От смерти в воздухе спасёт противогаз.

      — Блять, это был мой любимый журнал! Сучка, Эшли, не пизди, это ты его испортила, я здесь ни разу не видел крыс! — Фишер свёл брови и немного сморщил нос. Ребята уже давно привыкли к его перепадам, поэтому Эш лишь томно вздохнула, сложив руки на груди, а Тодд усмехнулся.       Сал довольно неоднозначный человек, и все это знали, включая ушедших Трэвиса и Бена. Временами Фишер выглядел особенно ответственным, мужественным, сильным и находчивым, готовым постоять за себя и за тех, кто ему дорог, тем, с кем шутки плохи. В другие же моменты он вёл себя как маленький ребёнок в теле взрослого человека. Для Фишера совершенно нормально показать язык в дружеском споре и считать это прекрасным аргументом, или же обидеться за то, что кто-то взял без спроса его плеер. В последний раз за такую выходку Сал несколько дней не разговаривал с Колином. Никто и никогда не мог понять, как эти две личности уживаются в одном человеке, но именно это делало Фишера непостоянным, а значит — непредсказуемым. Иногда Сал кажется чёрствым и холодным, иногда особенно понимающим и чутким.       — У тебя этих журналов целая стопка, подумаешь, один испортился, — Эшли перенесла вес с ноги на ногу и специально задрала подбородок.       — Этот был мой любимый! — Сал пихнул журнал в лицо Эшли, отчего та поморщилась, вжимая голову в плечи.       — Убери от меня эту гадость!       — Ты хотела сказать произведение искусства!       — Сал, ты больной! — Эш выбила журнал из руки Фишера.       На несколько секунд повисла тишина.       В этот момент Эшли перебрала в своей голове несколько вариантов развития дальнейших событий. Сначала она подумала, что Сал спокойно может ударить её в ответ, но тут же отбросила эти мысли, осознав их абсурдность. Потом она решила, что прямо сейчас Фишер состроит из себя обиженку и просто молча куда-нибудь свалит.       — Ладно, похуй на этот журнал. Пошли вагон толкать, — Сал похлопал Кэмпбелл по плечу и широко улыбнулся.       Эшли на миг опешила, потому что она совсем не ожидала такой реакции, но тут же тоже расслаблено улыбнулась.       «Ничего удивительного. Это же Сал» — подумала девушка, почёсывая затылок.

