Только никому не говори

      Обещанная трёхмесячная командировка кап-три Тарасова в Калининград неприлично затянулась. Поэтому ещё по прошествии четырёх месяцев практически безвылазного существования в Калининградском КТЦ мужчина потерял счёт времени, а спустя полгода, в начале декабря, утратил последнюю надежду встретить Новый год в родных пенатах.       На работу он никогда не жаловался, тем более бойцы попались толковые, схватывали информацию на лету, изредка пренебрегали приказами, но упорно старались. Калининградский отряд был до боли похожих на его Нерп, поэтому капитан часто невольно сравнивал их поведение в различных ситуациях. И оттого точно знал, что лучше его подопечных уж точно не существует. Пробирала моментами гордость, как у родителя – за успехи собственных чадо.       Нерпы, Тарасов тогда не ошибся, сравнив их с малыми детьми, звонили в любую свободную от работы минуту и каждый раз разговор неизменно начинался с грустного: «Ну, и когда ты уже обратно?». Бизону оставалось только пожать плечами и уклончиво пробурчать в трубку, что скоро. А когда наступит это призрачное «скоро», одному Богу разве что известно.       По-настоящему редкими были беседы с лейтенантом Умановой. По приезде в Калининград от Бати украдкой Борис узнал, что операция прошла не без усложнений, но с успешным исходом. Рак не распространялся очагами по организму, метастазы не прогрессировали, поэтому наступал финальный этап нелёгкой борьбы – химиотерапия и курс реабилитации. По словам Булатова, первое, что спросила девушка у врачей, когда может она вернуться к работе. И если в первые секунды Тарасов, услышав это, свёл всё на удачную шутку, то потом молниеносно вспомнил, с кем они имеют дело, и уже не удивлялся. Сама Уманова вышла с ним на связь только спустя месяц после операции. Летним вечером на мобильном телефоне капитана Тарасова раздался звонок, а на дисплее высветился незнакомый номер. В список контактов новый номер внесён не был: сначала в целях конспирации, а потом он запомнил наизусть заветные цифры и необходимость обозначать номер позывным утратилась.       Борис хоть и несказанно счастлив был даже раз в месяц слышать её голос по телефону, чувствовал, что между ними словно повеяло холодом. Как только он пытался начать разговор о том, что произошло между ними в холле онкологического центра, Олеся умело переводила тему. Объяснить такое поведение девушки не мог, как не пытался. Пришёл к выводу, что для неё это было мимолётное, ничего не значащее желание, не имеющее какого-то шанса на продолжение. Поэтому утратил попытки об этом поговорить, оставшись наедине со своими мыслями. По прежнему продолжал поддерживать боевой настрой Умы. Однажды она позвонила ему после первой химии, он был тогда на полигоне, они с группой оттачивали рукопашный бой и метание ножей. – Леська, – начал он, не дав девушке и слова сказать, – я перезвоню, занят сейчас. – Я, – голос дрогнул, предав свою обладательницу, – я поняла. – Стой, – остановил он, почувствовав неладное. – Продолжаем, я вернусь и проверю! – скомандовал бойцам и отошёл подальше. – Лесь, что такое? – Нет, – она шмыгнула носом, что-то зашуршало в трубке, создавая помехи, – всё нормально. – Говори сейчас же. Успокойся, ты меня не отвлекаешь. Я на тренировке, а не на операции.       Она, помедлив секунду, откашлялась. – Я не хочу, не хочу туда возвращаться. – Где ты? Что происходит? Ума!       И она, перейдя на гортанный шёпот, рассказала о первой процедуре. Как спустя несколько минут после начала на лбу выступили капли холодного пота, к горлу подступила тошнота, резко бросило в холод. Как она вырвала из руки толстую иголку и выбежала в туалет, опустошив желудок. Слёзы текли ручьём, Леся всхлипывала и просила забрать её отсюда, словно маленький ребёнок, впервые оставшийся где-то без мамы. Она смутно помнила, как, сидя на кафельном полу, прислонившись к ледяной стене больничной ванны, набрала единственный внесённый в телефонную книгу контакт. – Пожалуйста, я не хочу туда, я не хочу тут быть. Я устала, Борь, я больше не могу. Лучше умереть дома. – Дура! – в сердцах бросил Тарасов, но, услышав новый всхлип, опомнился. – Послушай меня. Слышишь?       Девушка промычала что-то нечленораздельное. – Умка, – успокаивающе начал Бизон, – оглянись назад, посмотри, какой путь большой ты уже проделала. Остались финальные рывки, совсем чуть-чуть. Ты сильная девочка. Сама ведь это знаешь, да? Вернись в процедурную и напиши мне, как полностью закончишь и будешь в палате. Встать и вернуться, стойко выдержать процедуру и отчитаться об успешном её окончании. Это приказ, лейтенант Уманова. – Так точно, – всхлипнула та. Он знал, что она сейчас улыбается. Оттого грустно улыбнулся сам. – Вперёд, Солдат удачи. Я буду ждать.       