Дни всей нашей жизни

Задумчиво закусив губу, Роджер, нависши над постелью лёгкой тенью, с большим вниманием вглядывался в лицо мирно спящего Фредди. Едва дыша, он пробежал беглым взглядом по невероятно острым скулам, впалым щекам, тонким полуоткрытым губам и обратно, будто хотел запомнить каждую чёрточку на лице своего друга, и совершенно не замечал, как полупризрачная занавеска, вытянувшись из распахнутого настежь окна, мягко целует его в загривок терпким запахом жаркого июльского дыхания. Роджер нерешительно поднёс ладонь к лицу Фредди, нежно коснулся его губ, и, сжав в руке украденный поцелуй, неслышно покинул спальню. Он долго, закрыв глаза, стоял в утреннем полумраке продуваемого насквозь прохладным сквозняком коридора, и молился. Затем вздохнул, провёл рукой по чёрному бархату мощной внушительной колонки, стоявшей возле спальни Дики, повернул ручку и выскочил на улицу.

***

— I'M IN LOVE WITH MY CAR!!! — в ту же секунду сотрясся дом, вздрагивая от недюжинной мощи безумно громкого звука. И спустя секунду: — РОООДЖЕЕЕР! — БЛЯТЬ, СУКА, РОДЖЕР! — Я УБЬЮ ТЕБЯ, ПОДОНОК! — ГДЕ ЭТОТ ЧЁРТОВ УБЛЮДОК?! — А-А-А-А-А, ВЫРУБИ, ВЫРУБИ, ВЫРУБИ! Заспанный Фредди выскочил в коридор и чуть было не наскочил на долговязого Брайана. — Что здесь происходит? — изумлённо посмотрел на друга Фредди. — Хрен его знает! — выругался Брайан, зажимая уши. Дики, вылезая откуда-то из недр своей маленькой комнатушки, сонно потирая глаза, быстро повернул ручку на огромной чёрной колонке, и звук резко вырубился. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, РОДЖЕР ТЭЙЛОР! — взвыл Брайан, врываясь в комнату сумасшедшего ударника. Не прошло и минуты, как он вышел оттуда с недоумённым видом. — А его там и нету, — сказал он удивлённо, — Его вообще, похоже, нет дома. — Да, я вижу, — вяло согласился Дики, выглядывая в окно. Возле дома, потонув в тёмно-зелёных зарослях заросших зеленью деревьев, стоял припаркованный жёлтый кадиллак с открытым верхом. За рулём, лениво откинувшись на спинку обтянутого белой кожей кресла, сидел Роджер. — Видимо, он хочет, чтобы мы вышли на улицу, — сообразил Дики. — Да, а вчера он сказать об этом не мог? — раздражённо пробурчал Мэй, приближаясь к окну. — Видимо, это был сюрприз, — пожимая плечами, в тон Дики добавил Фредди, — Так что я пошёл одеваться, дорогуши. — Ну, я устрою ему сюрприз! — пригрозил Брайан, подтягивая спадающие брюки, — Я ему такооой сюрприз устрою… Фред взглянул на него обеспокоенно. — Бри, всё, что хочешь делай, но только не трогай Роджера, — умоляюще попросил Фредди, — Я не вынесу, если ты притащишь в дом паука. Опять. Я точно тебе говорю. Дики прыснул. Брайан удивлённо посмотрел на друга. — Ладно, если ты так хочешь… — Очень хорошо, — выдохнул Фредди и скрылся в спальне.