***

      Бен смотрел по сторонам и понимал, что бункер, в который его привёл Трэвис, совершенно отличается от того, в котором он жил.       Чисто, нет запаха сырости и канализации, стены и потолки без подтёков, нет патрульных даже на входе, но по планировке он напоминал тот бункер, в котором Бен вырос.       — Непривычно? — Трэвис словно прочёл мысли Бена.       — Немного, — Кэмпбелл почесал затылок и посмотрел под ноги. — Почему тут нет людей?       — Сидят по отсекам. Здесь располагается нелегальная правительственная группировка, хотя многие думают, что это самостоятельная организация. Полные идиоты, — Трэвис продолжал уверенно идти по коридору.       — Нелегальная? —Бен вскинул бровь и снова почесал затылок.       — Ты там скоро плешь натрёшь. Нелегальная для народа, легальная для нас. Теперь мы неотъемлемая часть большой политической игры.       — Игры? — Бен никак не мог сопоставить слова Трэвиса.       — Такой ты тупой. Я сам не ебу что происходит, но даже такому индюку как Фишер понятно, что дело не чисто. Но мне, как и тебе, — Трэвис резко кинул взгляд на Бена, — абсолютно наплевать на это. Здесь есть все условия для того, чтобы хорошо жить. Наша задача — делать грязную работу за правительство от лица захватнической группировки. Народ не возмущается и не порождает бунт, правительство действует безнаказанно нашими руками. Мы же тем самым обеспечиваем себе безопасность и поддержку со стороны власти, — Трэвис всё ещё продолжал смотреть на Бена в надежде понять по его лицу, насколько хорошо тот воспринял услышанное. Бен же продолжал чесать затылок.       — Понял.       — Неужели.       — Можно еще вопрос?       — Ты же всё, блять, понял! — Фелпс был готов взорваться, глядя на озадаченный вид Кэмпбелла. — Бля, задавай, только один.       — Есть ли у нас гарантии? Ну там что нас не кинут потом, не расстреляют или ещё что.       — Есть. Эту группировку сформировал мой отец. Думаешь, он навредит родному сыну?       — Думаю, нет.       — Гениально! — в это слово Трэвис вложил весь сарказм, который только мог.       Бен задумался. Сейчас он абсолютно не понимал, что будет дальше. Вот они наконец пришли, а что теперь? Кэмпбелл начал сверлить взглядом затылок идущего впереди Трэвиса, словно пытаясь влезть к нему в голову и прочитать мысли.       Парни прошли до пересечения между четырьмя коридорами. Место напоминало своеобразный холл, где толпились люди. Парни и девушки, все поголовно вооружены, стояли спокойно по кучкам и о чём-то беседовали. Завидев ребят, одна из таких кучек тут же притихла, затем понемногу начали стихать остальные. Бен напрягся от осознания того, что всё внимание устремлено на них.       Трэвис же уверенно продолжал идти мимо этих пугающих ребят. Кэмпбелл словно щенок шёл за ним хвостиком, попутно рассматривая людей. Все, по крайней мере из тех, кого Бен успел разглядеть, были не старше тридцати. На секунду Кэмпбелл задумался, сколько же здесь человек. По общей массе, не пересчитывая, ему показалось, около двадцати, толпа была довольно плотная.       Вдруг Фелпс остановился и сложил руки на груди, преждевременно поправив респиратор. Бен невольно тоже замер, в ожидании и полном неведении дальнейших действий Трэвиса.       — Меня зовут Трэвис Фелпс. Сын генерала Кеннета Фелпса. С этой минуты я ваш командир.

***

      — Неужели без моей помощи вы никак не справитесь? Армия штатов достаточно большая, хоть и узколобая. Ну, в смысле, вы можете взять количеством, — Тэрренс ехидно улыбнулся и затянулся едким дымом.       — Армия не в праве предпринимать такие радикальные меры, учитывая ситуацию. Среди людей растут волнения и подозрения, а скрыть такое вряд ли получится, учитывая, что семьи многих рядовых солдатов находятся под нашим попечительством. Понимаете, мистер Эддисон, мы делаем всё, чтобы не порождать дискуссий, вместе с ними восстаний, или же того хуже — гражданской войны, — Кеннет сложил руки в замок за спиной, уверенно выставив грудь и расправив плечи.       — И поэтому вы просите помощи у своего врага? Неужели ты, псина правительства, правда думаешь, что я вот так просто дам тебе перепачкать мои руки кровью?! — Эддисон театрально приложил ладонь ко лбу.       — Вы в крови по горло. Я знаю все Ваши грехи, мистер Эддисон. Наркотики, торговля людьми, каннибализм и прочие самые отвратительные вещи, которые только можно себе представить, — Кеннет выдержал паузу и громко выдохнул. — И тем не менее я явился сюда один, и я безоружен. А значит, я готов предложить сделку.       — Это уже другой разговор, — Терренс улыбнулся, после чего потушил окурок о подошву грубых ботинок и бросил бычок в сторону генерала. —Говори условия, а я потом внесу коррективы, если нужно.       — Мои условия просты. Вы должны вступить в союз с нашей нелегальной правительственной группировкой во главе с моим сыном и устранить группировку Джонсона. Взамен мы гарантируем безопасность и продовольствие, то есть мирный договор с правительством. Другими словами, по выполнении условий вы станете автономной легализованной группой с хорошим союзником в лице правительства.       — Однако заманчиво.       — Но самое главное. Вы, мистер Эддисон, должны уничтожить дневник Генри Фишера.       — Эти записульки останутся у меня. Даже обсуждать это не буду. Если я уничтожу дневник, то скорее всего, меня пристрелят как паршивого пса. А пока вы не знаете где он, я могу держать вас под прицелом. Но не переживай, условия я выполню, и всю информацию, которой владею, сохраню в тайне. По крайней мере до тех пор, пока вы не решите меня подставить после всех этих сладких речей, — Терренс закончил свою реплику, после чего нависло молчание. Видимо Кеннет никак не мог возразить его словам.       — Кстати насчёт Фишера. Его сын, скорее всего, начнёт охоту за дневником, так что стоит быть начеку, хоть он и не представляет собой практически никакой угрозы, — Фелпс закончил, после чего увидел недоверчивый взгляд Эддисона. — Не переживайте, источники достоверные.       — Сынок, значит… Что ж, по рукам?       — Да, — Кеннет протянул руку Эддисону, после чего их ладони слились в рукопожатии. — Теперь предлагаю обсудить наш план.       — Обсудим, дружище, — Терренс сделал на последнем слове особенный акцент, после чего усмехнулся.

