3. Красная нить.
3 июля 2019 г., 13:47
Перед глазами всё слегка плывёт, видно лишь серый потолок и свет от ярких ламп. Голова гудела от удара о пол после падения. Диана немного покрутила ей, а потом приподняла руку, чтобы потереть глаза, но почувствовала неприятную боль и сразу положила её обратно на кушетку.
«Где я? Слишком светло… глаза болят».
Фишер зажмурилась, а потом перевела взгляд на свою руку. «Капельница?» Женщина ещё раз медленно моргнула, глаза стали адаптироваться, и белая пелена прошла, всё стало видно более чётко и ясно. Диана увидела стойку с капельницей, потом кровать, а затем каталку с кучей всяких бутыльков на ней, какие-то лекарства на настенных полках.
После женщина обнаружила, что была одета в белую сорочку в какой-то мелкий узор, горошек и какие-то полосочки. Одеяние было тонкое, из-за чего через него просвечивались некоторые рельефы тела. Женщина глубоко вздохнула и свободной от иглы рукой натянула одеяло чуть выше, по самые ключицы. И только она это сделала, как шторка от медицинской ширмы, которая ограждала Диану, распахнулась, и к кровати подошёл мужчина в белом халате.
— Вы проснулись. Как славно… — доктор устало потер уголки глаз, по его виду было понятно, что он уже очень давно не спит, что выматывало его. Мужчина присел на стул рядом с кушеткой и взял в руки какие-то бумаги. — Диана. Та-ак, номер В-Q24, — врач что-то записал и перевёл взгляд на женщину. — Третий месяц беременности. Вам повезло, обычно беременных вирус поражает довольно быстро.
— Что? — у блондинки глаза округлились от удивления, она положила руку на живот и стала судорожно его ощупывать. — Как беременна? Я же… нет… не может быть…
У мужчины с уст сорвался тихий смешок. Нет, он не смеялся над женщиной, просто её реакция показалась ему забавной.
— Может. Но не беспокойтесь, теперь, после эвакуации, Вы можете не волноваться о последствиях. Всё будет в порядке. Вы родите и воспитаете своего малыша.
В глазах Дианы читалось беспокойство. Она была явно не готова к такой новости, особенно тогда, когда беременности она боялась больше всего.
— Я… мне некомфортно от этой иглы, — со стороны женщины послышался тяжёлый выдох. — А ещё я хочу видеть своего мужа… пожалуйста, если можно, позовите его.
Врач кивнул.
— Мужа я Вашего позову, а вот капельницу убирать ещё рано. Вы слабы.
Мужчина встал со стула и направился в коридор и, положив руку на плечо девушки-акушерки, мягко остановил её и протянул какие-то бумаги.
Генри мельтешил по коридору. Его нервы были на пределе, как и терпение. Ведь он не знал, что сейчас творится с его женой. В порядке ли она? Жива ли вообще?
— Ты посмотри! Заняты они! — мужчина кинул непонятный жест в сторону дверей. — Третий час, а они не могут мне сказать, что с моей женой! Бездари! — в голосе Фишера читалось недовольство и даже некая агрессия. Лиза растерянно смотрела на Генри, ведь нервничала не меньше самого Фишера.
«Интересно, как там Ларри? Справится ли Колин с ним? Не плачет ли он там?».
Глядя на женщину, Генри стало даже немного стыдно за то, что он, взрослый мужчина, нервничает больше, чем женщина, ребёнок которой сейчас не рядом с ней. Фишер сел рядом с Лизой и дружески положил руку ей на плечо.
— Расслабься. Колин ответственный. Ларри в хороших руках.
Генри несколько раз кивнул, но, скорее, эти кивки были самому себе. Лиза смотрела куда-то в пол. Различные мысли врывались в голову женщины, она не могла выкинуть их из головы. За последнее время произошло слишком много всего. Джонсон устала. Просто устала от этой суматохи.
Где-то сбоку послышались шаги, и Лиза непроизвольно подняла глаза. Человек в белом халате направлялся прямо к ним. Сердце обоих замерло.
— Мистер Фишер? — доктор помассировал двумя пальцами переносицу и прикрыл глаза. Генри тихонько кивнул, боясь что-то сказать. — Я так понимаю, Вы тоже не в курсе? — мужчина по-доброму ухмыльнулся, что сильно удивило Фишера.
— О чём вы?
— О том, что Вы станете отцом! — Лиза ахнула где-то на заднем плане, сильно округляя глаза и прикрывая рот двумя руками. Немая тишина.
Лучше бы этот ребёнок вообще не появлялся!
