От смерти в воздухе спасёт противогаз.

      Колючие мурашки пробежались по спине Бена, заставляя его поёжиться.       «Холодно».       Мысли в голове парня мешались, а рядом идущий Трэвис почему-то сильно напрягал своим молчанием. Вся эта ситуация в представлении Бена должна была выглядеть совершенно иначе. Он хотел лишь спокойной жизни, парень размышлял об этом ещё задолго до разговора с Фелпсом. Кэмпбелл всегда задавался вопросом: «Действительно ли я хочу идти за Салом? Или же я просто иду за Эш? И вообще, кому какое дело до справедливости, если ты можешь умереть?».       Смерть. Бен боялся этого больше всего. И нет, он не презирал Сала. Наоборот, скорее восхищался его бесстрашием и уверенностью, но никогда бы этого не сказал вслух. «А Фелпс видимо обладает неплохой проницательностью, раз решил сначала поговорить об этом со мной», — после этой мысли в голове возникли воспоминания о том случайном разговоре. Бен не воспринял слова Трэвиса в штыки, в отличие от остальных он наоборот считал, что это лучше, чем жить и думать о предстоящей смерти, когда правительство гарантирует безопасность. Конечно обещание молчать немного смутило, но, как сказал сам Фелпс, стоит «подготовить почву», прежде чем говорить с остальными. «Конечно немного настораживает то, что я не до конца знаю, что Трэвис за человек, и тем не менее — мы в одной лодке. Всего-то стоит выполнять сраные поручения шишек, зато жив останусь».       В голову лезли мысли о сестре, которые Бен пытался отбросить. Его бесило, что он так зависит от неё, казалось, всё, что происходило с ним за семнадцать лет его жизни, было её позывом. И до конца непонятно даже самому Бену, что им движет. Или это действительно желание жить, или же желание впервые в жизни пойти против воли сестры. «Чёрт, и тем не менее я волнуюсь. По крайней мере, теперь пусть знает, что я не ребёнок и сам способен принимать решения. Захотел и ушёл. Перебесится и забудет».       Бен начал вслушиваться в скрип щебёнки под ботинками. Фелпс спокойно шёл в респираторе, держа в руках фонарик. «Неужели я их… Больше не увижу? И вообще, хорошо ли я всё обдумал, вдруг всё-таки… К чёрту. Я всё решил», — под напором своих мыслей Бен даже выпрямился и начал шагать более стремительно, немного обгоняя Трэвиса.       — Респиратор надень. Под Сала косишь? — Трэв говорил абсолютно спокойно, но Бен под влиянием собственных размышлений расценил это как какой-то упрёк.       — Нихуя! — после этих слов Бен начал резво натягивать респиратор.       — Чего орёшь, блять? Ебанутый? — сделав акцент на последнем слове, с каким-то неодобрением и горечью проговорил Фелпс.       — Нет, — Бен отвечал на полном серьёзе.       — Эм… Это был риторический вопрос, — Фелпс не понял, зачем вообще Бен ответил, поэтому немного замялся и сунул свободную руку в карман.       — Какой?       — Ясно, лучше помолчи, — отчасти Трэвису было пофигу на то, что сейчас испытывает Бен, но он посчитал, что лучше спросить, чтобы выглядеть дружелюбно и окончательно вызвать доверие.       — Тебя что-то беспокоит? — Трэвис попытался изобразить заинтересованную интонацию, но тут же скрючился, осознавая, что звучит это всё фальшивее некуда и что актер из него такой себе.       В ответ он не услышал ничего, кроме молчания, чему немного удивился. Где-то минуту он молча шёл, глядя на Бена, который полностью его игнорировал.       — И чего ты молчишь? — в голосе были слышны нотки раздражения.       — Сам же сказал «лучше молчи». Вот я и молчу.       — Серьёзно? — Фелпс был готов просто взорваться и послать Бена куда подальше, но всё-таки собирался и дальше играть в друзей, как и играл до этого со всеми остальными.       «И тем не менее завербовал только одного. Вот козлы. Ещё и этот Эддисон палки в колёса вставляет. Не хочет сотрудничать, хотя у нас общие цели вот что за бред», — Фелпс шумно выдохнул, после чего начал считать от одного до десяти, чувствуя, как внутри него разливается раскалённая лава. «Почему, блять, все вокруг такие тупые, несговорчивые, у всех какие-то свои цели. Жалкие. Как же всё бесит», — Фелпс запрокинул голову, глядя наверх, казалось, вот-вот завоет.       — Трэв, какие у тебя цели? — вопрос Бена заставил Фелпса прийти в себя. — Цели? — Трэвис сказал это с далеким оттенком язвительности и немного задумался. «Враньё — это грех. И тем не менее это же… Во благо? Бог простит».       — Выжить хочу, говорил же тысячу раз.       — Ты уверен, что не придётся делать чего-то аморального? — Бен сложил руки на груди и зачем-то глянул наверх.       — Конечно уверен, — Фелпс повернул голову и нервно скрипнул зубами. «Конечно придётся… Помилуй меня, Боже, Credo in Deum*».       Трэвис очень часто в мыслях обращался к Богу, постоянно молился и носил крест, не столько из-за своей искренней веры в Высшие Силы, сколько из-за того, что пытался доказать самому себе свою непорочность и, как говорил сам Трэвис, «чистоту духа». Ему было плевать на других, сам же был убеждён в своей правоте и считал, что Бог на его стороне, ведь он верит и молится, а значит, всё делает правильно. Или же так он оправдывает свою трусость и где-то глубоко внутри это прекрасно понимает, но никогда не сможет этого признать.       — Долго будем идти? — голос Бена слегка дрогнул от того, что парень замёрз.       — Дойдём до платформы, оттуда поднимемся. Там заколочено, но я что-нибудь придумаю. Дальше пешком пару суток с привалами. И хорош трястись, наверху лето, не холодно совсем.       — Лето? Пару суток? А есть как?       — Какой же ты… Не помрёшь, всё равно питаться под открытым небом чревато, я только фляги взял. Да и не привыкать нам голодать, — произнёс Фелпс, пытаясь сохранять спокойный тон.       — Это точно, — в голосе Бена послышалась лёгкая грусть, парень вздохнул. Нос под респиратором зачесался и вообще его носка немного надоела.       — Скоро это закончится. Я… Мы больше никогда не будем нуждаться в еде.

***

      — Тебе не кажется, что ты слишком заносчивый? — Тодд уселся рядом с Салом.       — Тебе доебаться не до кого? — рыкнул Фишер, нехотя приоткрывая глаза. Тодд показательно огляделся.       — Ну как бы мы тут вдвоём…       — И что? В любви мне хочешь признаться? — Сал сказал это без усмешки, а наоборот, с какой-то агрессией. Тодд же громко выдохнул.       — С тобой невозможно разговаривать! — Моррисон вскинул руки и прошёлся туда-сюда вдоль вагона.       Сал мысленно дал себе подзатыльник. «Не перегибай».       — Я просто держу себя в руках, пытаюсь сконцентрироваться, а ты маячишь из стороны в сторону. Завязывай. И извини, кстати, — парень сложил руки и снова прикрыл глаза. Тодд встал на месте, потупив взгляд в лампу, после чего снял очки.       — Забыли, — Моррисон продолжал смотреть в одну точку, погружаясь в какие-то свои раздумья. Тишина.       — И всё-таки. Что думаешь? — спросил Сал, не открывая глаз, между тем нарушая немую паузу.       — А ты? — переспросил Тодд, переставая смотреть в одну точку и переводя взгляд на Сала.       — Я первый спросил, это во-первых. Во-вторых, ты в таких делах более прыткий.       — Я стратег, а не теоретик. Это надо с Сидом разговаривать. Дождёмся и обсудим, — Тодд шумно выдохнул.       — Не нервничай ты так, — Сал всё же приоткрыл один глаз.       — Легко тебе сказать. Не все такие как ты, Фишер, — с раздражением сказал Тодд, скрещивая руки на затылке, в очередной раз залипая куда-то в угол. На самом деле его сознание металось, Сал же жутко раздражал своим спокойствием. «Нас могут сдать и тогда перестреляют быстрее, чем мы выйдем наверх. Нужно заметать следы, а времени у нас немного. Вот зачем мы их отпустили? Надо было…».       — Мне не наплевать, — Сал вывел Тодда из мыслей. — Просто если бы я дал волю эмоциям… Чёрт, эта ярость внутри меня сильно мешает думать. Поэтому я отстраняюсь от всего, погружаюсь в себя, мне это нужно, понимаешь? — голос Сала как-то панически дрогнул, почти незаметно, но Тодд всё же обратил на это внимание.       — Если бы ты дал волю эмоциям… Ты не договорил. Что бы было? — Тодд сказал это с какой-то давящей интонацией, но Сал не придал этому значения.       — Я боюсь навредить. Не знаю, что было бы. Убил бы, — Сал сказал это резко и отрывисто, после чего Тодд снова задумался. — Я боюсь… Причинить вам вред. Боюсь вас потерять. Без вас я бы не смог… Пожалуй, это единственный мой страх. Ты — охуенный стратег, замечаешь всё до мелочей и в хитрости не уступаешь. Сид — мозг и голова всего, просто всего, тут даже сказать больше нечего. Гильзе нет равных в стрельбе и рукопашке, этой бабе даже я не всегда могу дать отпор. Бен и Фелпс… Что уж о них говорить. Они не с нами. И мне из-за этого… — Сал резко замолчал, погружаясь в свои мысли. Всё сказанное до этого он говорил ровно, не выдавая каких-то эмоций.       Больно.       — И снова ты не договариваешь. Порой я совсем тебя не понимаю, — Тодд сел рядом с Салом.       — Не важно.       — Ты, как лидер, боишься показывать свои слабости. Не забывай, что мы всё-таки ещё и друзья, — Моррисон дружелюбно похлопал Сала по плечу. — Знаешь, почему все мы пошли за тобой? За тобой, а не за кем-то другим? Потому что у тебя была чёткая цель, было стремление и этот огонь в глазах… Чёрт, прости за каламбур, — Тодд помотал головой, а Фишер лишь кивнул. — Ну короче, знаешь… Лично я уверен в тебе, как ни в ком другом. Твои слова… Знаешь, я раньше даже не думал об этом. То, как ты воодушевил нас, твоя мотивация и вера, твоё бесстрашие, всё это помогает обрести желание стремиться к чему-то. Я рад, что тебе не плевать на товарищей и что мы для тебя не просто какие-то там пешки, действительно рад. Но твои маски… Смотри, как бы они не запутали тебя окончательно, — Тодд осмотрел Сала, который в свою очередь снова лишь только кивнул, ничего не ответив. Но в его взгляде мелькнули искры благодарности, из-за чего Моррисон облегчённо выдохнул.       — Душно, — Сал снова стянул респиратор, вальяжно раскидывая руки по спинке сиденья. Тодд лишь цокнул, тут же поднимаясь и отходя от Фишера. Послышался хруст щебёнки.       Колин и Эш наконец вернулись, молча зашли в вагон. Когда Сал услышал шаги, на секунду подумал, что это вернулись Бен и Фелпс.       Лишь на секунду.       Тодд немного посторонился, давая пройти Колину. Эшли же немного замялась у входа, ловя на себе взгляды парней, после чего зачем-то оглядела вагон. Всё как обычно. Горящая тёплым светом спиртовка, которая плохо освещала помещение, самодельный стол, под которым были пустые пластиковые бутылки и пять здоровенных железных канистр с водой. Под стол влезли только две, остальные стояли вдоль стен. Почему-то сейчас Эш вспомнила, как они с Беном тащили эти канистры, проталкивали их через вентиляцию, пытаясь не создавать шума, и как он ныл всю дорогу о том, как ему тяжело, но стоило лишь услышать упрёк сестры, как он подхватывал канистру и начинал идти быстрее, не роняя больше ни слова. Так они сходили туда-обратно несколько раз, и в последний заход Бен уже совсем не жаловался.       Ряд длинных сидений с набросанными кое-где журналами и подушками, поручни, на которых всегда висели какие-то тряпки, одеяла, одежда. Всё это кое-как доставалось путём воровства, в основном из медицинских отсеков, а одежда принадлежала умершим и должна была быть сожжена, здесь не обошлось без помощи Дэвида. Под сидениями стопками были сложены журналы, старые газеты и какие-то записи Колина, банки консервов. Кроме них есть было нечего.       