***

      Всё внимание было устремлено на Трэвиса. Все ожидали его дальнейших действий. Фелпс же словно специально выдерживал паузу, после чего всё же начал говорить.       — Вы все знаете, для чего тут находитесь, но для тупиц поясню. Здесь вы обретёте гарантии на полноценную жизнь без страха и голода. Условием является беспрекословное выполнение всего что я скажу. Единственное, чего вам стоит опасаться, — это меня. Все свободны, —Трэвис закончил, после чего все начали медленно рассасываться по своим отсекам. Фелпс продолжал стоять, словно высматривая кого-то. Вдруг он окликнул парня с ярко-синими волосами.       — Филипп, — Трэвис подозвал парня, и как только тот подошёл ближе, Бен тут же начал его разглядывать со всех сторон. Его внешность показалась Кэмпбеллу довольно неординарной, в глаза бросались рыжие веснушки, которые странно контрастировали с цветом волос.       — Крутая бандана… — сказал Бен подходящему парню, из-за чего получил неодобрительный взгляд Трэвиса.       — Рад, что ты здесь. Думал, что не увижу тебя больше, — голос Фелпса дрогнул, но своё волнение он всё же умело скрыл.       По сравнению с Филиппом Трэвис выглядел, словно малолетний ребёнок, ибо первый был выше почти на две головы. Бен же смотрел на него как на нечто непостижимое, он не понимал, как он с учётом гигантского роста смог затеряться в толпе и быть незамеченным.       — Какой у тебя рост? — Бену в этот момент действительно стало интересно, но Трэвис снова кинул на него недовольный взгляд, после чего незаметно ткнул Кэмпбелла локтем, призывая оставить ненужные вопросы.       — Я не мог тебя игнорировать после того, как ты вернулся спустя столько лет. Я тоже рад, — Филипп выглядел грозно, но вдруг тепло улыбнулся. Фелпс, глядя на такую реакцию, немного растерялся. В этот раз не подавать виду вышло хуже.       — Этот на тебе, — Трэвис кивнул в сторону Бена. — В твоём отсеке есть свободная койка.       — Нанимаешь меня нянькой? — Филипп снова лучезарно улыбнулся, после чего почесал затылок.       — Почти. У меня есть ещё дела.       — Даже не поспишь?       — Успею. Мне пора, — Фелпс резко направился в сторону коридора. Филлип глянул на Бена.       — Пошли.       Филипп направился в сторону дальнего коридора, Бен с недоумением посмотрел на Трэвиса, который в свою очередь всем своим видом пытался дать ему понять, что сейчас он совсем не расположен отвечать на вопросы.       Кэмпбелл немного помедлил, после чего неуверенно зашагал следом за Филиппом.       Шаг за шагом Бен всё сильнее ощущал напряжение. Филипп же спокойно шёл, словно его совсем ничего не смущало.       Пройдя несколько отсеков, Кэмпбелл начал отставать от своего спутника.       — Нам сюда, — Филипп остановился напротив одного из отсеков, чтобы дождаться Бена.       Как только расстояние между ними сократилось Филипп дёрнул дверь, после чего продолжил.       — У тебя, наверное, есть ко мне много вопросов? Мой рост двести десять сантиметров, кстати.       — Охуеть, — вместе с этой репликой Бен шагнул за порог.       Отсек мало чем отличался от того, в котором когда-то жил Бен. Такие же голые стены, тусклый свет одной единственной лампочки над дверью. Разве что койки тут было не четыре, а всего две.       — Левая твоя, — Филипп кивнул в сторону койки, после чего потянулся, разминая спину. В этот момент Бен ахнул ещё сильнее из-за того, что габариты отсека не позволяли Филлипу полностью вытянуть руки, потому что ему мешает потолок.       Бен плюхнулся на свою койку, Филлип уселся на койку напротив.       — Надо раздобыть тебе сменные вещи и что-нибудь поесть. Передохнём, потом свожу тебя на склад.       — Вы можете сами брать со склада? — Кэмпбелл изогнул бровь в недоумении.       — Угу. Сколько угодно и когда угодно. Нужно только в журнале у дежурного расписаться.       — Неплохо.       — Что ещё спросишь? — Филипп сменил положение, закинув ногу на ногу.       — Да я вроде остальное понял. А мыться только в холодной воде?       — Тут есть горячая. Не хватало ещё чтобы тут все поголовно слегли с воспалением лёгких.       — Круто…       — Я сам раньше жил в тех же условиях что и ты. Не переживай, к такому быстро привыкаешь. Сейчас я уже представить не могу, как я вообще не подох в том бункере.       — Ты тоже жил в точке Нокфелла?       — Не, я жил на южной точке. Но у нас там всё битком было, в одном отсеке по восемь человек умещали, а то и по десять. Иногда даже спать было негде, приходилось делать это по очереди. А самое интересное, что заражённых у нас было мало. Поэтому после зачистки нас стали распределять по другим бункерам. Кстати, именно так Трэвис попал в Нокфелл.       — Погоди, погоди… Помедленнее. Какая зачистка? — Бен свёл брови, выражая своё непонимание. Такая реакция парня почему-то удивила Филиппа.       — Тебе ещё не сказали? Зачистка — отстрел заражённых.       — То есть их не лечиться увозили, да? — тон Бена стал заметно серьёзней.       — Лекарства нет, парень. Единственный способ борьбы с вирусом на данный момент — это истребление источника.       — Но ведь вирус в воздухе, причём тут…       — Когда ты последний раз слышал о новых случаях заражения? — Филипп резко перебил Бена, вгоняя его в ступор своим вопросом.       Кэмпбелл задумался на какое-то время.       — Очень давно не видел заражённых… Настолько давно, что и не помню…       — Видишь. Может, никакого вируса в воздухе уже давно нет? Ты не думал об этом?       — Тогда почему…       — Потому что им это выгодно. Сейчас люди как никогда зависят от правительства, думаешь, кому-то хочется заниматься восстановлением? Да и это всего лишь теория, так что пока рано что-то делать. Люди привыкли жить в роли послушных марионеток, веря в то, что кто-то их спасает. Но на самом деле твоя жизнь спасена только если ты приближён к верхушке. В любом другом случае ты обречён на смерть, даже не от вируса, а от других болезней или от голода. Вариантов умереть очень много, дружище. Людей просто кормят иллюзиями, что кого-то лечат, поэтому-то в изоляторные отсеки пускают только своих людей больше никого. Даже дежурные медики всех точек не имеют доступа к изоляторам. Раньше пытались лечить, но, как ты можешь понять, безуспешно. А знаешь чем чревато распространение этой информации?       — Я понял. Они боятся войны. Боятся, что их сдвинут, боятся, что люди начнут восстание…       — Соображаешь, парень.       — Ага… — Бен задумался, глядя в потолок.

