Софиты в грязи

      Пробегая мимо палаток, Такер с большим любопытством осматривал их. Нет, смотрел он на них и вчера, однако с первого раза обхватить все невозможно - точно как и обойти Эрмитаж за один день. С каждым разом Питер замечал все больше и больше мелких деталей: у одной палатки были разноцветные заплатки в белый горошек, у другой - смешной флигель, напоминающий разноцветного петушка, а у одной палатки вообще какая-то библиотека была - несколько стеллажей старых и потрепанных книг. Каждая палатка, каждый шатер был отдельным маленьким мирком.       Наконец, он дошел до необходимого жилища. Это был шатер, когда-то малинового цвета, но со временем выцветшего в грязно-розовый. Сглотнув, парень вошёл внутрь и попал в наполненное тьмой помещение. Вдалеке на маленьком ящике стояла керосиновая лампа, обдавая комнату приглушённым светом. На койке изящно сидела уже знакомая Такеру женщина, смотревшая на парня исподлобья и по-мужски курившая сигарету.       - А вот и ты. Я уж думала, ты не придешь. Садись, - Таби улыбнулась и выпустила дым изо рта, указав рукой с зажатой между пальцами сигаретой на деревянный стул, уже повидавший виды, и зажгла большую лампу, висящую под «куполом» шатра.       Юнец неловко кивнул, не зная, куда спрятать глаза. Ему почему-то было некомфортно рядом с этой женщиной, однако в то же время она манила его своим обаянием, несмотря на грубоватую внешность.       Немного поработав над Такером, Карр создала нечто такое воздушное, милое и элегантное в одном флаконе. Его кудрявые волосы она сделала более объемными. Если у Питер и была раньше бледная кожа, то теперь она стала цвета слоновая кость, и парень казался бы живым мертвецом, если бы не румянец на щеках. Длинные ресницы сделали его взгляд более загадочным, искусительным, будто он только глазами заигрывал с каждым встречным. Корректировать лицо было излишне и ни к чему - у русого оно и так от рождения было острое и худое. Переливающиеся из тёмно-синего в розово-фиолетовый тени над глазами давали эффект таинственности, неизвестности, абсолютно темной ночи, в которой ты просто теряешь разум. Золотые звёздочки красиво поблескивали у глаз и щек. Табите казалось, что Питеру идеально подойдёт ночная тема.       Взглянув в зеркало, Такер вовсе не узнал себя. Он не был ярым противником макияжа, однако никогда им не пользовался и не знал, что он может сотворить такой чудесный эффект.       - Ого... - только и смог выговорить парень, а блондинка за ним хихикнула.       - Теперь тебя нужно подобающе одеть - и хоть сейчас на выступление...       - А можно мне так пройтись?       - Конечно, если не боишься реакции циркачей.       Питер с счастливой улыбкой кивнул, продолжая рассматривать себя в зеркале, пока Таби отошла за костюмом. "Ничего себе... Интересно, как на это отреагирует Виктор?" - только подумав об этом, парень тихо засмеялся. Наверняка его наставник даже не обратит на него внимание - куда уж там, обычное дело, даже смотреть не стоит. Такеру было грустно, что Юсапов был единственным, кто не обращал на него в обычное время никакого внимания. Питер не ощущал себя пупом Земли, однако... Все из труппы обращают на него достаточно внимания, Виктор не единственный человек в цирке. Да, но он его наставник, учитель, и новичку было слегка обидно, что учителю нет никакого дела до своего ученика.       Задумавшись, Такер даже не заметил, как вернулась Таби, держа в руке невероятно красивый костюм. Юнец даже вскочил, не веря глазам - и именно он это наденет? Костюм был переливающийся, такого же цвета, как и тени у него под глазами. У горла было красивое нечто, вроде жабо - только более тонкое, с прикрепленными звёздочками из золотой фольги. У рук также были пышные золотые рюши, напоминающие звёздное небо, и чёрные перчатки.       - Этот костюм должен тебе подойти по размеру. Если ты приживешься, то мы закажем тебе собственный костюм, а пока побудешь в запасном. - Таби потушила окурок в керамической пепельнице. - И тебе понадобится это, - она протянула юнцу пару подкладок, дабы имитировать грудь, чтобы зеленоглазого уж точно не отличили от женщины.       