Боже, что же я делаю? Я никогда не хотел, чтобы это произошло. Никогда не хотел отдаляться от неё. Но я понимаю, что после всех этих страданий она будет ощущать облегчение. Ей станет лучше. Обязательно. Я уверен в этом!
Прости меня. Если бы у меня был шанс всё изменить… я бы не допустил этого. Я бы сделал всё возможное, чтобы сохранить твою жизнь. И пусть это конец, пусть пути назад нет, но… частица тебя будет в нём. В нашем сыне.
Генри закрыл дневник и провёл грязными пальцами по кожаному переплёту. Ему было тяжело смотреть на то, что происходит с миром вокруг.
Ряды машин заполоняли дороги, оставляя между собой совсем небольшие проходы. Люди хотели спастись, вжимали педаль газа и многие машины влетали друг в друга, оставляя после себя лишь груду металла. Людей оттуда никто так и не вытащил. Всем плевать на чужую жизнь, когда есть угроза повторить их участь. Как только прошли морозы, трупы стали ускоренно разлагаться, и по улицам в некоторых местах стоял ужасный смрад. На дорогах и обочинах валялось очень много мусора, перевёрнутые коробки, разбитые бутылки, оторванные баннеры и бумажные рекламки, которые вот совсем недавно раздавали прохожим.
Чуть дальше по улице можно было увидеть школьный автобус, около которого лежали детские ранцы, тетради и ручки, которыми дети так и не успели воспользоваться после каникул. За поворотом прямо посреди дороги стояла голубая детская коляска, в которой лежала маленькая бутылочка с давно высохшим молоком.
Линии электропередач и сами провода заполоняли вороны и какие-то мелкие птички. Прошло не так много времени со дня эвакуации, но природа уже начала показывать своё могущество. Трава очень сильно разрослась, местами даже пробив асфальт. В брошенных машинах стали гнездиться птицы. Белки копошились в траве. В мусорных баках на обочине и заборах можно было увидеть енотов и опоссумов, которые, конечно, жили здесь и до всей катастрофы, но сейчас этих животных можно было наблюдать стайками, пробегающими посреди шоссе. Они стали чувствовать, что человек им больше не угрожает, ведь он просто исчез. Ночью в городе появлялись звери куда опаснее, чем пушистые белочки. По улицам, а иногда прямо по машинам ходили олени, скрываясь от хищников, которые пришли с ближайших лесов. Редко можно было увидеть медведя, который, не страшась, изучал новые места. Волки, лисицы также облюбовали новое жильё.
Фишер встал с большого камня и медленными шагами направился прямо по улице, рассматривая знакомые витрины, которые уже были разорены. Может, животными, а может… людьми?
«Ответы, ответы… я уже дышу им в спину, но они движутся на шаг быстрее меня. Именно они стоят за всем. Но… что я упускаю?»
***
Девушка с коричнево-красными волосами сидела среди толпы, ожидая своей очереди. Она обнимала свою четырёхлетнюю дочь и поглаживала её по каштановым волосам, а та в свою очередь прижималась к животу своей матери, что-то тихо шепча. — Эшли, милая, всё хорошо? — женщина опустила голову и посмотрела на дочь с неоднозначной улыбкой. — Мам, а Бен скоро будет с нами? — девочка посмотрела на мать и стала хлопать своими густыми ресницами. — Скорее, чем ты думаешь, милая, — Эшли смотрела на женщину глазами, полными радости. Это не могло не радовать мать, ведь малышка сейчас не ощущает страха от всего происходящего. В воздухе витала напряжённость, люди метались из угла в угол, где-то вдалеке был слышен пронзительный женский плач. От всего этого женщину мандражило, но она старалась не показывать вида, чтобы не напугать свою дочь. Да и нервничать было нельзя на таких ранних сроках. — А папа придёт? — из головы женщины вылетели все мысли. «Его нет…». — Придёт, но… немножечко попозже, хорошо? — девочка кивнула матери и уткнулась ей в плечо. Дыхание женщины почему-то сбилось. Это страх. Страх погибнуть той же смертью, что и её муж. Флешбеки один за другим врывались в мысли. Пожелтевшие глазные белки и тусклый взгляд мужа женщина запомнила до конца своих дней. Окровавленная подушка, тело, безвольно трясущееся в судорогах. — Мисс Кэмпбелл? — женщина чертыхнулась, выпадая из своих мыслей. Сердце билось бешено, волнение накрыло женщину на пустом месте. Она давно подозревала о биполярном расстройстве, но тем не менее старалась об этом не думать. — Пойдёмте, — Кэмпбелл кивнула и направилась вслед за сестрой, держа дочь за руку. Люди один за другим проносились мимо, но среди всей толпы женщина почему-то обратила внимание на парня с ребёнком. «Такой молодой, и уже инвалид так ещё и с малышом…». Кэмпбелл немного оторопела и поспешила дальше, чуть не потеряв из виду медсестру.***