***

      — Пойми, мы должны идти. Сода здесь не пропадёт, тем более она останется с миссис Пакертон, она в прошлом была учителем!       — Миссис Пакертон возможно доживает свои последние дни, Чак, подумай о чём ты говоришь! Я не готова так рисковать!       — Ты рискуешь во благо нашей дочери, во благо её будущего! Чем ты ей поможешь, оставаясь здесь?! Тем более военные заметили недостачу на складах, очень скоро нам всем не поздоровится, мы только рискуем её жизнью, оставаясь здесь.       — Я не знаю, Чак… — на глазах Мейпл выступили слёзы. Чак виновато посмотрел на неё, после чего обнял и успокаивающе погладил по спине.       — Прости, я опять разошёлся. Пожалуйста, подумай над тем, что я сказал. У нас нет пути назад. И даже если мы погибнем, то мы погибнем во благо будущего нашей дочери.       Мейпл ничего не ответила. Она молча уткнулась в плечо Чака, продолжая плакать.

***

      Прошло несколько дней с тех пор, как группировка обосновалась на платформе. Все понимали, что слишком долго стоять на одном месте не получится, но никто не решался ничего предлагать.       Сал понимал, что следующий шаг — выход наружу, но прежде чем сделать это ему нужно было найти точку опоры. Фишер понимал, что бессмысленное блуждание по поверхности не приведёт ни к чему хорошему.       — Колин. Есть разговор, — все, будучи занятыми абсолютно ничем, спустя несколько дней наконец-то оживились.       — Говорите здесь, при всех, — Эшли сказала это довольно язвительно. Тодд не выражал никаких эмоций.       — Куда ты дел свои кассеты, Колин? — Сал сложил руки на груди, Эшли же не понимала, к чему сейчас такие вопросы, но продолжала слушать.       — Я понял к чему ты клонишь. Я их сжёг, — СиДжей резко встал, после чего зачем-то прошёлся вдоль вагона. — В любом случае, я не знаю, что в дневнике. Я не смогу ответить ни на единый твой вопрос, Сал, никогда не мог, и ты это знаешь. Я вообще не должен был ничего тебе рассказывать, и ты не должен был узнать.       — Сомневаюсь, что это правда, но что ж. Наш привал довольно сильно затянулся. Так что сейчас мы с вами ждём Чака с провизией, а пока продумаем маршрут, после чего сразу отправимся. Далеко идти?       — Отсюда не особо. Я уже совсем не помню местность, но думаю, доберёмся часов за восемь пешком по поверхности. Мы могли бы пойти по одной из веток метро, но не факт, что там дальше будет выход. Времени у нас немного.       — Согласен. Тогда решили, — Сал сдул челку с лица, глядя на то, как Тодд и Эшли одобрительно кивают.