И она выдержала. Рука об руку с ним прошла весь ад химического излучения.       Борис чертыхнулся, будто сбрасывая с себя непрошеные воспоминания. Сегодня утро тридцать первого декабря выдалось абсолютно не праздничным. Рабочим. Не часом позже, в шесть утра позвонил местный генерал и, ничего не объясняя, вызвал в КТЦ. – Что это? – недоуменно спросил Тарасов, когда седовласый мужчина положил перед ним темно-синюю папку формата А4. – А это, – загадочно улыбнулся тот, – подарок Вам, капитан третьего ранга, на Новый год. Поздравляю с окончанием командировки.       Сердце ухнуло не иначе, как в пятки. Пульс ускорился. Тарасов блаженно выдохнул и прикрыл глаза. Он уже и думать не смел о том, когда вернётся в промозглый Петербург, к своим. – Я так понимаю, что окончания новогодних праздников Вы ждать не намерены. Поэтому от меня вышестоящее руководство Петербургского Контртеррористического центра с наступающими праздниками. Ну и, – тепло улыбнулся генерал, – благодарность Вам лично за воспитание наших орлов.       Счастливый Бизон позвонил Багире уже по дороге в аэропорт, когда урвал последний билет до Петербурга. – Господи, серьёзно? – восторженно воскликнула женщина, вызвав у Бориса очередной прилив неисчерпаемого счастья. – Батя, он возвращается! Наш Бизон! – Тише, Русалка! Я сюрприз планирую для группы. – Сюрприз? Тогда у меня для тебя новая вводная. – Слушаю.       Он был так рад слышать её голос, что даже не сразу вник в суть разговора. – В общем, группа сейчас на операции, вернутся должны только ближе к вечеру. Ни у кого особых планов на Новый год не оказалось, поэтому, – Бизон чувствовал, что Кошкиной не терпится с ним поделиться, – собираемся на даче у Бати, все вместе, – он был уверен, что она сейчас улыбается. Кстати, у нас для тебя тоже, – выдержав немую паузу, – сюрприз.       Тарасов удивлённо вскинул брови, моментально выстроив тысячу предположений. – Не иначе, как новый боец? – Лучше, Бизон, лучше.       Сославшись на отсутсвие времени, Кошкина ещё раз выразила всю степень радости по поводу возвращения друга на Родину, попросила позвонить по прилёте и спешно отключилась.       Уже пройдя регистрацию на рейс, Тарасов дважды набрал номер Умы. Но, получив в ответ только затяжные гудки, оставил эту задачу на потом. Мелькнула мысль о командировке в столицу на новогодних выходных.       Петербург встретил мужчину промозглым ветром и мокрым снегом, но уже ничего не могло испортить ему настроение. Ощущение воздуха родного города только прибавило праздничной атмосферы. Здание аэропорта внутри было украшено: большие зелёные ели у стены с множеством игрушек на ветках, огромные красные шары с позолотой под потолком, блестящая мишура, обрамляющая стойки регистрации.       Вызвав такси до назначенного адреса, Борис, как и обещал, набрал номер Багиры. – Боря! – моментально послышалось в трубке, на заднем плане парни обсуждали рецепт маринада для шашлыка. – Долетел? Ждём только тебя! Мальчики, если не подерутся из-за шашлыка, баню растопят. Отдохнёшь после дороги. – Долетел, Русалка, – усмехнулся мужчина, забирая рюкзак с ленты багажа. – Я чего звоню: что купить к столу? А то я без подарков ведь даже. – Бизон, – серьёзно пробурчала Кошкина, – ты сам, как подарок. Не выдумывай, ждём! А то я проговорюсь ненароком раньше времени, тебе оно надо?       Бизону оставалось только тепло улыбнуться и заверить подругу, что он уже в пути. Но прибыть без подарков, пусть даже чисто символически, в канун волшебного праздника к друзьям, которых, к тому же, он не видел больше полугода, мужчина себе позволить не мог, поэтому попросил таксиста высадить его у ближайшего торгового центра. И быстро глянув на часы, Тарасов забрёл в продуктовый.       Уже выбрав две бутылки изысканного игристого вина, мужчина набрел на стенд с детскими новогодними подарками, с теплотой вспомнив подрастающего племянника и сестру Ирку, которые решили в этом году отметить рождественские праздники на берегу океана, не желая замерзать на Родине.       