***

— Я В ГРОБУ ВИДАЛ ТВОИ АВТОМОБИЛИ, ПОНЯЛ? — донеслось откуда-то из недр коридора. Роджер лениво приоткрыл один глаз и завёл двигатель. — Ну, во-первых, ИДИ НАХУЙ, — заорал он в ответ появившемуся на пороге Мэю, — А во-вторых, — сказал он уже мягче, — Хрен бы я вас добудился, если бы сказал, зачем мы поедем. — А зачем мы поедем? — поинтересовался Дики, запрыгивая на заднее сиденье и устраиваясь поудобнее. — В том-то и дело, что это секрет, — в глазах ударника прыгали безумные огоньки пламени, он был взбудоражен и горяч, как никогда. Фредди внимательно вгляделся в его лицо. — Ты чего обкурился, дорогуша? — серьёзно спросил Фред, усаживаясь рядом с Дики. — О нет, только не это, я НЕ БУДУ СИДЕТЬ С ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ! — рьяно запротестовал Брайан, пиная автомобиль. — НЕ ТРОЖЬ МОЮ МАЛЫШКУ! — взревел Роджер, — САДИСЬ В МАШИНУ! — Я НЕ СЯДУ С НИМ! — заорал в ответ Брайан. — САДИСЬ В МАШИНУ, СУКА! — НЕ СЯДУ! — Так, всё, заткнитесь оба, — мягко сказал Фредди, — Роджер очень мило разбудил нас, что-то хочет показать… — МИЛО?! — взвинтился Брайан, подскакивая — То-есть, это мило, по-твоему, просыпаться от грёбаной колонки в ШЕСТЬ УТРА, ДА? — То-есть, это разумно, по-твоему, — усаживать вместе этих двоих? — в свою очередь, спросил Дики, лениво вытягиваясь на сиденье. — Теперь я вообще не уверен, доберёмся ли мы до того места живыми, — хмуро пробормотал Фредди. Брайан кинул бешеный взгляд на Роджера и взялся за ручку автомобиля. — И не хлопай! — угрожающе зарычал Роджер. Брайан сел в машину, с тихим хлопком закрыл за собой дверь и отвесил Роджеру смачный подзатыльник. — РОДЖЕР!!! — хором прикрикнули на Роджера Фред и Дики, когда тот собрался с размаху залепить Брайану в лицо бутылкой из-под пива. — Ну, так, куда там Родж? Поехали, — напомнил Фредди. Роджер вздохнул, дёрнул рычаг и мягко помчался по дороге. — Идеальная погода для поездки за город! — ехидно заметил Брайан, поднимая голову и вглядываясь в нависшие над Монтрё тёмные серые тучи. Роджер молча закусил губу и ничего не ответил. — Ну, мы же не будем сидеть в машине и мокнуть под дождём, дорогуша, — возразил Фредди, — Мы же не дураки в кабриолете сидеть. Сейчас выйдем и скроемся от грозы там, куда нас везёт Родж. Роджер фыркнул. — Я бы остался дома, вот чеееестно, — зевая чуть ли не до вывиха челюстей, признался Дики. — А ты бы подумал над своей композицией, вот чееестно, — передразнил его Брайан, оборачиваясь. — Чего? — Дики притворился, что не слышит. — Чего, Дики? Она скомканная, как мусорный листок, в ней почти нет смысла. — Смысл есть, — мягко возразил Дики. — Нет. — Но он есть, Брайан, — повторил Дики, — И это во-первых. А во-вторых… —… Там совершенно нет гитарного соло, — перебил его Брайан, — И тут ты прав. —… А во-вторых, — продолжил Дики, — Мы уже поняли, что тебя нельзя так резко будить, извини, пожалуйста. Неожиданно молчаливый Роджер взволнованно поглядел на небо и закусил губу. — Заткнись и дай мне договорить, — попросил Брайан. — Но-но, дорогуша, чем тебе Дики помешал? — возмутился Фредди, застёгивая рукава на рубашке. — Ага, так у тебя новый котик появился? — съязвил Брайан, — Зовут Джон Ричард Дикон, родился 19 августа 1951 года. Дики хихикнул, и, чуть покопавшись, выудил из-под сиденья немного потрепанный от времени журнальчик плейбоя. — Ага, так значит, так ты свою машину чистишь, да? — ехидно усмехнулся Дики, — «Такая чистая машина!» — Нет, ну, такими темпами мы точно туда не доберёмся до начала дождя, — заметил как бы между прочим Фредди. Брайан вдруг резко саданул Дики по руке и журнальчик полетел, шелестя страницами, на асфальт. — Эй! — возмутился Дики, — Да что с тобой? — КАК ТЫ МОЖЕШЬ ЧИТАТЬ ЖУРНАЛ, КОГДА Я С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ? — Так, дорогуша, это уже перебор, — возмущённо сказал Фредди, — Я всё понимаю, вы с Роджем вчера крупно поссорились, но мы-то тут причём вообще? Брайан открыл было рот, чтобы ответить, как автомобиль взревел, с бешеной скоростью взлетел по лесному шоссе, и их с силой прижало к сиденьям. — РОДЖЕР! — возмущённо прикрикнули на Роджера Фред и Дики. — ТЫ ВООБЩЕ ОХРЕНЕЛ НАХРЕН! — заорал на него Брайан, поспешно нащупывая на сиденье защитный ремень, — А НУ ОСТАНОВИ ЭТУ ЧЁРТОВУ МАШИНУ! Но Роджер будто вообще никого не слышал: он мчал вперёд, с диким рёвом наворачивая безумные виражи на разворотах, и, казалось, полностью растворился в скорости. — Роджер, прекрати! — тщетно надрывались сзади. Роджер на мгновение встретился с Брайаном глазами: его лицо горело абсолютным безумием, щёки пылали. Он взглянул Мэю в глаза диким отстранённым взглядом и резко прокрутил руль влево. Автомобиль с железным грохотом съехал с дороги и сумасшедшей кометой ворвался в лес. — Что ты делаешь, Роджер, ЧТО ТЫ, ТВОЮ МАТЬ, ДЕЛАЕШЬ?! — с ужасом взревел Брайан, — Ты нас всех угробить хочешь, да? И грянул гром. Небо заурчало, забурлило и выплеснуло наружу всю бурную мощь летних дней, закрутилось, захлестало