— День… хуй знает какой, я уже сбился со счёту. Жить в этой свалке оказалось куда хуже, чем мы думали. Расчётное время, комендантский час и жрачка полный отстой. Мест на всех не хватает, многим приходится ютиться на полу. Несмотря на это, люди всё время прибывают, скоро пёрнуть будет негде, хах. Но у нас есть Мистер Фишер, который подсуетился и выбил нам отдельную камеру, пусть и совсем маленькую. Восхищаюсь этим человеком, если бы не он, ютились бы как селёдки в бочках в общих отсеках… — где-то на заднем плане раздалось детское хныканье. — Ой, блин. Рано ты сегодня, дружище, — Колин сел на край койки рядом с Ларри, не выключая записи, и подмигнул ему, после чего ребёнок тут же успокоился. — В общем, херово наши дела. Быть нянькой тоже оказалось сложнее, чем я думал, но мы справляемся, правда? — Ларри издал что-то, похожее на хихиканье. — Мелкий хорошенько окреп, я рад. Лиза постоянно пропадает на работе… конечно, ведь её профессия сейчас как никогда востребована. Она рассказала мне кое-что о вирусе. Как я и думал, вирус накапливается в организме до определённого момента, то есть он не проявится, пока его концентрация не достигнет своего максимума. То есть каждый из нас в той или иной степени является носителем. Но, как оказалось, его проявление может зависеть и от иммунитета, но это ещё точно неизвестно. Официальное название вируса — «ЕPIL», короче, какая-то латинская аббревиатура, но звучит стрёмно. Может передаваться через кровь и… кхе-кхе, опустим подробности, тут дети, ха-ха! — Колин уложил подушки таким образом, чтобы те поддерживали Ларри и помогали ему сидеть, ибо сам малыш это делал ещё с трудом и быстро уставал. — А, Генри зачастил ходить наружу. Уж не знаю, чем он там занимается, но по приходу постоянно что-то пишет в свой ежедневник. Интересно было бы глянуть, но как-то неудобно спрашивать, — Колин тихонько усмехнулся с того, как Ларри выдувает свои слюнявые пузыри, после чего достал из тумбочки баночки с какими-то пюре и посмотрел на маркировки. Банки были самые обычные, с алюминиевыми крышками. Лишь надпись краской от руки «МЯСО» или «ОВОЩИ». Посмотрев внутрь тумбочки, парень увидел ещё пару таких банок, целую батарею рыбных консервов и залежавшийся кусок черного хлеба, после чего обреченно вздохнул. — Уж не знаю, под каким предлогом его выпускают наружу. Этот человек никогда не перестанет удивлять своим даром убеждения, чёрт. Люди уже даже дали ему прозвище «Сталкер», правда, называют его так за глаза… не знаю почему, но многие опасаются мистера Фишера. Особенно после того, как узнают, что он работал на той АЭС. Но вот как обычная радиация могла возбудить такой вирус — для всех по-прежнему загадка, — парень зажал баночку между колен и повернул крышку. — Кстати, у Дианы подходят сроки… я не видел её уже пару недель, потому что её держат в изоляторе, ибо беременность у неё сложная. Так что скоро у тебя появится друг, Ларри! — ребёнок не обратил никакого внимания на СиДжея, продолжая с каким-то диким любопытством рассматривать свои руки. — Сегодня наведаемся к Диане, я думаю, Лиза как-нибудь договорится. Когда вернётся Генри неизвестно, его может не быть от пары часов до нескольких суток. Короче, такая себе житуха. Конец записи, — Сид щёлкнул лежавшим на тумбочке диктофоном, после чего полез в огромную сумку со всякими хламом за ложкой. Вещи хранить особо негде, поэтому всё, что можно, складывали туда, кроме еды. Что-то, как, например, обувь или пакеты с каким-то очередным хламом, стояло вдоль стен или под кроватями. Всего в комнате было четыре койки или же две двуспальные кровати. Габариты камеры заставляли желать лучшего. Совсем маленькая для четырех человек. Но чаще Сид был тут вдвоём с Ларри, так что вполне можно было жить. Освещала одна длинная лампа, которая выключалась после отбоя. В принципе, в это время перекрывали всё электричество. Ларри с удовольствием уплетал мясное пюре, а