Софиты в грязи

      Лишь только наутро к Питеру пришло осознание всего. Когда тот, открыв глаза, проснулся в своем новом "доме"-палатке от ледяного ветра, пробирающего до костей. Это было не удивительно, ибо подготовить свое новое жилище прошлым вечером новоявленный акробат не успел, просто свалившись на раскладушку в том, в чем пришел.       Питер встал и тут же наткнулся на большое, но изрядно запачканной пыльное зеркало во весь рост. В нем отражался зеленоглазый тощий юнец, не больше восемнадцати лет от роду, русоволосый и кудрявый, с кукольными, слегка женственными чертами лица. Одет он был не богато, но прилично. Ну, из одежды - да и из вещей в принципе - у паренька ничего особо больше не было, исключая небольшой рюкзак с самыми необходимыми вещами. Честно говоря, он до конца не был уверен, что его примут, поэтому с собой ничего тяжёлого решил не брать.       Подхватив сам рюкзак, закинутый в палатку наверняка одной из тех акробаток, юноша поспешил отправиться на поиски душевых, или места, выполняющего соответствующую функцию. Задумавшись, русоволосый даже не сразу понял, как дошел до своей цели, где ему, похоже, придется принимать водные процедуры. Душевые представляли собой полевую постройку, напоминающую загон с высокими сплошными стенами, без крыши. Перед входом в само место омовения, необходимо было пройти короткий "лабиринт", где также находилось место, именуемое "раздевалкой", хотя это была просто небольшая пустая площадка, по углам которой было раскидано грязное белье, кем-то забытое несколько дней назад, судя по "вдавленности" ткани в землю чьими-то ногами. На ограде висела свежая одежда, благодаря чему новенький понял, что он тут не один, и тут же услышал чьи-то весёлые голоса и шум воды. Да, условия жизни в цирке кардинально отличались от его домашней жизни, но мальчишка не падал духом - он верил, что привыкнет ко всему этому. Как только парень вошел в основной "зал", где стояли ведра и корыта с водой рядом с колонкой, вода в которой в жаркую погоду могла нагреться за день, и кому-то одному могло повезти мыться в чуть теплой воде, к коим новичок не относился, из душевой вышли двое знакомых мужчин, грозных и статных, которые весело над чем-то смеялись. Ими оказались Виктор с товарищем. На этот раз Виктор впервые проснулся не раньше всех, его обогнал новенький, но мужчину это совершенно не волновало.       Если говорить о начале дня москвича, то, выйдя из палатки, Юсапов начал тянуться, отчего затекшие за ночь мышцы дрожали. Вслед за ним вышел Берни, его единственный близкий друг и, по совместительству, сосед по палатке.       - С каких это пор ты начинаешь утро с разминки, а не с сигаретки? - шутливо поинтересовался сосед, шлепнув беловолосого по спине полотенцем       - Просто сиги закончились. Можешь, когда в город поедешь, пару пачек купить? Я с жалования отдам, - мужчина проигнорировал действие с полотенцем, продолжая разговор.       - Ради тебя, ласточка, хоть ларёк куплю.       - Ага, и завод табачный не забудь, - москвич улыбнулся, - Пойду хоть две-три палатки подниму, а ты смотри, в колонке всю воду тёплую не слей, а то я тебя знаю.       Было видно, что между ними достаточно тёплые отношения и что Берни совершенно не боялся этого "Сурового Русского Медведя".       Возвращаясь к сравнению с ласточкой, стоит глубже уйти в причины его происхождения. Дело в том, что отец Виктора-военный, а мать-бывшая балерина. От матери Юсапов младший перенял любовь к балету, что та активно поощряла, отдав на занятия, в то время как отец мечтал вырастить из Витюши настоящего солдата. И вот, из-за постоянных тренировок отца и строгой диеты балерин с раннего детства получилось то, что получилось. Большая мышечная масса и маленький вес. В теле кареглазого было очень мало жира, вернее, его практически не было, что является отклонением и из-за чего мужчина очень восприимчив к холоду и может запросто заболеть, что вызывает у труппы удивление. "Как же так, ты же из России, а там всегда холодно!"       Разбудив большинство, Виктор все же решил пойти в место, называемое душевыми, чувствуя, что Берни забылся и наверняка плескается, как гусь. Москвичу не очень нравилась перспектива мыться в ледяной воде.       Странная привычка, но эквилибрист никогда не сушил после душа волосы, и даже не отжимал их, несмотря на присутствующую угрозу заболеть. Вода стекает, а ему хоть бы хны - идёт себе. Поэтому его соседу очень нравилось каждый раз набрасывать на товарища полотенце и ерошить волосы мужчины, отчего последний очень смешно ворчал, а потом выглядел так, будто упал с самосвала, и тормозил головой. И это утро не является исключением.       Если честно, вся труппа удивлялась, почему Берни так спокойно и открыто ведёт себя с Виктором, совершенно его не боясь, а ведь секрет был в том, что бояться-то особо было нечего. Вся агрессия акробата была лишь способом к выживанию, за счет стереотипов о русской нации, но об этом знали лишь двое - сам Виктор и его товарищ, который видел в этом "медведе" человека.       Цирк просыпался со скоростью мёртвой улитки, так что этого ежедневного "ритуала" обычно никто не видел, хотя в этот раз труппа резко решила вспомнить, что все же боится своего негласного главаря, потому процесс "воскрешения" прошел быстрее обычного. И потому после водных процедур "дуэта" ни в загоне, ни в столовой, не было где яблоку упасть, что, в свою очередь, удивило Такера, уже обрадовавшегося, что он один.       Столовая выглядела, пожалуй, приличнее всего, после главного шатра с ареной. Это был небольшой вагончик, в котором, непосредственно, находилась кухня, а из окошка выдавали порции, которых очень часто не хватало на всех, ибо некоторые хитрили, забирая чужие порции, а за этим никто, конечно, не следил. Вбросят норму, как животным в корыто, а дальше сами как хотите, так и разбирайтесь. Правило большой семьи "кто успел-тот и съел" действовало тут как нельзя лучше. Вокруг вагона стояло несколько столов, за которыми, собственно, труппа ела. В этом месте всегда было тесно и шумно.       После приема пищи, примерно через час, начинались тренировки или репетиции в главном шатре, дабы размяться перед очередным вечерним шоу и откорректировать программу. Юсапов обычно не ходил утром на арену вместе со всеми, занимаясь отдельно, но в этот раз ему пришлось пойти, но не для того, чтобы тренироваться самому, а чтобы научить новенького. И он уже чувствовал феерическое раздражение внутри, когда его новоиспеченный "ученик" стал опаздывать.