***

      — Неплохо однако вы здесь тусите…       — Лучше чем раньше. Ты точно не будешь брать автомат? — Филипп вопросительно поднял брови, Бен же покачал головой.       — Не люблю эту дрянь. Тяжёлая и мешается. Мне больше пистолеты нравятся. Лёгкие и мобильные, не нужно привыкать к сильной отдаче, — Кэмпбелл похлопал по оборудованному карманами ремню. — Здесь охотничий однозарядный, а здесь стандартный служебный. Глушитель бы ещё раздобыть. Лучше перестрелять всех по тихому, чем в открытой перестрелке.       — Сейчас поищем. Я бы тебе ещё жилет предложил, неплохо от пулевых защищает, — Филипп прошёлся вдоль огромных железных стеллажей, которыми было уставлено всё помещение. — Значит, ты бывал в перестрелках?       — На самом деле нет. Сестра учила стрелять, — Бен тут же замялся.       — У тебя есть сестра?       — Есть… Типа, — Бен почему-то начал нервничать, из-за чего не придумал ничего умнее, чем перевести тему. — Ты давно знаком с Трэвисом?       — С детства. Росли в одном бункере, пока его не перевели. Мы очень сильно дорожили друг другом.       — Звучит по-пидорски, — Бен усмехнулся, Филипп же издал какое-то подобие тихого смешка.       — На самом деле у меня тоже был близкий друг… Ну как близкий, типа, он еблан, но почему-то я им восхищаюсь, — в этот момент в Бена прилетает жилет. — Спасибо.       — Восхищаешься ебланами, значит? Где-то тут были всякие ништяки типа взрывных патронов и глушителей… — Филипп ушёл куда-то вглубь помещения и затерялся в стеллажах.       — Ну он просто… Я не знаю, наверное, я просто ему завидую. Он всегда знает что делает и никогда не сдаётся. Мне бы хотелось стать к нему ближе, чтобы понять, что у него в голове.       — Звучит по-пидорски, — Филипп залился смехом, Бена в этот момент передёрнуло.       — Нихуя! Я просто его уважаю.       — Нет лучше влагалища, чем очко товарища, да? — Филлип продолжал заливаться. Его смех был мелодичным и приятным, но именно сейчас он очень сильно раздражал Бена.       — Ты охуел?! — Бен покраснел, но к его счастью, Филипп сейчас не мог этого видеть.       — Шучу я, не ругайся. Почему же ты оставил сестру и своего друга?       — Наверное потому что я трус, — Бен почесал затылок и опустил глаза. Противный ком подступил к горлу, Кэмпбелл попытался его проглотить, но ничего не вышло. — Я скучаю по Эшли и Салу.       — Значит, твоего возлюбленного зовут Сал.       — Ты заебал!       — Найдём тебе другую любовь, здесь очень много симпатичных парней, — Филипп снова начал смеяться, Бен же сгорал от желания треснуть ему.       — Всё, иди, пожалуйста, нахуй.       Вдруг раздался выстрел. От неожиданности Бен даже подпрыгнул.       — Это что за пиздец?!       — Общий сбор. Видимо Трэвис вернулся. Идём, — Филлип вынырнул из-за стеллажей, после чего кивнул Бену в сторону выхода.

