Оракул

      Сидя в темнице без окон, упрятанный ото всего мира монолитной каменой дверью, окованной сталью, запертой семью печатями, Раздор окончательно потерял счёт времени. Ни мухи, ни блохи, ни крысы, ни капли воды на стенах. Ничто не тревожило его глухой покой. Ему доводилось бывать в разных камерах — зловонных и тесных, кишащих паразитами, пирующими над падалью, — но в такой стерильной и оттого сводящей с ума своей тишиной он был впервые. Пару раз он попадал в ангельские тюрьмы на приграничных заставах за мелкие провинности, и те казематы были куда приятнее. Там хотя бы были другие заключённые.       Нет, по началу он действительно старался не унывать, получив полноценную возможность побыть наедине с собой. Неделя воздержания не особо способствовала ясному мышлению, да и небольшая потасовка с ангелами на входе в камеру тоже — оружие у него сразу отобрали, но вот требование снять ещё и доспехи… Отбитые рёбра ныли, кулаки чесались и всё нутро рвалось в бой, буйствуя взаперти. Но он знал пару способов уняться. Вот только падшей женщины в камере не завалялось. Поэтому первые дни вполне охотно и самозабвенно рукоблудствовал. Наверное, даже больше, чем хотел.       Но время шло. К нему никого не допускали. Пару раз Раздору чудилось, что он слышит сквозь стены, как с кем-то спорит его старший брат, слышит звон обнажившихся клинков. Мог ли Смерть пробиться к нему с боем? Несомненно. Стал бы он это делать?..       Время тянулось бесконечно и уныло. Сколько уже минуло? День, месяц, год? И было бы ему за что нести наказание. Вся эта набожная толпа просто стояла и смотрела, как невинная девица тонет. Да и какая она девица… Ещё совсем ребёнок. Не оперилась, не успела пропитаться горделивостью сиятельного происхождения. Не видела гнили миров… Быть может, действительно стоило дать ей утонуть? Так бы она покинула этот мир в блаженном неведении. А что теперь с ней станется? Спас ли он её вообще?       Думая о своём поступке, Раздор никак не мог прийти к единому заключению. Его то веселило произошедшее, то злило, то загоняло в угол в буквальном смысле слова. И так, стоя в углу, лицом к стенам, Раздор крошка за крошкой ковырял камень голыми руками, сдирая ногти до крови. Тогда-то и заскрежетала каменная дверь. В камеру ворвалась целая толпа стражи. Двое ловко заломили ему руки за спину; щёлкнули золочёные оковы. Пальцы капитана стражи впились в лицо — двое дюжих ангелов всё ещё держали его за плечи — и надавили на щеки, заставив открыть рот. Меж зубов вклинился металлический прут.       — И перемотайте его поганый рот заодно чем-нибудь поверх, — скомандовал капитан, пока его псы затягивали кляп на затылке. — Чтобы ни звука. — Угроза уже была адресована прямо ему.       Раздор недовольно выпучил глаза, но ответить никак не мог — какая-то драная тряпица легла поверх кляпа, запечатывая половину лица. Его грубо пихнули в спину, и внушительный эскорт двинулся сперва по хоть и хорошо освещённому, но всё же мрачноватому коридору меж камер, а затем и наверх по широкой дуговой лестнице. Раздор уже размечтался увидеть солнце, ну или хотя бы ощутить дуновение ветра, но наружу его никто не вывел. Конвой продолжил шествие под землёй, тайными проходами неведомо куда. Да, тут у него не было возможности сбежать — ему не были известны схемы подземелий Белого Города. Но он и не сильно хотел, на самом деле. Какое наказание ему могло грозить за девчонку? Выговор, пара-тройка сотен лет ненависти и всего-то. Ну, может, ещё пара плетей от Совета вприкуску. Не то что бы он возражал…       Когда длинный переход закончился, Раздор понял, что его притащили в чей-то дом — потайная дверь привела в подвал, из которого ангелы прошествовали по скрипучей лестнице в прихожую. Откровенно богатая и вычурная обстановка намекала на то, что птица тут живет неимоверно