Софиты в грязи

      Во время обеда не обошлось без очередных происшествий. Один из артистов случайно вылил на спину Виктора горячий суп, из-за чего москвич буквально взревел, поймав заодно пару флешбэков с Афганистана. Бросив на бедолагу разъяренный взгляд, от чего тот чуть ласты не склеил на месте, пострадавший удалился в шатер, дабы переодеться.       В шатре, который он делил с Берни, Юсапов открыл небольшой чемодан, больше похожий на сундук. Вещей у Виктора, как и у всех здесь, было очень мало. Весь его гардероб состоял из костюма для сцены, и пары повседневных луков в лице водолазки, майки и пары штанов. Из обуви выбор был ещё меньше - кроссовки и обувь для сцены. Вот и весь ассортимент. Но мужчина не жаловался, ибо выбора-то у него нет особо.       Кроме одежды в чемодане находились и личные вещи россиянина как напоминание о прошлом. Там лежал маленький альбом с фотографиями: фото семьи, коллектива театра, фото с выступлений, награждений, праздников, фото с армии, с однополчанами до вброса в горячую точку, и, самое грустное для эквилибриста, фото после вброса, с теми, кто остался, а из небольшого гарнизона в пятьдесят человек их осталось лишь восемь, в том числе и Виктор. Рядом с альбомом примостилась маленькая записная книжка, изрядно подбитая временем, в которой кареглазый писал заметки о гарнизоне в момент нахождения в зоне боевых действий - что-то наподобие дневника. А после всего изредка чиркал в нем стихи, когда ему было особенно плохо.       Окинув взглядом свои "сокровища", акробат переоделся, и вышел из шатра, возвращаясь к столовой, где его ждал Берни вместе с обедом. Пересекаясь по пути взглядом с директором, мужчина понял, что в ближайшее время они покинут это место и двинуться прочь. "Скоро отправление" - со вздохом отметил тот, садясь за стол.       Для юнца же обед прошел бурно и весело. Питер даже оглянуться не успел, как почти вся труппа повисла на нём и окружила со всех сторон. С вопросами и историями, которые сыпались буквально ото всюду, Такер больше молчал и внимательно слушал, пытаясь немного поесть. Ему буквально даже не давали ложку до рта довести, как вновь о чем-то заговаривали именно с ним, а отвечал в итоге кто-то другой. Атмосфера сделала своё - русый почувствовал себя в своей среде, в своей компании. Было невероятно приятно слышать каждого из труппы, выслушивать чьи-то истории, иногда грустные, иногда веселые настолько, что после было сложно в принципе остановить бурный хохот. За такой компанией время пролетело очень быстро.       И вот настал вечер - время чудес. Такер с замиранием сердца видел, как зажигаются огни под куполом цирка. Они ослепили его, заставили резко содрогнуться. Как новичок, Питер должен был присутствовать на выступлении, впитывать в себя все, что делали артисты. И парень ждал этот момент больше всего. За несколько мгновений все места заполонили люди. Русоволосый видел радостные их лица, смотрел, как веселятся дети, ожидая захватывающих дыхание трюков, страшно рычащих львов и невероятно грациозных акробатов и особенно - трапеции. Как только все места были заняты, резко выключился свет. В центре появился круглый человечек с гримом клоуна и прокричал:       - Да будет шоу!       Под аплодисменты он вновь скрылся в темноте, а где-то вверху начала раздаваться красивая музыка, грациозно переливающаяся под куполом. Питер с улыбкой смотрел на цирк, как мимо него прошел его наставник, Виктор, с мрачным и каменным лицом. Юсапов заставил Такера вновь содрогнуться всем телом и задуматься. С тяжёлыми мыслями юнец зашёл за кулисы, пытаясь встать на самую удобную точку - чтоб видеть всё и никому не мешать.       Многих и вправду пугало в такие моменты каменное лицо мужчины, но это, на самом деле-то, просто обычное состояние лица Виктора перед выступлением. Спокойствие, сосредоточенность читались в нём.       