Сид смотрел на него и не мог нарадоваться. «Я прям как мамочка, реально!». Колин протёр Ларри рот салфеткой и налил в бутылочку воды из маленького бидона. «Кипятка нам, наверное, не дождаться». Раздался резкий стук в дверь, от которого Колин немного чертыхнулся, но тут же пришел в себя и отодвинул щеколду. — 133-й отсек, ваш сухой паёк на неделю, плюс детское питание и средства личной гигиены сверх нормы, — мужчина за порогом был в чёрном костюме, шлеме, бронежилете и с оружием. Зачем это всё нужно Колин не понимал, но единственное оправдание полностью вооруженным военным — это страх правительства. А что, бунтовщиков никто не отменял. — Сверх нормы? — военный протянул парню два больших пакета. — Ну, у вас же ребёнок. Так положено. Таблетку принимать согласно инструкции, — Колин вытаращил глаза, не понимая, о чём речь. И впервые за несколько месяцев им решили выдать паёк сверх нормы. «Наверняка Генри постарался». — Какая таблетка? — Новое распоряжение, мы тоже принимаем. Не разбираюсь в медицинских терминах, но это должно помочь в профилактике. Короче говоря, мне плевать, сказали — делайте, и без лишних вопросов. Ненавижу умников, -"Тупой кусок дерьма, втащить бы тебе, да последнюю руку марать жалко!». — Извините, — парень взял пакет, после чего закрыл дверь и выдохнул. Ларри каким-то образом улегся на живот, ёрзая на месте. Колин бросил пакет на пол и кинулся к ребёнку. — Какой шустрый, уже ползаешь?! А предупреждать не учили? — парень подхватил Ларри одной рукой. Малыш лишь вцепился парню в чёлку, чуть не выдрав её своими ручками. — Ах ты мелкий! — Ларри отпустил волосы парня и с интересом посмотрел на его реакцию, выдавая что-то очень похожее на улыбку. Колин специально состроил грустную гримасу. — Больно же, ну! — Хы-ы-ы-ы, — Ларри тихонько стукнул Сида ладошкой по носу, после чего Дженкинс всё же не удержался и рассмеялся. — Ладно, друг, больше так не делай. Тебе тут подгузники наконец-то притащили, а то постоянно стирать, знаешь ли, такое себе занятие! — и действительно, в прошлый раз подгузников хватило едва ли на несколько дней. Колин усадил малыша обратно в подушки и дал ему потискать какую-то старую, уже непригодную кассету для звукозаписи, которую случайно взял с собой во время эвакуации. Теперь эта штука служила неплохой игрушкой. — Так, что тут у нас… снова сплошные консервы, тьфу, зае… заколебался жрать одну рыбу! — парень мельком глянул на ребёнка, после чего принялся дальше разбирать пакет. — О, хлебушек! Хлебушек это хорошо… — Колин раскладывал еду в тумбочке, фыркая что-то себе под нос. — Тушёнка! Ну неужели! Закончив с разбором пайка, парень сунул себе в рот тот самый залежавшийся кусочек хлеба, после чего надел малышу подгузник и расчесал свои уже неплохо отросшие волосы. — Прогуляемся? — Гы, — парень усмехнулся и вышел из комнаты, держа малыша в одной руке. Снаружи было ещё одно помещение, по периметру которого были такие же маленькие камеры, подобные той, в которой жил Колин и остальные. Оно было уставлено несколькими рядами двухъярусных кроватей, которые создавали между собой маленькие коридорчики, и они тоже были устланы матрасами и подстилками, ибо на всех мест не хватало. В общем, народу было много, а чтобы попасть в ближайший медотсек, в котором работает Лиза, нужно пройти на ту сторону помещения. Колин выдохнул и начал высматривать глазами свободные проходы и не нашёл ничего более разумного, чем пройти по краю. Стоял небольшой гул, из-за чего Ларри на руках у Сида немного напрягся, округлив свои красные глаза. Цвет глаз его удивлял всех своей необычностью, редко когда встретишь человека с таким выразительным взглядом. Если у Лизы глаза были красновато-карие, то у её малыша они были, словно две ещё не до конца созревшие вишни. Колин аккуратно проходил мимо людей, иногда задевая вещи, свисавшие с коек. Запах стоял тоже не очень приятный, ведь с душем здесь было довольно туго. Колину повезло, что у него есть Лиза, которая в любой момент может провести его в душ для сотрудников, и парню не приходилось отстаивать громадные очереди. СиДжей рассматривал людей вокруг. Кто-то просто тихонечко сидел и кушал, кто-то спал, дети бегали от койки к койке, кто-то о чём-то мирно беседовал, словно все забыли о вирусе