Неуверенно кивнув, Такер взял в руки костюм и стал переодеваться. Через несколько минут он был готов и смотрелся чертовски притягательно и загадочно.       И тут юноше стало страшно. Он не мог наперед знать, как отреагирует цирк на его костюм, - может, засмеют? Но делать нечего - придется выйти. Задержав дыхание, чувствуя, как сердце бьётся в бешеном такте, парень вышел из палатки.       Естественно, подобное появление новичка не осталось незамеченным. Вокруг мальца собралась небольшая группка людей, окружив того кольцом, остальные просто обернулись или высунулись из шатра, услышав говор. Вокруг порхали акробатки, наперебой, как индюшки, лепеча о том, какой он хорошенький. Женщины же по-старше прикрывали лица ладонью. Кто-то, чтобы скрыть смех, а кто-то - смущение от явления такой "прелести". Мужская аудитория тоже разделилась. Молодняк сгибался вдвое, бросая комментарии а-ля "Я бы вдул!", в то время как костяк недовольно фыркал и ворчал, продолжая заниматься своими делами, про себя думая "И ради этого меня отвлекли".       Кто-то особо отважный заглянул в шатер к автору этого "творения", спрашивая: "Ты красить разучилась или специально решила отдохнуть на его образе?", при этом еле-еле сдерживая смех, и вскоре еще какая-то часть собравшихся подхватила идею того о том, что у Таби испортился вкус, но подобное свободомыслие быстро угасло, не найдя особого подтверждения, кроме лица Питера. Сама же художница спокойно объяснила причину такого издевательства над ее работой, рассказав о роли новичка. Услышав шум, из своего укромного угла выглянули Виктор и Берни. Увидев причину говора, Виктор юркнул обратно, присев на корты, одной рукой зажимая рот рукой, а второй держась за живот. Берни выпал в осадок, увидев, как этот, только что злой москвич резко переменился. Холл никогда не мог понять, как его сосед так резко меняет эмоции, но при этом сохраняет суровость на людях. Юсапова в то время пробила слеза от смеха. Выдохнув, он поднял глаза на шатена:       - Ты прав, им меня не заменить, по крайней мере, не этим клоуном из квартала красных фонарей, - все еще дергаясь со смеху, тихо проговорил мужчина, чтобы его не услышали остальные.       Мексиканец же никак не отреагировал на новичка, ибо сейчас совершенно потерял осознание происходящего, вероятно, потерявшись в пространстве.       Всеобщий смех немного покоробил юного "прима", однако Такер понимал, что смеются не над ним, и это заставляло его самому хохотать громче всех.       Вскоре парней сменила стая девочек, которые, восхищаясь мастерством Карр, с уважением в глазах смотрели на женщину, будто упрашивая её загримировать и их тоже. Хотя были и те актрисы, которые стояли позади всех и с презрением смотрели на Такера. Походив в таком амплуа весь день, перед тренировкой парень всё же решил переодеться в более привычную для него одежду. Однако по пути к палатке Таби его перехватили какие-то парни, которых новичок раньше не видел.       - Так, я погляжу, ты у нас новая прима? - усмехнувшись, хмыкнул парень в середине, на автомате поправив свой рыжий ёжик. - А ты знаешь, что должны делать примы?       Такер немного растерялся и, заикаясь, боязливо шепнул:       - Н-нет?       - Перед тем, как стать примой, все проходили обряд. Хочешь узнать, что это за обряд? - Питер кивнул, глотая ком в горле. - Они спали со всеми мужчинами в цирке, даже со старым директором.       И тут зеленоглазого шибануло током, он со страхом в сердце попятился назад, а ребята, усмехаясь, пошли прямо на него. Через мгновение юнец чувствовал, как бежит сломя голову и даже не знает, гонится за ним кто-то или нет.       Пробежав палатку Табиты, Питер побежал к цирку - на тренировку. Он верил, что с Виктором будет в безопасности.       Очнулся парень только в тот момент, когда свет, исходивший откуда-то сверху, попал ему прямо в глаза. Оглянувшись, он увидел знакомую обстановку и сел около трибун, чтобы отдышаться и отойти от шока. Свернувшись калачиком, ученик в таком положении ждал, когда его наставник придет, и молился, чтобы это произошло как можно быстрее. Один он не мог противостоять таким, как тот рыжий парень, и он не хотел, чтобы эта ситуация вновь повторялась.