важная. Возможно, самая надутая из всех. Конвой так и замер посреди приёмной, освещённой парой свечей, да лунным светом из высоких узких стрельчатых окон. Раздор лениво перенёс вес тела на наименее гудящую ногу — что сказать, в камере он неприлично засиделся. Похоже, ангелы ждали какой-то команды, и только редкий шорох перьев, да тиканье старинных часов нарушали тишину. Раздор всё же мог слышать приглушённые голоса из-за тяжелой двустворчатой двери напротив. Так он и стоял, замерев, напряжённо вслушиваясь, но разговора разобрать не мог. Разве что едва не подпрыгнул, когда дверь-таки отворилась, и слуга посторонился, пропуская капитана и двоих самых дюжих конвоиров в комнату. Раздора снова потащили вперёд, мощными толчками погоняя в спину. Внутри кабинета под ногу неудачно попался край ковра, и Раздор, споткнувшись, чуть не врезался в капитана. На недовольное мычание из-за кресла с широкой спинкой выглянула голова его старшего брата; глаза Смерти на миг полыхнули не хуже раздутых углей. Второе кресло было свободно, ни Войны, ни Ярости Раздор в кабинете не наблюдал. Но зато прекрасно видел Сифирота, сидящего напротив брата, и Аваддона, стоящего у камина за креслом верховного управителя.       — Вы правда думаете, что Обугленный Совет удовлетворит ваши требования? — скрипуче спросил Смерть. Раздор видел, как его бледные пальцы свободно лежат на подлокотнике.       — От вашего рода одни только беды, — ответил вместо управителя Аваддон. — Возможно, нам стоило озаботиться подобным иском ещё в свете недавних событий…       — Мерзости уничтожены. Как и весь наш род.       — Весь да не весь, — устало покачал головой Сифирот. — В этот раз один из вас посмел покуситься на слугу самого Создателя. Это неприемлемо по всем меркам. Кто знает, когда у нас появится новый кандидат, и как может пошатнуться Баланс в отсутствии леди Каспеи на положенном посту.       — А у вас были хоть какие-то гарантии, что Создатель заговорит именно с ней? — продолжал докапываться Смерть. Судя по усталым лицам ангелов, они вели беседу уже довольно давно. Раздор им не завидовал.       — Гарантий не было. Но в последнее время ущерб от ваших действий колоссальный… — Сифирот резко вскинул руку, не давая Смерти вставить и слова: — Наш генерал пострадал от мерзкой магии нефилимов. — Аваддон шумно выдохнул и недовольно сжал челюсть. — Целый взвод был убит Войной, посланным, чтобы лишить нас главного оружия, способного сдерживать адские легионы на протяжении долгих веков! Не проходит и десятка лет, как очередной ваш брат душит надежды Белого Города. Я молчу об оскорблении, нанесённом семейству лорда Садкиила. Они тоже требуют сатисфакции. Этот, — палец верховного управителя ткнулся в сторону Раздора, — лишил девочку жизни. И не удивляйтесь, что мы хотим требовать Забвения! Каждый раз страдает исключительно наша сторона.       — С вашего позволения, лорд Сифирот, — поёрзав в кресле, начал Смерть, — технически, леди Каспея не мертва. Её душа…       — Утрачена! Потерянное дитя не сможет пройти через Источник Душ и переродиться для новой жизни.       — Потерянное всегда можно найти. — Раздор начинал понимать, к чему клонит его брат. И был очень даже с ним не согласен.       — Лимб запечатан. Даже у вас нет такой силы, чтобы выйти оттуда живыми, — отрицательно помотал головой управитель, — не говоря уже о том, чтобы вынести и душу.       — Уверен, если вы дадите такой шанс, мой брат что-нибудь придумает. А если нет, всё равно погибнет, пытаясь. Не так ли, Раздор? — Смерть снова обернулся на него и, недобро сузив глаза, ждал согласного кивка. Раздор не был согласен, но всё же сдался и кивнул.       Заметив согласие пленника, Аваддон и Сифирот переглянулись. Судя по сцепившимся взглядам у них состоялась быстрая телепатическая беседа.       — Дайте мне пару дней. Я отберу лучших солдат, чтобы они сопроводили вашего брата до места и проследили за выполнением поставленной задачи.       Раздор недовольно и громко замычал, проклиная всех и вся. Присутствующие с недоумением воззрились на него, совершенно не понимая значения рычащих стенаний.       — Думаю, мой брат хочет сказать, что большой отряд привлечёт много внимания. — Пальцы Смерти нетерпеливо забарабанили по подлокотнику. — Приграничные земли Лимба давно кишат демонами. Выбери кого-то одного, Аваддон.       — И что же помешает вашему брату разделаться с одним нашим воином и сбежать? — недоверчиво спросил Сифирот.       — О, если он так поступит, я сам приведу его к своим хозяевам и буду требовать того же, что и вы.       Брови верховного управителя поползли на лоб от удивления, но он всё же быстро совладал с собой, прочистил горло и, поднявшись из-за стола следом за Смертью, пожал протянутую руку Всадника в знак скрепления договора.       Двигаясь к выходу из кабинета, Аваддон жестом подал приказ капитану стражи, и тот словно бы без особой охоты расстегнул наручники Раздора, сорвал в пару быстрых движений кляп. Сифирот, замерший на пороге, строго посмотрел на обоих Всадников, но быстро переключил взгляд на Смерть.       — Я полагаюсь на ваше слово. Не разочаруйте.       Смерть согласно кивнул.       — Оставлю вас переговорить, но помните, вашему брату не дозволяется покидать пределы Белого Города до назначения наблюдателя.       Слуга закрыл дверь с другой стороны. И только створки сомкнулись, Раздор дал себе волю:       — Ты совсем умом тронулся? Как я достану долбанную девчонку из Лимба?       — То есть шагнуть в портал Забвения куда лучше, да?       — Да что угодно лучше, чем туда. Твою ж мать, Смерть. Мы туда сами многих древних отправили, не забыл? То-то языческие божества будут рады меня видеть.       — Только не говори, что боишься, — саркастично подметил Смерть.       — Иди нахер. Вот что. Просто на-хер, — зубоскалил Раздор, тыча брату указательным пальцем в грудь.       — Другого я и не ждал, — глядя куда-то под ноги собеседнику устало протянул Смерть. — Но раз уж ты так трусишь…       — Да блядь. Я не струсил, — Раздор несколько раз активно ударил ребром правой ладони по раскрытой левой, — я не хочу быть мальчиком на побегушках ещё и у Белого Города.       — Ты сам виноват, — напомнил старший Всадник. — И да, я свалю нахер, не закатывай глаза. Найди Вульгрима по пути в приграничье Лимба. У него найдётся нужная для перехода туда и обратно вещь. И да... — Смерть отошёл к столу Сифирота и вернулся от него с приятной глазу Раздора ношей. Два пистолета жёстко впечатались в голую грудь нефилима. — Не теряй их больше, ради всех святых. — На последних словах тон Смерти стал настолько язвителен, что Раздору захотелось утереть невидимый яд с лица.       Поняв, что всё ещё прижимает пистолеты к груди, как девица сползающие тряпки, Раздор быстро опомнился, крутанулся следом за уходящим братом и бросил ему в спину:       — С каких это пор ты стал таким заботливым? Я-то думал, тебе есть дело только до обожаемого Войны.       — Сказочный кретин, — еле слышно прошипел Смерть, стуча в дверь. — Жди тут, тебя скоро проводят до заставы.       Совершенно недовольный перспективами тащиться в неведомые дали Раздор пинком развернул кресло — ножки жалобно заскрежетали по лакированному паркету, — на котором сидел Смерть, и плюхнулся на бархатную сидушку. Дышать было тяжело, грудь распирало от злости. Его взгляд бесцельно и гневно блуждал по кабинету, но очень скоро заприметил кое-что любопытное. Пистолеты грохнулись на стол, исцарапав его, отколов пару щепок, а в цепкие руки Всадника попал хрустальный графин вина.       С первым глотком мир показался ему ярче. Со вторым — желаннее. С третьим и самым жадным глотком грядущие приключения виделись вполне заманчивой авантюрой.