Король Леир

       — Узнай у герцога наверняка, — приказал Эдмонд офицеру. — Держаться ли последнего решенья, или он изменил его. Он весь в противоречьях. Пусть ответит точно.       Офицер отдал честь и отбыл исполнять приказ, оставив юношу в палатке наедине с телохранительницей. Молодой граф со вздохом упал на стул. Пока войска снаружи готовились к бою, Эдмонда Глостера терзали сожаления о содеянном, а именно об импульсивном предложении герцогине Регане. Сейчас же, когда Леир должен потерять титул вместе с жизнью, королями станут старшая дочь Гонерилья и её муж. Но, если герцог Альбании падёт в бою, а Эдмонд откажется от помолвки с Реганой в пользу её старшей сестры, то, возможно, свою следующую весну он будет встречать королём.        — А что ты думаешь, милая Куран?       Девушка на секунду задумалась, взвешивая варианты.        — Я могу подрезать подпругу его седла. В бою она лопнет и его зарубит противник или затопчет его же лошадь, — холодно ответила телохранительница.        — Ясно. Приступай, — кивнул Эдмонд.       Однако Куран с места не двинулась.        — Господин, до меня доходили тревожные известия, — граф нахмурился и жестом пригласил её продолжить. — Неподалёку солдаты видели слепого старика, в котором признали старого графа Глостера. Его вёл темноволосый мужчина, схожий с графом лицом.        — Их не схватили?        — Побоялись, что французская ловушка, с целью вывести из душевного равновесия англичан.       Эдмонд хмуро посмотрел на девушку. Эта новость его действительно обеспокоила. Граф мрачно вздохнул и отмахнулся.        — Пусть думают так дальше. Если кто в лагере заговорит, что новый граф пришёл к этому званию нечестно… Ты знаешь, что делать.       Куран кратко поклонилась. Выходя из шатра, краем глаза она заметила промелькнувшую тень. Шпионка бросилась вдогонку, но хозяин тени скрылся между снующих по лагерю солдат и слуг. Едва слышно выругавшись на родном языке, девушка направилась в лагерь Альбанского герцога, чтобы исполнить поручение.

***

       За развернувшейся в долине битвой с дальнего холма наблюдали герцогини и их сыновья. Женщины сменили богатые одежды на практичные, качественно сделанные наряды, и если Регана в лёгкой кольчуге c накидкой, украшенной гербом Корнуэла, и огненно-рыжей косой напоминала валькирию, Гонерилья в чёрной шёлковой рубашке и стёганном жилете сохраняла величественную осанку и гордый взгляд. Разбушевавшийся Марган размахивал своим деревянным мечом, пытаясь спровоцировать прячущегося за мать кузена.       Французы трубят отступление. Регана радостно вскрикивает и бросается обнимать детей и спокойно улыбающуюся сестру, которая мягко похлопала её по спине. Взяв детей за руки, женщины со свитой спустились в долину, где Эдмонд отдавал приказы офицеру.        — Пленных отведите в западную башню, поручения в конверте.       Стоило солдатам уйти, герцогиня Регана бросилась на шею жениха.        — Право, ваше поведение на поле боя достойно титула герцога! Теперь мы можем уже обсуждать вопрос брака.        — Благодарю, за тёплые слова, милая Регана, — с вежливой улыбкой граф отстранился от объятий герцогини и с грустью на лице обратился к её сестре. — Боюсь, не всем удалось пережить наступление. Герцогиня Гонерилья, ваш муж…       Гонерилья побледнела. Тихим строгим голосом она спросила:        — Что с моим мужем?        — Во время атаки он свалился с коня и, боюсь, погиб.        — Какие любопытные известия я о себе узнаю, — раздался знакомый голос из-за спины Эдмонда. Марган взвизгнул и бросился к хромающему отцу. Гонерилья облегчённо улыбнулась одними уголками губ, кивая в приветствие мужу. — Скажите, друг мой, с чего вы решили, что я умер?       Граф замер, все эмоции покинули его лицо.        — Донёс один из солдат. Должно быть ошибся.       Герцог холодно смотрел на графа.        — Дело в том, граф, что незадолго до атаки, мне сообщили о возможном саботаже. И после этого мои люди задержали восточную девушку, в которой опознали вашего телохранителя.        — Какая… досада. Должно быть, её завербовала сторона врага. Так тяжело найти в наше время хороших слуг, — лицо Эдмонда оставалось непроницаемым, пока он сам перебирал возможные варианты развития ситуации.        — Также мне донесли, что место своё вы заняли оклеветав отца и подставив брата.        — Это серьёзное обвинение, герцог, — встряла Регана. — Тем более по отношению к возможному следующему герцогу Корнуэла. У вас есть доказательства?        — У меня есть показания графа Эдварда Глостера и его сына Эдгара.       Эдмонд побледнел. Из-за спины герцога вышел брюнет в тяжёлой кольчуге с моргенштерном и обитым железом деревянным щитом, на котором нарисован герб Глостера.        — Брат, — сухо поприветствовал его Эдмонд. На графа нашло странное оцепенение.       Эдгар кивнул в ответ на приветствие и обратился к герцогу Албании:        — Я прошу вас не вмешиваться в нашу дуэль, — мужчина достал из-за пояса и бросил перчатку под ноги брата. — Бери оружие, Эдмонд! Пусть боги судят тебя за твои преступления.       Боги? Какие боги посмеют судить его? Всего в своей жизни Эдмонд добивался сам, с помощью лишь острого ума. Ни один бог не протянул ему руки помощи. Он сам занял место графа. Займёт место герцога. Короля. Это всё его по праву.        — Если кто-нибудь осмелится сказать, что я изменник, солжет он, как последний негодяй, — Эдмонд обнажил короткий меч. — Готов со всеми биться, кто б ни пришел, с тобою, с этим, с тем, за честь свою и правду.       Закончив, граф рванул на брата, замахиваясь по его шее. Эдгар закрылся от выпада щитом и ударил моргенштерном по его ногам. Граф увернулся в последний момент. Хоть он и предпочитал решать конфликты словами, Эдмонд превосходно владел мечом. Зайдя за спину брата, ударил его рукоятью, от чего тот потерял равновесие и упал, едва успевая закрыться от удара клинком. На мужчину полетели щепки, щит затрещал, но выдержал. Отведя меч, Эдгар ударил графа по рёбрам. Эдмонд c шипением упал на колено, что дало его брату время встать на ноги. Граф снова устремился, целясь мечом в горло противника. Эдгар закрывается щитом и наносит удар. Моргенштерн попадает в висок и граф Эдмонд Глостер падает замертво.