и эвакуации. Вдруг парень чертыхнулся, заметив прямо у своих ног девочку лет четырех, которая сидела, облокотившись на стену, и что-то мастерила, высунув язык. — Разрешишь мне пройти, малышка? — Колин весело улыбнулся девочке, а та даже ухом не повела. — Нет, пока не закончу! — парень удивленно посмотрел на ребёнка и пожал плечами, после чего присел рядом на корточки, немного шипя от боли, ведь Ларри снова вцепился ему в волосы. — Что ты делаешь? — девочка всё же решила обратить внимание на блондина и посмотрела на него так, словно всю жизнь ждала этого вопроса. — Шью братику рубашечку из туалетной бумаги! — Сид невольно прыснул от смеха, но постарался не показывать этого, принимая как можно более серьёзный вид. — Прям так из туалетной бумаги? — Ну да, вот, смотри! — девочка вытянула какой-то непонятный полу рваный клочок бумаги с торчащими во все стороны красными нитками. Дженкинс снова еле сдержал себя, чтобы не засмеяться. — У тебя есть братик? Где он? — Да, есть, у мамы в животике! Представляешь, он никак не хочет выходить со мной поиграть! — Колин всё же по-доброму усмехнулся. — Какой нехороший, ха-ха! — девочка нахмурила брови и забавно надула губы. — Неправда, он самый лучший, вообще-то! — Да-да, извини. Как тебя звать? — Эшля, — парень рассмеялся. — Какая ты забавная. Может, Эшли? — Ну да, Эшля, — Дженкинс продолжал по-доброму смеяться, но маленького Ларри это явно не устраивало, ибо тот решил больно дернуть его за чёлку. — Я уже придумала имя братику! Мама сказала, что его будут звать Бен, а я буду звать его Бенни! — девочка скрутила остатки ниток и бумаги, засовывая в карман шортиков. — Тогда, получается, это мама придумала имя, а не ты, ха-ха! — Глупый! Я придумала! — настырность этой девчушки удивляла и одновременно забавляла Дженкинса. — Хорошо, как скажешь, — Эшли оглядела парня с ног до головы и с какими-то недоверием посмотрела на малыша. — А тебя как зовут? — Сид почему-то задумался. — Э-э… Колин, — Эшли лишь похлопала глазами. — Колли! Ха-ха! Мне нравится, и теперь ты будешь моим мужем! — Сид вытаращил глаза. — Чего?! — Глупый! Это игра такая! Смотри! — девочка залезла в карман и достала оттуда катушку красных ниток, после чего оторвала зубами маленький кусочек и повязала Сиду на указательный палец. — Вот! Это колечко, но понарошку! — Эшли проделала то же самое, затягивая зубами ниточку на этот раз на своём пальце. — Теперь мы муж и жена, ха-ха! Пойду расскажу маме! — Дженкинс наблюдал за всем этим с каким-то непонятным оторопелым видом. — Пока, Колли! — А-ага… — Колин смотрел вслед маленькой девочке, которая убежала куда-то, перепрыгивая подстилки и громко хохоча. — Ох, дети… — Сид немного подумал, после чего поднялся и пошёл дальше, в очередной раз получая по лицу от Ларри. — Хей, дружище, ты слишком жесток со мной, — процедил инвалид сквозь зубы, ведь хватка у малыша была сильной, что вот-вот и снимет скальп. Впереди по коридору уже виднелся проём, который вёл в медотсек. Колин толкнул дверь ногой, ибо толкать её ребенком так себе затея, потом прошёл в «стерильную» часть коридора, где, как не кстати, его за плечо схватил мужчина в форме. «Блять». Колин чертыхнулся, а потом дернулся, дабы Ларри сел на руке поудобнее. — Уважаемый, это стерильная зона, обычным гражданам сюда нельзя ходить… — глухо проговорил мужчина, ибо всю звонкость его голоса съел респиратор. — Я понимаю, но мне надо к матери этого садиста, но раз Вы меня не пускаете, я подожду здесь, а Вы вместе с ним сходите к Лизе Джонсон, — Сиджей легким движением вручил ребёнка строгому мужчине, и Ларри тут же впился своими маленькими цепкими, слегка влажными пальцами охраннику в волосы, с силой натягивая и пытаясь засунуть себе в рот. — Вы ему понравились, — констатировал факт Колин с довольной ухмылкой, а охранник лишь болезненно простонал, свободной рукой пытаясь отцепить малыша от своих волос. — Эй, малыш, отпусти дядю, дяде надо работать, — конечно же Ларри так просто новую «игрушку» отпускать не хотел, поэтому его оставалось отцеплять силой, а как только волосы были освобождены от цепких детских пальцев, мужчина протянул ребёнка обратно Колину, прям-таки насильно всучив обратно, а потом стал судорожно поправлять тёмные пряди. — Хорошо, хорошо. Можете