по лицу тёплым ливнем, забило градом, ниспадая на плечи с потяжелевших набухших ветвей, забиваясь в уши, в глаза, в рот, накрыло их с головой и сбило дыхание. Они с безумной скоростью летели вперёд, продираясь напролом сквозь заросли и чудом не натыкаясь на деревья, а лето летело вместе с ними, по пути незаметно растворяясь во времени. Брайан беспомощно закрыл лицо руками, лишь бы не видеть этого. Но уже поздно. Магнитола с кассетой Бонни Тайлер, пронизывающая насквозь песня «The Hero», радужный парик, запутавшиеся в ярком золоте густых мягких волос, сладко пахнущих шампунем, искры радостного смеха, бесконечные ночные разговоры о космосе на крыше, смущённый нежный поцелуй на рассвете. Нет! Его глаза… Словно утреннее майское небо, испаряющееся воздушно-белым паром… Бурлящие потоки необузданных страстей, грозящие утопить в своём пламенеющем море… Да что это, блять, такое?! Одно прошлое, одна любовь, одна жизнь. Сейчас всё это закончится, стоит только толкнуть Роджа под локоть, и они навсегда останутся молодыми, весёлыми и здоровыми, всегда будут жить в каждом мгновении бушующих воспоминаний… Стоит лишь протянуть руку и схватить эту трепыхающуюся, дрожащюю, намокшую от слёз и дождя, жизнь, и время остановится для них навеки. Брайан! Раз — и автомобиль провалился в яму правым передним колесом, дёрнулся, взвыл и заглох под тихое урчание недовольного неба. Парни сидели на влажных сиденьях, тяжело дыша, и во все глаза смотрели друг на друга. — Роджер… — хрипло выдохнул Брайан, глядя на него ошеломлённо, — Что ты делаешь, Роджер? — Я… Я не знаю, Брай, не знаю! — чуть не плача, простонал Роджер, бессильно откинувшись на спинку сиденья, — Я, наверное, хотел показать вам всё это, вы такого никогда ещё не видели. Это же… Это удивительно, ведь правда, Брай? Это же удивительно, да? — его честные глаза смотрели на Мэя с безмолвной мольбой, словно хотели укрыться в его взгляде. — Я… Не знаю, — невнятно пробормотал Брайан, совершенно смутившись от такого искреннего взгляда Роджера, и ошарашенно мотнул головой. С намокших кудрей на сиденье просыпался серебряный град крохотных холодных звёзд. Почему он не понял это раньше? Может случиться что угодно, может развергнуться земля и попадать звёзды с неба, но он ни за что не отпустит Роджера, не даст ему уйти или исчезнуть. Ни за что, эй, слышишь? Ты, тупая бездушная скотина под названием бог! Никогда!.. Роджер сидел, глядел на него алыми стеклянными глазами, будто слёзы хотели вырваться из них бурным потоком, и дрожал. — Господи, Родж… — ахнул Брайан, — Да что с тобой сегодня такое? — Прости, — выдохнул Роджер, и вдруг обмяк и рухнул Мэю прямо на колени. — Роджер… — Всё в порядке, дорогуша? — шепнул в ухо Фредди, высовываясь откуда-то сзади и глядя на друга с озабоченной внимательностью. — Я… Думаю… — тихо сказал Брайан, запуская руку в мягкое сено Роджера. Роджер перевернулся и взглянул на небо. — Ты чего, эй? — Мэй глядел на него ласково и добродушно, как мама, с его запутанных кудрей прямо на лицо Роджеру капали тёплые капли летнего дождя. — Но мы же справимся, да? — в голосе Тэйлора звучал страх. Брайан вздрогнул и сжал его руку. — Да, — шепнул он, — Мы справимся, Родж, непременно справимся. Он сморгнул и слёзы с его глаз мягко поцеловали Роджера в губы. — А с тебя тоже идёт дождь, — улыбнулся Роджер, — Будто ты — небо. — Ты ведёшь себя, как ребёнок, Роджер, — шепнул Мэй, проводя по глазам ладонью, — Господи, перестань, пожалуйста. — Стоит мне закрыть глаза, как мир становится словно на ладони, — продолжил Роджер, — Я вижу нас и вижу нашу музыку. Цветами вижу, будто она разливается на небесах в ярчайших красках. И я ничего не могу с этим поделать. — Я знаю, Роджер, — тихо ответил Брайан. — Если уйдёт один из нас, этот мир рухнет, он разрушится, развалится, превратится в руины и мы исчезнем вместе с ним. Во взгляде Мэя что-то заискрилось, что-то замерцало и погасло. — И это я знаю, Родж, — выдохнул он. — Так что же нам делать, Бри? — только сейчас он понял, насколько Роджер бледен, изнурён и измотан. Брайан провёл пальцами по его щеке и Роджер поймал эту руку, прижал к груди и доверил ей тревожное биение своего сердца. — Что же нам делать? — беспомощно повторил он. — Не знаю, — шепнул Брайан, — Наверное, просто жить. Наверное, просто продолжать… Любить. Роджер вздохнул, сел, и прижался к его плечу. — Наверное, — выдохнул он. — Вот только как мы это сделаем? — горько вздохнул Брайан. Роджер долго глядел на него, затем наклонил голову и Брайан позволил ему докоснуться до своих губ. Это был горячий, мокрый поцелуй, от влажных губ Роджера исходил внутренний жар, настолько живой и тёплый, что на губах Мэя остался след. — Что мы делаем? — прошептал Мэй, — Господи, что?.. — Не знаю… — шепнул Роджер, — Наверное, просто живём. Он устало опустил голову на плечо Брайана и положил его руку себе на колени. — Это всё, что нам остаётся, Брайан. Брайан вздохнул, закрыл глаза и прижался к родному тёплому плечу Роджера.