Как только эквилибрист выходил на сцену, его эмоция резко менялась, на лице играла улыбка счастья, а в глазах играли задорные искорки. Юсапов - актер без «Оскара», в плане эмоций порой творит такое, что ему и слепой поверит. Все же годы театра не прошли бесследно.       Несмотря на то, что прожектора мелькали постоянно в жизни москвича, ведь свет преследует его везде, будь то прожектора театра и цирка, фонари разведчиков, или фары БТР-ов, акробат все равно не мог привыкнуть к этим вспышкам. Реагировал он, конечно, не очень явно, слегка дергая глазом в момент вспышки, но внутри каждый раз пугался, как в первый раз, и сердце мерзко екало в груди.       Выступал россиянин в своем верном костюме бело-голубых тонов, богато украшенном стразами. Уж что-что, а костюмы у всех актеров были дорогими, красивыми и прочными. Будучи сшитые под каждого актера на заказ, они идеально сидели. Ну, естественно, и тут не обошлось без стереотипов. Как было указано ранее, у Виктора бело-синий костюм, но дело в том, что на нем изображены узоры, имитирующие мороз на окне - в России же холодно, что уж там. Труппа посмеивалась, называя циркача "снежным королем", хотя сам же Виктор говорил, каждый раз со вдохом, что похож на белого медведя.       В дополнение к костюму и в завершение к образу шел соответствующий макияж. Подведенные черно-синим глаза, затем переход к более светлым цветам, вплоть до белого, и рисунком имитирующим сосуды, переплетающимися в снежинки на щеках, скулах, сливающиеся с белыми волосами, присыпанными блестками. Белые ресницы, создающие ощущение снега на них, выделяли медовые глаза, словно угольки на снегу. Кстати о волосах, их почти не трогали обычно, лишь иногда, когда волосы немого отрастали, зачесывали назад виски, оставляя лишь челку. Но не в этот раз. Длина не позволяла сделать укладку, поэтому волосы лишь покрыли блестками.       Вернемся к выступлению.       Публика, знакомая с этим цирком, с первого взгляда узнавала Юсапова из-за его роста и достаточно необычной для тех мест внешности, встречая того бурными аплодисментами. А появлялся этот акробат всегда неожиданно - откуда не ждешь. В этот раз мужчина выступал в жанре воздушного эквилибра, поэтому номер начался с того, что Юсапов пролетел под куполом арены, над зрителями, стоя ногами на штейн-трапе, блистая в свете софитов.       Кареглазый двигался плавно, легко, но было видно, что все движения отработаны до автоматизма. Громоздкий на вид артист летал, словно находился в невесомости, вместе с легкими акробатками и тонкими, на его фоне, парнями, разбавляя эту приторную компанию собой, что всегда работало безотказно. Публика в восторге, кассовые сборы растут, все довольны, все счастливы.       По окончании номера, попав за кулисы, на лице артистов появлялись реальные эмоции, а именно - страх пережитого. Никто из присутствующих не застрахован от травм и смерти, каким бы профессионалами они ни были. Акробатки лепетали, обмахиваясь от пота, выступившего от выброса адреналина, парни всей толпой неслись курить, даже те, кто никогда не курил, а Виктор каждый раз крестился, шепча под нос что-то. То ли мат, то ли молитва. На русском языке это звучит абсолютно одинаково для иностранцев, учитывая то, что Виктор единственный русский в труппе, а после или закуривал, или, если не было сигарет или настроения курить, уходил в сторону, чтобы успокоиться. Но тут встает вопрос "Что же он делает ДО номера?" Ответ прост. Ничего. Юсапов максимально сосредотачивается и настраивается, из-за чего и появляется каменное лицо с некоторой хмуростью.       Все же труд акробатов весьма сложен и опасен не только физически, но и морально, каким бы ты ни был профессионалом.