пройти, только ненадолго. — Конечно, — Колин кивнул и быстрыми шагами направился дальше, пробираясь среди толпы людей, которые мешали пройти, так ещё и специально пихались плечом. «Что они вообще тут столпились? Валялись бы по своим койкам, черти!», ворчал про себя блондин, а потом уставился на не менее недовольного Ларри. — Давай им тоже патлы повыдираем? — голос Колина звучал довольно серьёзно, ведь он с превеликим удовольствием сейчас вырвал бы все волосы у этой толпы наглеющих людишек. Ларри же даже не посмотрел на свою няньку, он просто с интересом рассматривал длинные лампы на потолке. Странно, но малыш любил смотреть на любые источники света, они будто завораживали его. Колин даже иногда вешал фонарик у ребенка над кроватью, забавно, но маленький Джонсон засыпал так намного быстрее, чем в темноте. «Странный ребёнок», подумал Сид, смотря на то, как мелкий снова залипает на лампы. Впереди уже виднелась нужная дверь, и Сид надеялся, что у Лизы сейчас перерыв, ведь у неё практически не было времени на отдых. Пару шагов, и Колин только собирается попросить проходящего мужчину открыть ему дверь, но не успевает, ибо злополучную дверь открывают изнутри и довольно сильно ударяют ей по носу Дженкинса, заставляя его отступить назад и рефлекторно ещё крепче вцепиться в ребёнка. «Надеюсь, по мелкому не попали», первая мысль, которая пришла парню на ум. Он настолько много общается с ребёнком, что морально стал уже как образцовый отец или как минимум хороший старший брат. — Колин! — раздался знакомый женский голос, это была Лиза. — Убила парня, — женщина приложила руки к своему лицу, сочувствующе мотая головой. — Прости, я не хотела. Сид вздохнул, тихо кряхтя от боли. — Ничего страшного, миссис Джонсон, я живой, — процедил сквозь зубы Колин, а потом почувствовал, как из ноздри потекла кровь, что было вот вообще не кстати, ибо с Ларри на руках быстро стереть её не выйдет, и первое, что пришло на ум, так это облизать верхнюю губу, дабы кровь не капнула на одежду. Ларри же в это время смотрел на свою няньку очень серьёзным и внимательным взглядом, а потом смачно проехался ладошкой парню по губе, тем самым размазывая кровь дальше по щеке, да ещё и вдобавок пачкаясь. Лиза ахнула и тут же бросилась за водой и стерильной салфеткой, дабы устранить появившуюся проблему, а Сид лишь глянул на Ларри и прыснул, улыбнувшись уголком губ. — Спасибо, приятель, как раз кстати, — сквозь тихий смешок сказал Колин, наблюдая за тем, как Ларри с интересом рассматривает кровь на своей ручонке, и, что следовало ожидать, рассматривал он её недолго, так как детский ум скомандовал потянуть неизведанное в рот. Глаза Дженкинса округлились от безысходности, ибо никак физически повлиять на происходящее парень не мог. — Ларри! Это гадость, не смей брать в рот! — довольно громко и строго проговорил Колин, сдвигая брови ближе к переносице. Ларри встрепенулся и уставился на Сида, как на предателя, ибо привык, что тот никогда на него не ругается, а тут вот что, да ещё и громко, да ещё и что-то запрещает. Ларри ещё пару секунд бегал по лицу Сида недобрым взглядом, а потом всё же потянул руку в рот. Но, к счастью, к тому времени уже подоспела Лиза и, схватив руку ребенка, стала вытирать её мокрой салфеткой. Со стороны Колина послышался облегченный выдох. — Спасибо, Лиза, — женщина кивнула и забрала у Дженкинса ребёнка, прижимая его к своей груди. — Колин, проходи, не нужно в дверях стоять, — Лиза отошла к столу, беря новую стерильную тряпочку, которую заботливо протянула Сиду, когда тот подошёл чуть ближе. — Главное, не запрокидывай голову назад. Нельзя, чтобы ты наглотался крови. — Ладно, — Сид кивнул и, взяв вещь в руку, стал вытирать кровь, что изначально получалось не очень хорошо, ибо она размазывалась ещё больше, а местами вообще успела присохнуть, поэтому тереть приходилось более усердно, отчего кожа слегка покраснела. Лиза села на стул, а Ларри усадила на колени, прижимая к себе, чтобы сильно не ёрзал. — Так чего вы пришли? — свободной рукой Лиза потёрла затёкшую шею, ибо обычно во время операции ей приходится смотреть вниз, что оказывает сильную нагрузку. — А ну… я хотел узнать как Диана, — Сид пожал плечами, а потом оглянулся по сторонам в поисках мусорного