Эшли выдохнула и села на дальние сиденья позади. Почему-то никто не решался сказать ни слова. «И всё-таки надоело голодать. В бункере было не легче, но там были элементарные удобства, как туалет и душ… Здесь же мы моемся раз в неделю, поливаясь из ебучих бутылок, хорошо, что хоть мыло достали… Про туалет-ведро не хочется даже вспоминать, а иной раз приходится справлять нужду где попало, ну что за пиздец... Стирка раз в месяц по приходу провизии, бедняга Мейпл… Хорошо, что хоть нижнее белье могу стирать сама… Нам нужно искать более подходящее для жизни место, наверное, не такой уж Бен и придурок, раз свалил… Хотя, думаю, есть те, кому куда хуже, чем нам. Но от такой жизни недолго и рехнуться», — Эш прикрыла глаза, её бровь невольно дернулась. — «Хочу нормальную жизнь, а за неё, увы, стоит повоевать, единственное, что я могу, это терпеть. Сменные вещи есть, довольно много, в основном мужские, но наплевать».       — Ну что? — Эш решила первой нарушить тишину.       — Ничего, — Сал кашлянул в кулак. — Тебя нихуя не слышно через респиратор, ещё и уселась далеко, иди ближе. — Ты мне ответил, значит всё прекрасно слышишь. — респиратор Эш снимать не стала, пусть Сид и говорил, что здесь вполне безопасно, лишний раз рисковать не хотелось, учитывая то, как долго она была без респиратора до этого.       Девушка встала и подошла ближе.       — Что делать будем? — Кэмпбелл сложила руки на груди и посмотрела на Сала.       — То же, что и хотели. Сначала пойдём изучим тоннели до конца, как сказал Сид, найдем платформу, там, возможно, есть удобства и всё прочее, вагон туда дотолкаем…       — Это понятно. А что насчёт Бена? — Сал лишь хмыкнул, но отвечать ничего не стал, давая девушке понять, что, очевидно, ничего с этим уже не сделать. Сид одобряюще кивнул.       — Не будем паниковать раньше времени. Это только начало, думаю, дальше будет проще и… Они сделали свой выбор, — Сид оглядел всех присутствующих.       — Надо было дать им очередь меж лопаток, чтобы лишнего не разболтали, — сказал Тодд, после чего ему прямо в нос прилетел журнал от Сала.       — Хуйню не неси. Лишь бы следы замести, на что ты ещё готов ради спасения своей шкуры? Чего тогда с ними не ушел? — Фишеру сильно не понравилось такое высказывание, он вскинул бровь, с презрением глядя на Тодда.       — Я не настолько пал, чтобы работать на тех, кто виноват в смерти моих родных. Все мы имеем общую цель, и я не намерен идти дорогой, которая скорее всего приведет меня не туда. Тем более я говорил уже. Мы друзья, — Моррисон говорил абсолютно спокойно.       — Я не хочу слышать таких реплик. Они всё-таки тоже наши друзья…       — Были, — Тодд не дал Салу договорить.       — Короче, ребятки, на том и порешаем. Главное, успокойтесь, не стоит накалять и без того горит, — сказал Сид, снова оглядывая всех.       Эш кивнула, Тодд просто без слов согласился, а Сал показательно цокнул.       — Как скажешь, папочка, — Фишер усмехнулся и закинул ногу на ногу, Сид в ответ лишь улыбнулся и покачал головой.       «И тем не менее мне нужна эмоциональная разгрузка, боже, иначе просто ебанусь», — подумал Сал про себя, немного ёрзая на месте.       Обстановка была не такой дружелюбной, как обычно. Все чувствовали напряжение.       «И ебанусь не я один».       — Слышь, Гильза, — Сал посмотрел в сторону девушки.       — М? — Эшли явно была погружена в какие-то свои раздумья.       — Смахнёмся? — Фишер сказал это с особым азартом. Тодд после этой реплики невольно улыбнулся, а Колин просто наблюдал.       — В рукопашную, что ли? — Эш удивлённо подняла брови, перенося вес с ноги на ногу. — В прошлый раз ты получил хороших пиздюлей. Я тогда себе пообещала, что больше с сосунками драться не буду, — Кэмпбелл усмехнулась, скидывая забранные в хвост волосы с плеча.       — Я же не просто так выбираю себе сильных противников. Или боишься, что на этот раз я тебя уделаю? — Сал на самом деле не очень хотел стычек с Эш, но хорошенько развеяться не помешало бы всем, а здесь хоть какая-то разгрузка или же возможность хоть куда-то выплеснуть эмоции.       