*За полчаса до атаки*

       — Герцог, к вам человек назвавшийся графом Глостера.       Албани нахмурился. Всего несколько минут назад он отослал к графу слугу с недвусмысленными распоряжениями. Неужели ему нужны еще уточнения? В палатку зашел безглазый старик, сопровождаемый своей более молодой копией. Герцог не сразу узнал его.        — Эдвард? Не может быть, мне доносили о вашей смерти.        — Вести о моей смерти преувеличены, — хрипло усмехнулся старик. — Должно быть, Эдмонду надоело ждать этого, и он изгнал меня. Теперь я просто старый ненужный старик.        — Да как он смел? Собственного отца! Стоит бою кончиться, я отдам его под трибунал!        — Не стоит, добрый господин. Но я хочу просить вас о помощи: перед смертью я хочу встретиться со своим сыном, оклеветанным Эдгаром, чтобы прощения попросить. И прошу вас помочь отыскать его.       Герцог с вопросом в глазах обернулся к провожающему старого графа. Мужчина отчаянно замотал головой и приложил палец к губам, показывая на солдатскую форму.        — По совпадению, Эдгар служит в наших войсках. Вы сможете пообщаться после боя, — герцог подозвал слугу жестом. — Вас проводят в безопасное место, где вы пока отдохнёте.        Когда граф ушёл, герцог убедился, что их никто не слышит и обратился к мужчине.        — В последний раз как я слышал имя Эдгар Глостерский, о нём отзывались как о предателе и отцеубийце.        — Это была клевета, распространённая моим братом, — мужчина глубоко поклонился герцогу. — Я готов доказать свою преданность государству, если вы позволите мне участвовать в бою.       Некоторое время герцог сверлил взглядом склонившегося перед ним мужчину.        — Я уже говорил, что Эдгар служит в наших войсках. Иди в ор…       Речь графа прервал резко вбежавший в палатку мальчишка. Словно не замечая присутствующих, он, скрывшись за пологом, смотрел наружу. Мужчины замерли. Албани прокашлялся.        — Кунедаг Корнуэл?       Мальчик осторожно опустил полог и отвесил вежливый реверанс герцогу и Эдгару.        — Разве вы не должны быть рядом с герцогинями? — на вопрос Албани мальчик резко замотал головой и жестом показал, чтобы герцог нагнулся на его уровень. Тихим хрупким голосом Кунедаг передал на ухо герцога то, что услышал у палатки графа Глостера. — Любопытно… Молодец, юноша. Я этого не забуду. Но сейчас вам стоит вернуться к матери, — юный Корнуэл скромно кивнул и, всё оборачиваясь, быстрым шагом пошёл к палатке Реганы.       Герцог направился к конюшням, Эдгар растерянно последовал за ним. Перед ними к лошадям прошмыгнула тень. Албани поднял руку, призывая спутника быть осторожным, и мужчины бесшумно вошли внутрь. Молодая женщина возилась у коня герцога, которого уже облачили в боевые доспехи. По сигналу герцога, Эдгар схватил женщину. Из ее руки выпал кинжал. Девушка попыталась вырваться, но в палатку сбежались солдаты, отрезая пути отступления. Наконец, диверсантка была крепко связана, и герцог начал допрос.        — И так, откуда, милая девушка, вы свалились на мою голову?       Диверсантка упрямо молчала, уставившись в землю. Эдгар всмотрелся в её лицо.        — Ба! Это же Куран, слуга Эдмонда.        — Ты уверен?        — Господин, — подал голос один из офицеров. — Она была с графом, когда я передавал ваши приказы.        — Взять её под стражу и глаз не спускать, — приказал герцог. — Разберёмся с ней после битвы. Замените седло. Пройдёмте в оружейную, Эдгар, вам подберут доспехи.        