Софиты в грязи

      Совершенно случайно зеленоглазый новичок влился в довольно весёлую компанию ребят примерно своего возраста, которые наперебой задавали ему странные вопросы. Именно они помогли ему дойти до столовой, познакомили с поваром, который сначала скептично отнёсся к новичку, а потом, увидев, что тот уплетает его еду за обе щеки, изменил свое мнение о новоиспеченном циркаче. Каждому повару любо было смотреть, как его готовку едят с таким аппетитом, и не важно, возник ли этот аппетит из-за вкуса блюд или из-за небольшой голодовки. Важен сам результат.       Также в компании были и акробатки. Две, хотя всего их было три: Лалотта, Стефа и Мара. Как и все в этом цирке, девушки придумали эти имена себе сами, как псевдонимы, использовав первые буквы своих настоящих имен. Главной в троице была Лалотта, родом из французской провинции, девушка примерно двадцати трех лет. Кареглазая брюнетка, высокая. Она была изящна во всем: в движениях, в речи и поведении, хотя и обладала слегка стервозным характером, благодаря чему выбилась из общей массы и стала практически визитной карточкой цирка. Стефа и Мара же были практически одногодками, младше Лалотты, родом из Восточной Европы, внешне похожие друг на друга. Невысокие, тонкие, как тростник, светловолосые и светлоглазые, словно сестры-близнецы, отличаясь разве что акцентами в речи.       Пока новенький разговаривал со всеми, слушал и смеялся, к ним подошла недостающая, третья акробатка, решившая изначально испортить отношения между русским и новеньким. Она наигранно удивлённо посмотрела на юношу и с наслаждением сказала:       - А разве не тебя на арене ждёт Виктор? Наверное, он будет страшно зол, если ты пропустишь тренировку... - Лалотта полностью упивалась лицом Питера и окаменевшими коллегами, которые с жалостью и сожалением смотрели на кудрявого. - Вот... Черт... - парень тут же вскочил, махнул всем на прощание и убежал, попутно поблагодарив Лалотту, не видя её лица, искаженного ухмылкой.       "Черт! Я ведь совершенно забыл... Черт!" - думал зеленоглазый, мчась на всех парах к указанному месту. Прибежав, парень осмотрелся и увидел Виктора, сидящего на трибунах, закинув ноги на ограду арены. Со скукой в глазах он смотрел куда-то вперёд себя. Вдохнув побольше воздуха, Такер вышел из тени с опущенной головой, выглядя при этом как пёс, провинившийся перед хозяином.       - З-здравствуйте, простите, что опоздал! Я-я не знал... - сглотнув, Такер все же взял себя в руки и посмотрел наставнику в глаза, - Этого больше не повторится!       - Надеюсь. Твои друзья, - мужчина сделал акцент на этом слове, - видимо, не ознакомили тебя с расписанием, которое висит у окна выдачи еды, а по крошкам на твоём лице я вижу, что ты там был... - разошелся инспектор Москвич, как его осек Берни.       - Так ведь именно эти "друзья" ему и ставят палки в колеса специально, ты же их знаешь! Не ругай парня раньше времени.       От этих слов Виктор остыл и, переводя взгляд на парня, вздохнул.       - Тебе повезло, что ты под моим руководством, и отчитывать тебя буду я, а не директор. А Лалотта это быстро им устроит, чувствую, - мужчина убрал ноги с перил, - Заниматься будешь как хоккеист - час на земле, час в воздухе. Только летать ты будешь не выше моего носа. А пока - растяжка.       Питер чувствовал себя виноватым, но не ожидал от Виктора такой строгости. Конечно, он опоздал и заранее не подготовился, но разве он не новичок здесь? Почему к нему проявляют такую жесткость в первый же день?       "Да чёрт возьми! У него вообще отсутствует понимание? Можно было бы и помягче, я всё-таки тут первый день..." - обиженные мысли потекли рекой, превращаясь в Ниагарский водопад, который, к счастью русого, заглушил все желание ответить Виктору что-нибудь едкое. Слова про местных циркачей и вовсе выбила парня из колеи. Юнец лишь мысленно фыркнул на это, но тяжело и шумно вздохнул.       