Тодд в этот момент подумал, что эти двое никогда не перестанут соревноваться. Сам Моррисон прекрасно понимал, что это достойные друг друга соперники, ведь сам он уступал в рукопашную обоим, что уж говорить про Сида.       В глазах Эш блеснул огонёк, после чего она стянула ветровку, бросая её на сиденье, отправляя вслед респиратор.       — Пошли выйдем, научу тебя разговаривать со старшими, ха-ха! — Эш развернулась, вскидывая волосы.       — Не забывай, кто из нас тут лидер! — сказал Фишер, тоже стягивая куртку и отправляясь вслед за Эш.       Тодд и СиДжей лишь переглянулись, но никто из них не хотел пропускать такого зрелища, поэтому оба отправились за ними.       Сал чувствовал, как кровь в его жилах становилась более горячей, от чувства азарта и адреналина на его лице появилась чудаковатая улыбка. Колин знал, что так Сал улыбается только тогда, когда сильно воодушевлен.       Эшли отошла чуть подальше от вагона.       — Тодд, свети, — приказным тоном сказала Эш, хотя освещение из окон вагона от лампы и было, тем не менее дополнительный свет не помешал бы.       Моррисон кивнул и пошёл за фонариком в вагон, Колин лишь пожал плечами, доставая свой, который почти всегда носил с собой.       Эшли повернулась к Салу, после чего попрыгала на месте с ноги на ногу, тем самым разминаясь. Сал не переставал улыбаться, теперь ещё и зачем-то прикусывая губу. Эш выставила вперёд правую ногу и сжала ладони в кулаках, поднимая руки к лицу и становясь в стойку.       — Нападай, — Эшли сказала это, сдувая с лица спавшую челку. Когда дело доходило до спаррингов, девушка была серьёзна как никогда.       — Стойте, погодите! — орал Тодд, вылетая с фонариком из вагона. — Вот блин, Сид, сказать нельзя, чтоб лишний раз не бегал? — Колин даже не обернулся на Моррисона и только пожал плечами.       Сал смотрел прямо девушке в глаза. Зрительный контакт во время схватки это то, что сильнее всего разгоняло кровь по венам. Парень принял свою стойку. Она немного отличалась от стойки Эшли. Сал не расставлял ноги так широко и не так сильно нагибался вперед, но локти наоборот расставлял шире. Фишер не мог перестать улыбаться. Ему казалось, что сейчас он слышит не только своё сердцебиение, но ещё и сердцебиение противницы.       — Дамы вперёд! — сказал Сал, подмигивая девушке и ещё сильнее ухмыляясь.       Эшли выдохнула, после чего начала сокращать дистанцию, но подходила не прямо, а по диагонали, со слабой для Фишера стороны незрячего глаза. «Всегда так делаешь, Гильза, слишком предсказуемо», — Сал начал подставлять более рабочую сторону и тоже сокращать дистанцию, из-за чего вышло так, что двое начали очерчивать спиралевидный круг, постепенно приближаясь. — «Первый выпад. Вертанёт с правой ноги в голову, в висок, затем нижний с кулака в челюсть. Её типичный приём», — в этот момент Сал резко хрустнул шеей, чтобы размяться. — «Но её скорость выше моей, главное — успеть». Сал не раз стоял с Эш в спарринге и уже хорошо знал многие её приёмчики.       — Слышь, Сал, мы правила не обговорили, хах, — расстояние вытянутой руки ещё не достигнуто, и тем не менее Сал боялся потерять бдительность.       — Как всегда, три пропущенных в лицо, падение на лопатки, болевой или нокаут.       — Принято, — Эшли ухмыльнулась и тут же сделала выпад.       В такие моменты сердце будто пропускало удар.       Как и предполагал Сал, Эш крутанула боковой с правой ноги, поэтому Фишер смог увернуться, присев. Следующий удар он тоже знал наперёд, но не успевал за Эш, поэтому по плечу ему всё же прилетело. После этого Сал резко отскочил, чтобы противница потеряла бдительность, и так же резко сделал выпад, нанося боковой удар левой рукой, который Эш успешно блокирует, после чего Сал тут же даёт удар правой, от которого Кэмпбелл так же хорошо уклонилась.       «Быстрая. Нокаут сделать не получится, но физически я сильнее, так что придётся уложить на лопатки или болевой». Сал не хотел отступать, специально выжидая выпада, как он подозревал, будет боковой или прямой. Один из этих исходов был удачен для Сала. И, к его счастью, Эшли дала боковой. Сал еле успел поставить блок и в этот же момент схватить соперницу за запястье и подвернуться, чтобы сделать бросок через спину и перейти из стойки в партер. Фишер был уверен, что Эш не упадет на лопатки, и действительно — она развернулась, падая на бок, но от такого непривычного ей приема от Сала заметно растерялась. Раньше он практически никогда не переходил в партер, пытался работать на скорость, пародируя Кэмпбелл, отчего редко выигрывал.       Фишер не отпустил запястия девушки и тут же вышел в болевой на руку, ногами прижимая её к земле и вытягивая.       — Теряешь хватку, — после этих слов Фишера Сид начал считать до десяти вслух. Кэмпбелл пыталась освободиться от болевого, но физически Сал был сильнее, да и любое движение из-за качественно сделанного приёма доставляло боль. Поняв, что это полное поражение, Эш перестала вырываться.       — Десять. Ого… — Сид действительно был изумлен.       Сал же лишь самодовольно хмыкнул, отпуская руку девушки, после чего помог встать.       — Какие-то новые прикольчики? — Эшли размяла болящее плечо.       — Ну не всё же тебе меня в землю втыкать, ха-ха!       — Похвально! Научишь? — Эш по-дружески похлопала Сала по плечу.       — Если только хорошо-о-о-о попросишь! — Сал протянул последнее слово, тут же прячась за Сида.       — Катись к хуям, ты не в моем вкусе, — Эшли всё же рассмеялась. Сал выглянул из-за плеча недоумевающего Сида, после чего обхватил руками его шею, вешаясь на нём, как обезьяна.       — Ну во-о-о-т, Си-и-ид, Эшли сказала, что я некрасивый! — Сал всеми силами пытался изображать плач, но в итоге получался какой-то невообразимый рёв прямо Колину на ухо.       — Очень познавательно, а я тут при чём? Боже, слезь, ты тяжёлый! — Колин начал подпрыгивать на месте, чтобы стряхнуть с себя якобы плачущего Сала, который всё-таки отцепился и вальяжно пригладил волосы.       — Ладно уж, слезу, но в следующий раз называй меня просто Сал, — глаза синеволосого вдруг округлились. — Ты что, только что назвал меня толстым?! — Фишер наигранно прислонил руку ко лбу, после чего снова начал показательно выть, вызывая смех у остальных. — Никто меня не любит, — Сал метнул взгляд на ржущего Тодда, который тут же это заметил.       — Не-е-е, не смотри на меня так! — Тодд отстранился от Фишера, нарушая образовавшийся круг.       — Дружище! Они меня обижают! — Сал распахнул руки, чтобы заключить рыжеволосого в объятия, но тот совсем не хотел оказаться заложником «смертельных обнимашек».       — Завязывай! — Тодд ещё немного попятился, после чего перешёл на бег, заворачивая за вагон.       — Куда же ты, друг? — Сал начал неистово ржать, наворачивая круги вокруг вагона за убегающим Тоддом, который в конечном итоге споткнулся и свалился прямо на щебень.       — Вот ты и попался! — Сал растопырил и согнул пальцы, изображая лапы.       — Ну нет! Отвали, Сал, нихуя не смешно! — Тодд немного отполз назад.       — Пф… Скучный ты. Так и быть, сжалюсь, — Фишер выпрямился и всё же бросил смешок, — в первый и последний раз, ха-ха!       — Ладно, придурки, спать надо, — Эшли уже оправилась от смеха и потягивалась. — Сал, хочу реванш!       — Нет уж, ты слишком старая, второй такой схватки не переживешь, — парень сложил руки на затылке и зашагал в сторону входа в вагон. — Спим, кстати, по очереди, караул никто не отменял.       — Как скажешь, — Эш закатила глаза, разминая плечо, которое потянула во время схватки.       Первым караулить вызвался Сид.       Сал раскидал по сиденьям подушки, самому Фишеру подушки не досталось, да он и сам предпочёл лечь без неё, но Сид всё же скрутил какую-то одежду, чтобы подложить под голову.       «И как долго мы ещё сможем так беззаботно смеяться?» — подумал Сал, прежде чем уснул.