***

— Что это было? — не понял Дики, недоуменно глядя на передние сиденья, — Что происходит вообще, чёрт возьми? — Не знаю, — прошептал Фредди, бледный, как мел, и перевесился через передние сиденья, — Всё в порядке, дорогуши? Не прошло и минуты, как он вынырнул оттуда с озабоченным видом. — Что с Роджером? — обеспокоенно спросил Дики. Взгляд Фредди с озабоченного сменился на загадочно-задумчивый. — Я думаю, сейчас им лучше не мешать, — сказал он тихо и посмотрел на Дики очень внимательно и серьёзно, — Им лучше сейчас побыть одним. — Нет, то-есть я тут чуть в аварию не попал, извините, а теперь сиди-ка ты, Дики, тихо, как мышка и не встревай во взрослые мужские разговоры, да? — обиженно съязвил Дики, но голос понизил до полушёпота, — Нет, что случилось-то, правда? — Они просто не могут… смириться, — выдохнул Фредди, — Они сейчас должны поддержать друг друга, чтобы выстоять. Дики взглянул на него озадаченно. — А как же мы? — Это другое, совсем другое, дорогуша, — покачал головой Фредди, — Они были друг у друга всегда, мы же пришли позже. — И уйдём раньше, — задумчиво сказал Дики. — Что ты хочешь этим сказать? — не понял Фредди. — Вряд ли я смогу… — Дики вздохнул, — Думаю, я пойду своим путём. Мне легче будет остаться одному, ведь они не смогут забыть о тебе, и это будет очень больно для меня, Фред. Его рука дёрнулась, будто чего-то хотела, и глаза Фредди сузились. — Но сейчас… Лучше пусть пока ничего не знают, иначе им будет тяжелее вдвойне, — продолжил Дики. Фредди словил его неспокойную руку и крепко сжал. — Они справятся, — шепнул Фредди, — Справятся, дорогуша. Они сильные, они вдвоём стоят целого мира. Дики фыркнул. — Только не целуй! — предупредил он: глаза его смеялись. — Ладно, не буду, — засмеялся Фредди, — Не думаю, что это машина для поцелуев. Дождь вздрогнул, вздохнул, обнял напоследок тёплым шлейфом призрачного августа и исчез вместе с дыханием последнего жаркого поцелуя на передних сиденьях.