***

      В пересечение коридоров снова скапливался народ. Трэвис стоял посередине, ожидая, когда все соберутся. Бен посчитал, что Трэвиса не было около шестнадцати часов, и был довольно сильно заинтригован целью этого собрания.       Филипп же выглядел довольно спокойным. У Бена этот парень не вызывал чувства неприязни. С ним было легко общаться, чего Кэмпбелл не мог сказать о Трэвисе.       Фелпс сразу заметил появление Филлипа и почему-то занервничал, его надменность и уверенность куда-то в миг испарилась.       Народ подтянулся довольно быстро, Трэвис оценивающе оглядел собравшихся людей.       — Вы должны реагировать быстрее. Я слишком долго вас ждал, — Фелпс сложил руки на груди, после чего продолжил, игнорируя перешёптывания вокруг себя. — Итак, у нас есть распоряжение. Это наше первое задание, и мы не должны ударить в грязь лицом. Все мы знаем, в каких отношениях находится правительство с «Народной зоной». Как вам известно…       — «Народная зона»? — Бен произнес это шёпотом, вопросительно глядя на Филиппа.       — Народная группировка правительственной оппозиции Джонсона. Неужели не знаешь? — Филипп ответил так же шёпотом. Бен не особо понял, что он имел в виду, но решил, что сейчас больше вопросов лучше не задавать.       — Перейду к сути, — Трэвис продолжал свой ораторский монолог. — Непосредственно к распоряжению. Наша задача — обезвредить эту группировку, во благо избежания гражданской оппозиции. Мы с вами не солдаты, но за разглашение информации по поводу наших действий и интересов вас приговорят к расстрелу. Для народа мы должны оставаться автономной группировкой, не связанной с правительством. Бог на нашей стороне, — в этот момент перешептывания усилились. — Отставить и слушать, вашу мать! Мы будем работать совместно с преступной группировкой Эдисона. «Народная зона» мешает им не меньше, чем правительству, так что на данный момент мы преследуем общие цели, — волнения в толпе наростали. Людям явно не нравился такой расклад.       — Никто не станет работать с этими отморозками! — какой-то парень выкрикнул из толпы, и по помещению прошла волна одобряющих возгласов.       — Тогда я имею полное право пустить тебе пулю в висок за дезертирство! Вы обладаете слишком секретной информации и любое неподчинение чревато вашей ликвидацией. Вы сейчас не в том положении, чтобы возмущаться, если хотите себе жизнь без голода и нужд! Ещё вопросы?! — Фелпс звучал довольно грозно, из-за чего толпа присмирела.       — Почему правительство не сделает всё своими руками? — на этот раз из толпы выкрикнул Бен.       — Вам нужна гражданская война?! Это борьба с началом восстания народа, вашу мать, любое движение правительства в сторону оппозиции может закончится всецелым ополчением народа. Мы же делаем вид, что преследуем свои цели, а не цели власти, и если хоть один крысёныш спровоцирует утечку этой информации, то думаю, вы понимаете, чем это грозит. Хотите сладкую жизнь?! Отдавайте свой долг, ничего не бывает просто так! Есть ещё недовольные?! — Тревис сорвался на крик, но тем не менее угрозы сработали. В помещении повисла гробовая тишина.       — Теперь слушаем план действий. И если какая нибудь гнида начнёт меня перебивать, я пущу пулю в ногу как предупреждение. Мы идём на север. Эдисон находится ближе, поэтому они начнут операцию без нас. Мы должны прибыть к моменту захвата базы, не думаю, что Джонсон ожидает нашего появления. К этому они не будут готовы. Все свои силы они истратят на Эддисона, к нашему появлению они будут слабы. Эддисон будет вести открытую перестрелку. Но в рядах «Народной зоны», помимо всего прочего, есть их агент. Он должен заминировать подвал здания, там они хранят боеприпасы. Численность ополчения превосходит нашу, но без оружия они долго не протянут. В общем, наш козырь — это внезапность. Эти идиоты оккупировали бывшую мэрию, найти их было легче легкого, удивительно, как они все там не полегли от «Эпиль». Но есть маленькое отклонение. Было приказано стрелять на поражение. Собственно, заложники нам не нужны. Но я хочу поговорить с Джонсоном. Его брать только живым. Сомневаюсь, что Эддисон успеет убить его к нашему приходу. Он слишком умён и не даст просто так себя захватить. Теперь принесите карту. Будем распределять силы.

***

«Я боюсь. Мне страшно. Я не понимаю, с чем мы имеем дело. Чак и Мейпл нашли нас, притащили кучу провизии, и передали слухи о существовании группировки народной оппозиции. Думаю, нам стоит их найти, после того, как разберёмся с дневником отца. Нужно уходить, хотя не думаю, что за нами бросятся за воровство. Пока мы не представляем угрозы. Не могу поверить, что скоро вернусь домой… Имею ли я право называть это место своим домом? А самый главный вопрос, который волнует меня уже столько лет… Почему отец хотел огородить меня от этого? В любом случае, я не должен допустить того, чтобы его опасения оправдались, какими бы они не были. Есть ли наверху ещё группировки? Против кого мы должны воевать? Кто враг? Мне страшно. Я боюсь, что рискую жизнями своих друзей напрасно. Я боюсь признавать, но это борьба вслепую. У нас недостаточно информации, чтобы начать действовать. Единственный выход — это найти «Народную зону». Мне страшно идти наверх, в неизвестность. Я готов рисковать собой, но не готов рисковать теми, кто мне дорог. Лучше бы я был один с самого начала. Прошлой ночью мне снилось, как я учу Бена рукопашке. Кажется, мне его… Не хватает. Я — Сал Фишер, и я не понимаю, как лучше поступить».