ведра. — Диана? Увы, но её состояние не стабилизируется… — на лице Джонсон появилось какое-то отчаяние, ведь она ничего не может сделать, чтобы помочь Диане в такой трудный для неё период. — То есть…? — отвлечённо спросил СиДжей, а потом, всё же найдя мусорное ведро, отправил туда испачканную кровью салфетку. — То есть она не родит сама. Придётся делать операцию, но врачи не уверены, что её организм сможет выдержать наркоз… — Лиза обречённо вздохнула и посмотрела на сына грустными глазами. — Ей поможет только чудо… — Колин поджал губы, ибо исход ситуации был предельно ясен и это совсем не радовало. «Неужели у этой истории не может быть счастливого конца?», Дженкинс посмотрел на Ларри, который очень забавно теребил юбку Лизы. — Забеременей она здесь, она бы родила нормально, но концентрация вируса в её организме слишком высока по нормам для беременных. И… сейчас организм защищает ребёнка, нежели себя, — продолжила женщина, отвлечённо смотря куда-то в сторону. — Нам повезло, что она вообще жива. В большинстве случаев женщины не доживают до шести месяцев… а у неё уже подходят сроки и… нужно радоваться хотя бы этому, Колин! — голос Джонсон резко повысился, что напугало и Ларри, и Сида. Оба вздрогнули и уставились на Лизу. — А остальное… уже не в наших силах, — на выдохе произнесла брюнетка, целуя сына в макушку. — Ты права, — тихо произнёс Сид, сжимая руку в кулак, да так, что ногти слегка впивались в ладонь. — Будем надеяться на лучшее… — в конце Лиза тяжело вздохнула, ведь говорить всё это было невероятно тяжело даже для неё, хирурга со стажем, который каждый день видит десятки смертей, но такое состояние имело только летальный исход, что волновало. На кону была либо жизнь матери, либо жизнь ребёнка и никак иначе. Спасти обоих было невозможно. Колин опустил взгляд куда-то в пол, ему стало очень интересно, куда же пропадает мистер Фишер? Неужели ему совсем неинтересно состояние его беременной жены? Насколько ему было известно, последние несколько месяцев Генри даже не навещал Диану, что было совсем на него не похоже. «Может, есть какая-то причина?», Сид сдвинул брови, задумчиво проводя языком по верхнему ряду зубов. — Колин. Думаю, ты можешь навестить Диану… сейчас как раз самое подходящее время, — Лиза вырвала Дженкинса из его раздумий, хотя, может, и к лучшему. Не нужно забивать разум делами Генри, ведь надо понимать, что мужчине морально тяжело, и, возможно, он пытается подавить в себе какие-то чувства? «Мне этого не понять», решил Колин и перевёл взгляд на Лизу, которая стала покачивать Ларри на руках, ибо маленький засранец вздумал реветь. — Сейчас? Эм, — Сиджей озадаченно почухал ногтями макушку и кивнул. — Отлично. Тогда, я заберу Ларри минут через двадцать, без проблем? — Да, конечно, — Лиза кивнула, разворачивая ребёнка к себе лицом. — Да и этому молодому человеку не помешает провести время с матерью, а то всё с Колином, да с Колином, ах-ах. Ты ещё помнишь, как твоя мама выглядит, милый? Лиза смотрела на ребёнка добрыми глазами и чуть улыбалась, ведь была очень рада хотя бы немного побыть рядом с сыном. «Так похож на Джима», подумала Джонсон, разглядывая черты лица. «Не перестаю удивляться». Женщина стала постепенно уходить в свои мысли. Она вспомнила знакомство с Джимом и то неловкое признание в любви, и испачканная кетчупом белая блузка. Ларри, кстати, голос матери любил очень сильно, поэтому то, что она замолчала, ребёнку не понравилось и чтобы всё же обратить внимание матери на себя, малыш вцепился ей в волосы, что заставило женщину ойкнуть и зажмуриться. Сид к тому времени уже покинул кабинет. Он хотел побыстрее навестить Диану, да и оставлять Ларри надолго с Лизой было плохой идеей, так как её могут вызвать в любой момент и ребёнка ей девать будет некуда. Парень прошёл по длинному коридору к палатам, которые находились вдали от кабинетов и в этой части корпуса почти никого не было, кроме дежурного, который ходил от одной двери к другой, бормоча что-то непонятное себе под нос. Коридор был довольно длинный, дверей была тоже уйма и на каждой красовался свой номер. «В-145, В-145», повторял про себя парень, разыскивая табличку с номером на двери. — Где-то зде-… о! — на глаза попалась нужная дверь, и Сид чуть улыбнулся, ибо