Его наставник успокоился, и они начали тренировку. Тут и началась "сладкая жизнь" новичка. Виктор заставлял тянуться того во все стороны и во всех позах, иногда помогая парню, надавливая или удерживая того в одном положении руками, а иногда и ногами. А уж от крепких рук эквилибриста спасу нет - не извернуться. Повидавший множество боли и страдания в академии художественной гимнастики Такер был попросту ошарашен жесткими тренировками и тут же мысленно отвесил уважительный поклон всем знакомым ему циркачам, выступающим на трапеции. Это не было больно или чем-то вроде, но это было так... Непривычно? Странно? И все это умножено в три раза. Ему было так неловко, когда он с первого раза не смог идеально сесть на шпагат и чуть не упал, хотя на испытании сделал это без особых усилий.       После изнуряющей разминки Питера наконец-то пустили на трапецию... Только она была на столь ничтожной высоте, что Юсапову была по плечо. Сегодня новичку дозволено только раскачиваться и учиться балансу, так как русский все же был зол и не имел никакого желания учить мальчишку чему-то большему. Будь на то его воля - он бы сразу пустил юнца на высоту, где тот сразу же бы и погиб, но в таком случае досталось бы самому акробату.       После всего этого новобранец просто осел на пол арены и тупо смотрел перед собой, тяжело дыша. Пот лился с него ручьем. Он посмотрел на Виктора, и тот представился ему в другом свете, ведь Юсапов не то, что не вспотел - даже не запыхался. И тут в душе мальчишки вновь зажёгся огонёк - огонёк уважения, желания. Он тут же начал продумывать план тренировки, которую будет проводить без Виктора.       Юсапов же, видя старания новичка, дабы немного подбодрить того, присел перед Такером, и потрепал того за волосы.       - Молодец, парень, хорошая работа для первого раза, - после этих слов мужчина ушёл, услышав оклик Берни, звавшего его на обед.       Питера так удивили слова Виктора, что тот так и остался на месте, остолбенев от недоумения. Юсапова он видел впервые, но у зеленоглазого было достаточно оснований, чтобы знать об обычном отношении своего наставника к другим циркачам. И это действительно тронуло парня до глубины души. Он был так счастлив, что мог бы в ту же секунду подскочить к блондину и обнять его, однако вовремя сдержался.       На обеде Виктор усердно размышлял о плане тренировок, чтобы максимально плавно, но быстро привести парня в форму. У Виктора не было опыта работы педагогом-хореографом, но был огромный опыт собственного верчения в этом гимнастическом дерьме много лет подряд. В принципе, вхождение в форму новичков то же самое, по сути, как возвращение в форму профессионалов после травмы. А уж травм у Виктора хватало за годы работы, потому проблем, как думал москвич, возникнуть не должно было.       Как только ушел наставник, к арене подошли некоторые ребята, которые были уже знакомы юноше. Это были те же, кто сидел с ним в столовой, то есть жонглёр, представившийся как Бун, и юный клоун Фран, чьё имя было невероятно удачно подобранным. Улыбнувшись, Питер подскочил к ним, чтобы выразить свои эмоции хоть кому-то.       - Ну и как всё прошло? - вежливо спросил Бун.       - Ты извини, мы совсем забыли про график... Уже давно привыкли к этому месту, так что обычно на него даже не смотрим, - почесав затылок, Фран с каким-то ехидным лицом, которое старательно пытался превратить в сожалеющее, посмотрел на новичка. Тот помотал головой.       - Не, все нормально... Вечером... Опять на тренировку, - это была ложь, но не совсем. Эту тренировку он планирует провести исключительно с самим собой, чтобы вернуть былую форму.       - А разве вечером Виктор не занят уже? - Фран посмотрел на Буна, который пожимал плечами. Им было интересно, с какой целью Такер пытается их обкрутить.       - Ну, да-а-а... Он... Сам мне сказал потренироваться по... Его плану, да, - Такер улыбнулся и, чтобы показать, что разговор окончен, пошел к выходу. - Куда теперь?       - На обед, мой мальчик, на обед!