На юго-западе от Дувра стояла башня, чьего значения уже никто не помнил. Кто-то рассказывал, что там некогда жила длинноволосая колдунья, по ночам собирающая рапунцель в лесу, другие говорили про живущего там до сих пор алхимика, по ночам рыскающего в обличии чёрной собаки по улицам в поисках детишек для черных опытов; третьи — что в башне хранил наворованное знаменитый бандит, пока не оступился на вершине винтовой лестнице и не разбился насмерть. И теперь его дух обитает здесь, защищая свои сокровища.        Эти байки рассказывали друг другу сооружающие временный помост глостерские солдаты, чтобы отвлечься от невесёлой мысли о тех, кого должны будут здесь казнить. Командор хмуро проверял узлы на верёвке. Даже если бы пленными не были старый король и его дочь, это поручение было ему не по душе: он офицер, а не палач. Тем не менее, приказ графа обсуждению не подлежит. Командор перекинул петли через балку, под которую солдаты подкатили две колоды. Привели пленных. Долгое время никто из солдат не мог найти в себе смелости даже посмотреть им в глаза. Наконец, командор открыл рот.        — Корделия Французская вы виновны в посягательстве на границы Англии. Что вы можете сказать в своё оправдание.        — У меня не было намерений отвоёвывать земли, — даже в плену королева держалась с достоинством. — Моим намерением было лишь увезти и вылечить отца.        — С армией? — вопросительно поднял бровь командор.        — Боюсь, иначе мне бы не дозволили вывезти номинального правителя страны.        Командор задумчиво кивнул, принимая такое объяснение, и обратился к Леиру.        — Ваше величество, вы обвиняетесь в пособничестве вражеской стороне. Что вы можете сказать в своё оправдание?       Но король лишь водил пустым взглядом по башне.        — Отец не в лучшем состоянии. Боюсь он не сможет вам ответить, — с грустью сказала королева, восходя на колодку, пока солдаты помогали Леиру взойти на вторую.        — Есть ли у вас последнее слово?        — Мне жаль, что я не успела спасти отца, — с печальной улыбкой произнесла Корделия.        Командор поднял руку, солдаты приготовились выбить колодки из-под ног пленников…        — Именем герцога Албанского, стойте! — раздался зычный крик.        Командор медленно, будто с облегчением опустил руку. К ним бежали двое: мужчина с щитом с гербом Глостера и старик в накидке с гербом Кента. Раздался женский крик: неустоявший на колодке Леир свалился и повис на петле. Резким движением командор достал меч и перерезал верёвку, отчего Леир упал на помост, ударяясь затылком о доски.       Несколько дней провёл король во сне. Корделия и слуги поочерёдно сидели подле него, ожидая пробуждения. Герцогини, едва поприветствовав королеву Франции, с детьми вернулись в свои владения, посчитав, что без армии сестра не представляет опасности. Когда Леир наконец пришёл в себя, он произнёс:        — Недолгий срок дал мне Харон. В свою последнюю минуту, хочу я попросить прощения у милой дочери моей.        — Мне не за что прощать тебя, — по лицу женщины текли слёзы. Она нежно целовала жилистую руку отца.        — И всё же, отцовский долг я не исполнил. А потому даю тебе последнее, что у меня есть — свой титул и Лейстершир. И говорю об этом перед герцогом и графами.       Албани, Кент и Эдгар поклонились старому королю, принимая его последнюю волю. Леир закрыл глаза и, с выражением блаженства на лице, погрузился в вечный сон.