Софиты в грязи

      Даже после наступления сумерек купол главного шатра все еще светился яркими огнями. Члены труппы лениво разбрелись по зрительному залу, желая, чтобы все быстрее закончилось и они могли спокойно уйти по палаткам, по своим маленьким миркам, и забыться хоть на время, до нового восхода солнца. Директор стоял посреди арены и недовольно косился на часы, тяжело вздыхая. Для пунктуального и организованного человека, как он, добавление новых членов труппы доставляло некоторое неудобство, но ему приходилось это делать, иначе, в конце концов, ему самому придется выходить на эту самую арену.       - Ну, - недовольно хрустя пальцами, директор прищурился. - Такер - как там тебя?.. Питер, показывай, что ты можешь и куда метишь. Посмотрим, что из тебя выйдет.       - С детства я ходил на гимнастику, поэтому очень гибкий и вешу немного, - залепетал юноша, спокойно и быстро садясь на шпагат, демонстрируя неплохую пластику. Акробатки в зале энергично зашептались, а директор задумался и фыркнул:       - Иди на канат.       - К-канат? - новенький оторопел на мгновение, не двигаясь с места, но затем послушно пошёл к вышке, на которую натягивался канат. Циркачи равнодушно молчали.       - Не спеши только, не хочется сегодня выгребать окровавленный песок с арены. Вот груз. - ассистент-акробат,стоящий на небольшой площадке вышки, откуда начиналось движение, отдал мальчишке палку и немного подтолкнул его, чтобы тот поторапливался.       Такер нервно сглотнул, взял палку и с осторожностью наступил на трос. Тот был натянут туго, но не слишком, чтобы не разорвался. Питер с замиранием сердце сделал первый шаг, пытаясь одновременно не соскользнуть и держать равновесие, затем ступил дальше, борясь с желанием посмотреть вниз. Так он дошел до середины. Директор и артисты будто забыли про него, даже не смотря в сторону вышки, болтая меж собой и занимаясь своими делами. Подобное поведение было нормальным для труппы, ведь таких «новичков» тут было много и они мало чем меж собой отличались. Разве что некоторые из них не погибали во время прохождения испытания. Те, кто выживали, сейчас были рядом, становясь коллегами.       Вспомнив про мальчишку, директор поднял на него взгляд, и равнодушно вздохнул, махнув рукой:        - Пусть будет канатоходцем.       - Но, сэр, это же опрометчиво... Он же идеально подходит для трапеции, - язвительно крикнул с трибун клоун, не успевший еще смыть грим, в ответ на что хозяин сомнительно хмыкнул.       - Слишком слабый для поддержки. Наши продажи упадут, если два парня будут на трапеции. Все приходят ради них, - господин махнул рукой в сторону привлекательных и худеньких акробаток, которые театрально зарделись и захихикали, слыша слова начальства.       - Наш художник идеально загримирует его. У него не такая выдающаяся комплекция, - в шутку вдруг заметила укротительница львов. - Поставьте его в трапецию, да хоть с Виктором. Мне кажется, они идеально будут смотреться вместе. - после этих слов владелец цирка сомнительно посмотрел сначала на блондина, а затем на новобранца.       - Ну ладно, пусть будет с Юсаповым. Только если его замаскируют так, что мать родная не узнает. - с этими словами хозяин хотел было удалиться, но его остановил яростный рык Юсапова:       - Чего?! Какого черта? Он не обучен ничему, а я в няньки не нанимался - это не мой профиль, - Виктор от возмущения встал с места и пошёл за мужчиной, - Да и Вы видели мою комплекцию? Я акробат, конечно, но наше новое оборудование, на котором Вы решили сэкономить, меня может не выдержать: я слечу к херам собачьим, или вы не помните, что произошло, когда Вы заставили меня подменить Якова?!       - Вот именно, что тебе не впервой - это во-первых. Ты и раньше выступал на трапеции, нечего отбрыкиваться, а во-вторых, то было просто совпадение, у тебя был плохой день, наверняка, и я прошу тебя просто научить мальца. Потом сможешь делать всё, что душе угодно. Хоть без штанов вступай.       Юсапов после этих слов немного расслабился, но затем отвел директора в сторону, чтобы их никто не слышал, и стал говорить шёпотом :       - Я согласен, но при условии, что с меня снимается всякая ответственность за малого. Что бы ни случилось, за это ответственность будет только на нем. Даже в случае его смерти. - лицо беловолосого было очень близко к директорской физиономии. В недвижимом взгляде "на две тысячи ярдов" было нечто пугающее, так что последнему стало не по себе, и он просто молча кивнул. Только после этого эквилибрист медленно отстранился, не сводя глаз с начальника и, отвернувшись, медленно ушёл, запустив руки в карманы.       Отчасти из-за подобного вида Виктора боялись коллеги и подкашивались ноги у директора. Особенно усиливается впечатление, если у обладателя подобного взгляда такая громоздкая комплекция, характер и манера поведения, как у Юсапова. Крупным москвич выглядел не только из-за мышц, хотя весил он для таких параметров немного, но и из-за немаленького роста в метр девяносто, в то время как средний рост его коллег обычно не превышал отметку в метр семьдесят-восемьдесят. Были, конечно, исключения, но они долго не задерживались ни в этом цирке, ни на этом свете. Один лишь этот русский, зараза, был живуч, как таракан. Вот и прижился. Кроме того, из-за странной особенности физиологии мужчины, его здешний друг, Берни, временами звал его "ласточкой", шутя, будто желтоглазый имеет такой маленький вес из-за того, что его кости внутри полые, как у ласточки. Этим же он объяснял и способности товарища в акробатике и эквилибристике.       Новобранец был настолько шокирован происходящим, что так и остался стоять на середине пути, смотря на удаляющуюся спину своего теперь уже официального начальника. Он даже не совсем понимал, что произошло, однако был так рад, что чуть не потерял равновесие, и только палка помогла восстановить баланс. Юноша не совсем понимал, кто такой этот Виктор, о котором с таким трепетом и страхом говорят, и куда точно его определили, и почему его нужно загримировать, однако он точно понимал, что стал частью бродячего цирка. Спустившись с канатной дорожки, парень тут же был схвачен в цепкие объятия двух акробаток, которые наперебой что-то лепетали, и все куда-то тащили его и тащили...