Свидание

      - Неделю! Семь дней! – Кроули ходил взад-перед яростно жестикулируя руками, - разумеется, стоило у этой эгоистичной ангельской задницы появиться личной жизни, так все, можно исчезнуть! Этот Гавриил так хорош?!       Он остановился посреди комнаты и, устав метаться, обессилено воздел взгляд к потолку. Но, вместо какого-либо провидения, в который раз увидел лишь безупречный натянутый потолок, мутно отражавший его заросшую рожу словно в кривом зеркале. Как это обычно и бывало, вспышка ярости не прогорела в его разуме долго, уступив место другому болезненно знакомому чувству.       - Может я не прав и у него что-то случилось? – озвучил новую мысль Кроули, резво развернувшись на 180 градусов,- я жалок, знаю, можешь не комментировать.       Его вечный собеседник и не собирался ничего комментировать, сочувственно потряхивая сочными зелеными листьями из-за потоков воздуха из раскрытого настежь окна.       Надо сказать, что странная дружба двух странных людей зародилась еще в начальных классах и причина для ее старта была весьма прозаичной - устав бороться с бунтарскими наклонностями Кроули, учителя решили, что лучшим решением будет подсадить негодника к гордости класса и школы в целом - умничке Азирафаэлю. Чего учителя не ожидали, так это зарождения невероятно прочных и удивительно гармоничных отношений между абсолютно разными детьми буквально в первые недели "ссылки" Кроули. Чего учителя не ожидали совсем, так это того, что Азирафаэля научат прогуливать занятия.       В чем бы проблема с его лучшим другом не заключалась сейчас, мучаться в неведении Кроули себе позволить больше не мог. Они никогда не расставались и не теряли контакт надолго. Если у Ази проблемы - он обязан быть рядом. А если он просто настолько счастлив в новом статусе, что же, придется разыграть сцену неземной радости и поддержки. К тому же, Кроули чувствовал небольшую нотку вины за собой за свою реакцию в кафе неделю назад и, пожалуй, он задолжал извинения.       Извиняться словами было совершенно не в стиле Энтони Кроули, и нет, дело конечно было не в том, что вышеупомянутый Э. Кроули наотрез отказывался вообще признавать за собой какие-либо ошибки в девяносто девяти процентах случаев. Однако, как задобрить своего верного, падкого на гастрономические изыски друга, Кроули знал великолепно. Было решено заехать по пути в одно из их излюбленных мест в городе - кафе "Париж".       Ноутбук мерзко пилюкнул, возвещая о новом сообщении, и уже по первым буквам было очевидно от кого оно. Хастур отправил очередные правки к проекту. Кроули быстро отпечатал, что рассмотрит любые предложения этого придурка в рабочий день, а что касалось дня сегодняшнего - об этом красноречиво намекал смайлик со средним пальцем. Вот от кого Кроули был бы счастлив не получать ни слова в течении недели, а в идеале и дольше.       Захлопнув ноутбук, Кроули поспешил к гардеробу, напялив на себя первую попавшуюся выглаженную рубашку, джинсы и пиджак. Ключи от любимой четырехколесной малышки совместно с темными очками ожидали его на столике у входной двери. Пригладив рыжий хохолок на голове и бегло окинув себя взглядом в отражении зеркала, Кроули понял, что он по обыкновению демонически прекрасен и готов явить себя миру.       Сев за руль и выкрутив громкость радиоприемника, Кроули почувствовал себя гораздо лучше, чем еще пару минут назад. Все же предпринимать реальные шаги по решению мучавших проблем было гораздо более воодушевляющим решением, чем мерять шагами метраж гостиной и орать на растения.       "Париж" встретил Кроули уже ставшей родной потресканной вывеской и дурманящим запахом кофе, который ощущался даже на улице. И кофе здесь был так хорош, что мужчина только устало вздохнул и разрешил себе соблазниться на пару глотков местного божественного латте, хотя и планировал не брать ничего кроме обожаемых Азирафаэлем блинчиков.       