***

      — Значит, группировка Фелпса полностью сформирована? Интересно, какими они будут союзниками, — Эддисон прошёлся туда-сюда вдоль помещения. — Мне не нравятся, что они работают на правительство, хотя, в принципе, мы могли бы ладить. Думаю, не стоит нам с ними связываться, — Терренс присел на стул, преждевременно повернув его спинкой от себя, чтобы можно было опереться на неё локтями.       — И тем не менее обстановочка везде накаляется. Почему не хочешь сотрудничать? — Дэвид почесал свою лысеющую макушку.       — Потому что в конечном итоге шишки из власти пристрелят меня, как паршивого пса, чтоб не мешал. Что насчёт Джонсона?       — Солдаты не смогли противостоять его группировке, их стратегия и маневренность… В общем, они продолжают нас по полной грабить, не желая сотрудничать даже со мной. Поэтому туда скорее всего направят Фелпса, собственно, я и приехал, чтобы поговорить с тобой об оказании поддержки в устранении группировки Джонсона, — Дэвид скрестил руки на груди, внимательно рассматривая реакцию Терренса, который в свою очередь почему-то начал тихо посмеиваться, глядя куда-то в пол.       — А вот это уже звучит заманчиво, да… Да, мне не нужны помехи в виде шайки Джонсона. Мы поможем, — Терренс с каким-то нездоровым безумием посмотрел на Дэвида.       Про то, что он недавно доставал оружие и одежду для Колина Дженкинса, Дэвид ничего не сказал, подумав, что эта информация не столь значительна, ведь всё-таки маловероятно, что однорукий инвалид может затевать гражданскую войну, да и вообще — вряд ли это что-то даст. Дэвид всегда пытался быть осторожным, особенно если речь заходила о Эдисоне. Его информацию он сортировал настолько тщательно, чтобы ни в коем случае никому не взболтнуть лишнего.       «А если я расскажу, то этот псих меня сожрёт. В прямом смысле».       — Валютный оборот всё растёт. Деньги всё сильнее и сильнее возвращают свою ценность, — Дэвид задумчиво дотронулся одним пальцем до подбородка.       — Дружище, ничего не поменялось. Только вот жрать нечего, — Терренс зачем-то прикрыл лицо ладонью.       — Завязывай с каннибализмом — это отвратительно.       — Что отвратительно? Желание не сдохнуть от голода? Да и тем более, раз правительство платит такие хорошие деньги за отстрел неверных или сбежавших солдат, шумных гражданских, то почему бы из этого не извлечь большую выгоду?       — Ты псих, — прошептал Дэвид, сощурив глаза.       — Спасибо, стараюсь. Ну так когда и где будем разносить Джонсона? — Эддисон посмотрел на Дэвида, массирующего переносицу.       — Сначала доложу, что ты согласен, потом свяжусь…       — Поговаривают, Джонсон очень талантливый снайпер… Не хватает такого в наших рядах.       — Этот человек ни за что не станет на тебя работать.       — Дай мне немного помечтать… — Терренс подпёр щёку ладонью и посмотрел в потолок. — А ты, Дэв? На кого ещё работаешь?       — Я работаю на себя. Но информатор только в твоём случае, не сомневайся, — Дэвид зачем-то машинально сделал шаг назад. Эддисон опять погрузился в какие-то свои мысли.       — Мы нашли дневник Фишера. И судя по всему, он оставил после себя сынка. Узнай, жив ли. Просто любопытно, — Эддисон прикрыл глаза, погружаясь в какие-то свои мысли.       «Фишер… Не такая ли фамилия у пацана, которого воспитывал Колин? Не помню нихера».       — Как скажешь. Я пошёл? — Дэвид завёл большой палец за спину, указывая в сторону выхода.       — Топай, — Эддисон кинул какой-то непонятный жест рукой, после чего Дэвид выдохнул, наконец покидая помещение.       «Как же я его… Боюсь».