был рад, что нашёл её довольно быстро, так как из-за своей невнимательности парень часто её пропускал и доходил до конца коридора, так и не найдя палату, в которой лежала Диана. Сам не понимая для чего, парень поправил волосы и одернул кофту, после чего тихонько постучал в дверь и приоткрыл её. — Эй, это я. Можно? — парень посмотрел одним глазом в щёлку приоткрытой двери. — А-ага… — голос женщины был хриплый и неестественно тихий, что сильно обеспокоило Сида. За всё это время он по-родственному полюбил эту женщину. СиДжей сначала одёрнул шторку ширмы, затем взял стул, стоявший около двери, и уселся рядом с койкой. — Совсем плохо, да? — Фишер посмотрела на парня своими слегка пожелтевшими, но по-прежнему добрыми глазами. Сегодня её взгляд был тусклее, чем обычно, из-за этого Сид почувствовал неприятное колкое чувство в районе груди. — Как видишь, — Диана попыталась улыбнуться, чтобы немного разрядить обстановку, но Колин тут же заметил, с какими усилиями она выдавливала эту улыбку. — Неужели ничего нельзя сделать? — Я всё равно умру после родов, даже если потеряю сына… а так, пусть лучше спасут его. Ты же поможешь моему Генри? Поможешь воспитать Сала? — Сала? — Сиду было странно слышать слова о смерти от ещё живого человека. И вроде хочется сказать: «Всё будет хорошо», но никак, потому что не будет. — Ну, всегда хотела так назвать… плохое имя? — Дженкинсу больно смотреть на женщину. Лицо совсем бледное и исхудавшее, из-за чего скулы сильно выделялись, а глаза казались неестественно большими. В уголках глаз парня уже щипали слезинки, но он не хотел, чтобы Диана видела его слёзы. — Как там мой Генри? — Сид невольно опустил глаза в пол, словно опасаясь этого вопроса. — Пропадает по несколько суток… я не знаю, если честно… — палату охватило неловкое молчание. — Понятно, — и снова тишина. Парень неловко почесал затылок, думая, что сказать, но Диана начала разговор раньше. — Знаешь, малыш такой же буйный, как и он… так сильно пинается, что иногда прямо крючусь от боли, представляешь… — Колину было непонятно, почему она не спрашивает о том, когда Генри придет её навестить. С одной стороны, это было хорошо, ибо парню не пришлось бы чувствовать себя неловко, думая, что сказать, а с другой — это казалось ему действительно странным. Диана снова выдавливала улыбку. — Все будет хо… — глаза женщины резко округлились, из-за чего Колин нехило чертыхнулся. — З… зови медсестру… — парень нервно закивал и тут же подскочил и вылетел в коридор. Бегать по палатам и кабинетам и искать сестру было бы слишком долго, поэтому парень не придумал ничего умнее, чем заорать на весь коридор. На его зовы, как ни странно, отозвалась Лиза, которая летела с другого конца коридора с малышом на руках. За несколько мгновений она подлетела к парню, вручая ребёнка. Колин успел лишь рот открыть. — Ничего не объясняй. Иди, — Лиза выхватила из кармана халата рацию. — Дежурного врача В-145, срочно! — Лиза зашла в палату, закрывая за собой дверь. Ребёнок на руках у парня начал громко плакать, но Сид сейчас мало что осознавал, не говоря уж о каких-то действиях, которые он мог предпринять. Парень сам не понял, как долго простоял в полной прострации, но за это время мимо него пробежали ещё три человека в белых халатах. Атмосфера давила, Колин никак не мог разложить все свои мысли по полочкам. Но все эти мысли одновременно исчезли, когда Сид увидел, как на носилках вынесли Диану, чтобы перенести в более подходящее для родов помещение. — Ты ещё здесь? Иди! — носилки понесли куда-то вперёд, Колину просто оставалось провожать их взглядом, после чего он всё же развернулся и пошёл к выходу, всё ещё безуспешно пытаясь уложить происходящее в своей голове.***
18 апреля 1985 г. Каждый раз, когда я выхожу наружу, моим глазам всё труднее и труднее привыкать к солнцу. Оно всё такое же как и раньше, но настроено против людей куда более враждебно. Я с трудом помню, какой сейчас день, если бы не дневник, я бы давно потерял счёт времени. Диана, моя бедная Диана… испытывает такие страдания, а меня нет с ней рядом. Я просто не могу. Я бы отдал всё, лишь бы ей стало лучше, но врачи ничего не могут сделать. Они говорят, что Диана настаивает на том, чтобы они сохранили жизнь ребёнка, но не её.