И как-то мелькнула сначала шальная мысль, которой сам Бизон улыбнулся, а рука уже потянулась за подарками для бойцов. Мягкие игрушки, набитые конфетами, шоколадками и киндер-сюрпризами, заполнили тележку, составив компанию одиноким бутылкам шампанского. Он рассчитал на каждого и взял пару лишних, предположив, что ребята могли быть со своими семьями. Наскоро в тележку были отправлены нарезки, фрукты, по дороге к кассе – пару упаковок свежих пирожных. Отстояв в километровой очереди, Тарасов, бегло глянув на наручные часы, спешно отправился на выход. Уже почти опрометью влетев в распахнутые стеклянные двери торгового центра, Бизон краем глаза увидел ювелирный салон, расположенный у самого выхода. Подвеска, непримечательно расположенная среди других серебряных украшений, врезалась в его взгляд совершенно случайно. Мысль о том, что он уже и так неприлично задержался, мелькнула мимоходом, а он всё таки затормозил у стеклянной витрины. Белый мишка, обрамлённый серебром, с маленьким сверкающим камешком на шее. Борис не стал разглядывать другие или колебаться, а надо ли оно ему вовсе. Указал на подвеску и тонкую серебряную цепочку, приложил пластиковую карту к аппарату и, на ходу посылая девушке за прилавком благодарности и поздравления, вызвал такси и наконец отправился на конечный сегодняшний адрес.       Ещё на подъезде к большому двухэтажному дому можно было услышать горячие споры о том, как лучше топить баню: сразу до жара или постепенно подкидывая дрова; как долго запекать картофель на углях и через сколько подавать на стол мясо, чтобы оно не остыло до полуночи. Выгрузившись с многочисленными пакетами и единственной сумкой с вещами, Тарасов тепло улыбнулся, узнав голос каждого. Мысленно подметил, что, скорее всего, Рита хозяйничает на кухне, а парни на улице: у мангала и в бане. Счастье разгоралось внутри с умопомрачительной скоростью, и, несмотря на мороз, щипавший за щёки, на душе воцарилось то долгожданное тепло. Он дома.       На скрип калитки никто не обернулся. Слишком увлечённые процессом парни не сразу заметили улыбчивую Багиру, которая, в отличие от них, Бизона увидела ещё на подъезде. Они обернулись разом. И на секунду застыли в безмолвии. – Деда Мороза прямиком из Калининграда заказывали? – улыбался, Тарасов, кажется, во все свои тридцать два зуба.       Оглушительное донельзя, растянутое и радостное, громкое до безобразия, по-детски наивное и многоголосое «Бизон!» раздалось практически сразу. Первым ринулся Кот, а дальше цепная реакция схватила каждого из парней незамедлительно. – Ты как тут? – Бизон! Это сюрприз? А кто кроме нас в курсе? – Вернулся! Ну наконец-то! Командир!       На крики из дома высыпали немногочисленные гости. Когда Тарасов был освобождён от приветственных объятий и многочисленных вопросов, то тепло обнял Риту. – Борька, правда, наконец-то. – Женщина крепко прижалась к братской груди. – У нас для тебя тоже – сюрприз. – Мурашова? – Тарасов заглянул за спину Багиры и не сразу признал в русоволосой девушке их Женьку. – Боря, – шёпотом. Мгновение, и её руки обрамляют шею командира. – Как давно мы не виделись, как же я скучала. – Ты к нам на совсем или погостить? – Успеете ещё поговорить, Бизон. Пойдёмте в дом скорее, замёрз, наверное, устал! – поторопила Рита.       Предновогодняя суета, царившая в доме, согревала сердце каждого спецназовца, по воле судьбы сейчас здесь находившегося. Когда с лирикой и баней было покончено, а большинство салатов нарезаны, Бизон, глотнув воды после жаркой парилки и наотрез отказавшись от отдыха, отошёл от ребят, которые увлечены были маленькими презентами командира. Тарасов несколько раз прокрутил телефон в руке, проверил пропущенные и входящие сообщения. Тепло, поселившееся внутри так быстро, с той же скоростью начинало таять. Ни звонка, ни сообщения от Умы ему не приходило. Дважды набрав текст с поздравлением и просьбой по возможности позвонить, он безапелляционно стирал его. Тревога забиралась крепкими лапами в душу капитана, съедала отголоски счастья крупными кусками, заставляя общее душевное состояние снизойти до наихудшего уровня. – Бизон, – голос Риты вырвал его из размышлений, – что стряслось? – Всё отлично, Русалка, – он попытался хоть немного показаться не тем, кем чувствовал себя сейчас на самом деле, натянуть хотя бы подобие улыбки на лицо. Портить настроение сослуживцам, тем более в такой светлый семейный праздник, отчаянно не хотелось. Но видимо получалось откровенно плохо. – Да? – женщина хитро улыбнулась, что сулило мало чего хорошего. – Тогда пойдём поможешь мне… соленья принести из гаража.       Уже в тот момент он знал, что никаких солений у Бати отродясь не водилось. Попросту некому было их делать.