***

«Эта вторая моя запись. Не думаю, что я буду вести их счёт, потому что в итоге всё равно собьюсь. Итак, в свете последних событий мне есть что сказать. Первое. СиДжей не дал послушать мне все свои записи и зарёкся их сжечь. По непонятным причинам он что-то от меня скрывает, возможно, что-то связанное с личной жизнью, или же я не знаю что думать. Любопытство заставляет идти на радикальные меры, но я слишком сильно люблю Сида. Думаю, что он сам мне всё расскажет, когда придёт время. Второе. Колин высказал свои предположения о существовании других крупных группировок. Теперь в наши планы входит ещё и поиск союзников, СиДжей обещал достать сведения. Третье. Поставщику нельзя доверять. Сид не исключает вероятности того, что тот работает ещё на кого-то, лучше не рисковать. А самое интересное — это слова Колина о том, что Дэвид не должен узнать моей фамилии, тогда мы будем в безопасности. Очередная загадка Колина Дженкинса, чёрт его подери. Подозрений в его сторону я не испытываю. Четвёртое. Трэвис Фелпс и Бен Кэмпбелл. Их поведение сильно выбило меня из колеи, боюсь сорваться. Если разложить всё по полкам, то можно что-то понять. Трэвис скрывал должность отца, а значит, боялся непонимания. Если боялся, значит, он на его стороне. Мои предположения сводятся к тому, что именно Трэвис вербует людей в правительственную группировку, видимо эти шишки ведут какую-то тайную политику. Полагаю, что именно эта группировка будет заниматься грязной кровавой работой. Надеюсь, я ошибаюсь. Бен Кэмпбелл. Идиот, который повелся на сказки про красивую жизнь на стороне правительства. Разочарован в обоих, хотя Трэвис в принципе не удивил, вполне в его духе. Фелпс двуличный человек, если так случится, чего я ни в коем случае не хочу, то он станет страшным соперником. Существование других группировок не исключаю. Завтра с Тоддом идём исследовать тоннель дальше, а послезавтра толкаем вагон. Бытовуха даётся непросто, но, думаю, приспособимся. Пятое. Дневник отца. Могила матери. Всё это так близко, но так далеко. Подозреваю, что отца убили за угрозу бунта или мятежа. Стоит ли это всё того, что люди мрут, как мухи, или же кто-то возомнил себя Богом? Люди умирают не столько от вируса, сколько от голода. Дохнут пачками прямо на глазах у близких и пропадают без вести. Стоит ли? С одной стороны, мне безумно страшно от одной только мысли о том, что происходит что-то нереальное, то, ради чего действительно можно убить тысячи людей, что-то глобальное и необратимое. С другой — понимаю, что происходящее может быть куда более доступным, учитывая условия. Смерти невинных могут быть до безобразия необоснованными — просто потому, что кому-то это нужно. И совсем непонятно, какая из этих сторон страшнее. Кажется, начинает попахивать гражданской войной. Надеюсь, я не умру дурацкой смертью».