Софиты в грязи

      Пока в шатре во всю шли приготовления к выступлению, Питер не знал, куда себя деть. Все вокруг бегало, суетилось, рычало и шумело. В этой суете даже не сразу разберешь, где животные, а где - люди. Мальчишку все толкали, так что тот в итоге упал. Не на шутку испугавшись, юнец ретировался подальше от места приготовления, не сумев даже дойти до своего шатра, так как волна артистов относила его дальше и дальше при каждой попытке продвинуться вперед.       Закулисье цирка превратилось в бесконечный поток ярких красок, иронично сливающихся в одно большое грязное пятно. Наблюдая со стороны, взгляд юнца не мог ни на чем остановиться, ни за что зацепиться.       - Ты не участвуешь? - послышался мужской голос, отчего Питер вздрогнул. Из-за шатров вышел высокий молодой человек. - Прости, если напугал.       - А… Да ничего. Я тут не так давно, еще не привык, видимо, к такому обилию людей.       - Оно и видно, - парень говорил с акцентом, как и многие тут, но из-за шума нельзя было понять, какой именно.       - Прости, напомни, как тебя зовут, - попытался уточнить юноша, силясь вспомнить личность собеседника. Такер не знал, конечно, всю труппу по именам, но точно помнил всех внешне, и этот молодой человек не был ему знаком.       - Ты меня еще не знаешь, я тут новенький. Робин, - с некоторой кокетливостью в обращении ответил мужчина. Когда тот вышел на свет, кудрявый смог рассмотреть внешность нового знакомого. Это был поджарый кареглазый брюнет с лисьим хитрым взглядом и вечно играющей на тонких губах улыбкой. В целом он был дурен собой, но что-то было в нем такое, что притягивало к нему людей, как магнитом.       - П-питер. Рад знакомству. А ты кто по профилю? - русоволосый не мог оторвать взгляда от мужчины. - Клоун, иллюзионист и просто хороший человек, mon Ami, - он театрально поклонился. - Можешь мне показать, что тут где находится?

***

      Тем временем, представление началось. Лагерь опустел - вся труппа была в шатре. Даже не видя, кто выходит на сцену, это было легко определить по громкости и интенсивности реакции зала. Во время выхода Виктора и Берни зал не замолкал ни на секунду, заглушая даже оркестр. Но этот шум был не в радость Юсапову. Он был практически на грани истерики. Аплодисменты, постоянные вспышки и крики воспринимались травмированным сознанием мужчины, как действие на поле боя. Ему хотелось, чтобы все это как можно быстрее закончилось, сердце билось в бешеном ритме, от адреналина и жара факелов у лица на коже выступал пот, но он продолжал улыбаться. Улыбаться и губами, и глазами, и всем своим телом, кроме души. Все внутри рвалось, как испуганный зверь в клетке, так что кареглазый практически чувствовал боль от острых когтей и зубов запертого существа.       Холл и другие актеры чувствовали и видели состояние россиянина. Кто-то сочувствовал и переживал за него, вместе с тем безмерно того уважая, как, например, Берни, Буру, Нок и другие, а кто-то, как Луи, получал удовольствие от созерцания такого «русского медведя».       После номера Юсапов почти бегом скрылся за кулисами, провожаемый бурными овациями. Исчезнув из поля зрения зала, эквилибрист тяжело осел прямо на землю. Он тяжело выдохнул, тело била мелкая дрожь. К нему подбежала Клара:       - Виктор! Виктор! Посмотри на меня! - звала того итальянка, ставя ударение в его имени на «о». Мужчина оттолкнул ее, огрызнувшись.       - Я в порядке, в порядке, так бывает.       - Но в этот раз сильнее, чем обычно. С тобой точно все хорошо?       - Лучше дай мне прикурить, - он встал с земли, как вдруг острая боль вступила в травмированную ногу. Россиянин стиснул зубы.       - Тебе нужно в лазарет, - Клара не отставала.       - Я пойду в палатку, - кареглазый уже не слушал женщину. Взяв сигарету и прикурив от свечи в подвесном фонаре, Юсапов заковылял в лагерь.       Уже подойдя к тропинке, ведущей к жилищу, Виктор заметил двух молодых людей, в одном из которых узнал Питера. Подобная картина взбесила эквилибриста, так что, будь он менее уставшим, кажется, обязательно взорвался.       - Эй, придурок кудрявый! Сюда подойди! - крикнул тому наставник. Мальчишка неуверенно подошел вместе с собеседником к москвичу.       - Да, Виктор? Вы что-то хотели? - робко спросил Такер, не поднимая глаз.       - Что ты тут делаешь, могу я узнать? Мне казалось, ты достаточно смышлен, чтобы понять, что во время выступлений ты должен присутствовать в зале, дабы видеть, как все происходит...- начал было отчитывать ученика акробат, но его внимание отвлек спутник зеленоглазого. - А это еще кто?       - А, это Робин...- начал отвечать юнец, но Робин его перебил.       - Робин Бисли. Это я попросил Питера мне помочь, ведь я...- услышав это имя, Юсапова снова передернуло. А увидев внешность носителя этого отвратительного сочетания имени и фамилии, мужчина еще раз убедился в своем неприятии к данной особе.       - Новенький. Я в курсе. Еще один клоун, - закончил фразу эквилибрист, смотря очередного новобранца сверху вниз. Хотя клоун и был высоким, но все же не дотягивал до уровня желтоглазого.       - Именно так, а Вы кто? Дайте угадаю, Вы местный охранник, типа сторожевого пса? Нет, подождите, не то, ах да, точно, Вы выступаете вместо медведя?       - Типа того. Такер, проводи Робина Гуда…       - Бисли, вообще-то…       - Ах, простите, проводи юного биолога до его палатки, и сам не высовывайся до утра, мы поговорим позже, - Такер с испугом смотрел на эту словесную борьбу, после, робко кивнув и взяв брюнета под локоть, поспешил его увести. В лагере не было свободных шатров, поэтому новоприбывший клоун был определен соседом к Такеру.       Юсапов же, глубоко затянувшись, ушел, практически не чувствуя боли в ноге от накрывшей его волны раздражения поведением ученика и клоуна.