От Парижа в "Париже" были только Эйфелева башня и Елисейские поля на фотообоях, да пара французских названий в меню, одно из них годами оставалось написанным с ошибкой. Кроули мог позволить себе ужин практически в любом фэшенебельном заведении города, довольствоваться омарами и дорогим шампанским, видом на город и обслуживанием первого класса. Но вместо этого почти каждую неделю он зависал здесь, слушал сплетни от хозяйки - Мадам Трейси, пил только кофе и наслаждался счастливой улыбкой Азирафаэля, приходившего в экстаз от местной кухни. И менять ему ничего не хотелось. Был в этом особый, по-домашнему уютный колорит, которого он не чувствовал более нигде.       - Как обычно смурной, Энтони? - заворковала мадам Трейси, рассчитывая посетителя, - еще и в одиночестве.       Сзади раздался знакомый шорох газетных листов. Кроули не нужно было оборачиваться, чтобы узнать кто в очередной раз собирается развязать свой длинный язык.       - Да, где твой дружок? Этот..., - голос старика стих, раздалось задумчивое мычание, - ах, забыл. Ну, белобрысый который. Гомик-южанин.       Мадам Трейси смущенно улыбнулась и пожала плечами, мол, "не обращай на него внимания". Именно так завсегдатаи "Парижа" по обыкновению и поступали, когда, буквально поселившемуся в кафе, престарелому сержанту Шедвеллу приспичивало поделиться своим авторитетным мнением. Все так же прекрасно знали о том, что сержант Шедвелл в жизни не служил в армии, а свое звание получил проведя молодость в странном подобии секты, исповедующей существование ведьм и прочей магической нечисти.       Впрочем, чисто с технической точки зрения Шедвелла было не упрекнуть - Азирафаэль действительно предпочитал строить отношения с юношами, а сам был родом из одного небольшого южного городка. Но интересовала ли Кроули техническая сторона вопроса, когда руки сжимали стаканчик до побелевших костяшек, а внутренний голос шептал, что его обжигающее содержимое можно очень эффективно использовать для избавления от нежелательных собеседников?       - Сержант, до моего ухода держите рот закрытым - и я расщедрюсь вам на обед, - прошипел Кроули.       Победоносная улыбка старика возвестила о полном согласии. Он вновь тряхнул газетой и, откашлявшись, уткнулся в нее взглядом, будто никогда и не встревал в разговор.       - Умница, - тихо прощебетала Мадам Трейси, потрепав Кроули по рукаву, - не стоит он твоих нервов. Лучше и правда расскажи, куда запропастился Азирафаэль. Я начинаю беспокоиться!       Кроули кашлянул:       - Он...       «... нашел себе спутника жизни. Очень воодушевлен и счастлив. Они работают вместе, а по вечерам наслаждаются хорошим вином, книгами и друг другом».       - ... заболел, - для убедительности Кроули сочувственно помотал головой и уткнулся в свой стаканчик с кофе.       - Надо же. - Мадам Трейси выглядела расстроенной, - Насколько все серьезно?       - Не очень. Он почти в порядке. Но я все же решил его навестить, поэтому и заказал его любимые блинчики.       - Замечательная идея! Они его мигом на ноги поднимут!       Кроули согласно мотнул головой и потянулся к телефону - проверить не ответил ли Аз на его сообщение о скором визите. Но, увы, экран был девственно пуст - никаких уведомлений.       Мадам Трейси аккуратно упаковала свежеиспеченные блинчики в фирменную упаковку "Парижа" и маркером дописала на ней пожелания скорейшего выздоровления своему любимому клиенту. Кроули поблагодарил ее, аккуратно уложив горячий сверток в сумку и оставил на кассе пару купюр в качестве чаевых и на обещанный Шедвеллу обед. Квартира его лучшего друга находилась минутах в десяти езды от "Парижа" и все эти десять минут Кроули тщательно старался сконцентрироваться на музыке по радио и дороге, а не на продолжении превосходных и недвусмысленных пророчеств о судьбе запропастившегося Азирафаэля.       Притормозив у скромного малоэтажного здания, он пригладил встрепавшийся хохолок на голове и, удовлетворенный видом в зеркале, глубоко вздохнул. Чуть помявшись и неуверенно постучав пальцами по рулю, мужчина чертыхнулся и, что-то прошипев про собственную нерешительность, наконец, покинул машину. Ключ от подъезда у него имелся. На крайний случай ключ имелся и от квартиры Азирафаэля, но до крайностей доходить не хотелось.       Чем быстрее порхал Кроули по лестнице к заветной двери, тем сильнее снедали его тревоги. Он прекрасно понимал, что большинство из них глупы и надуманны, но искреннее беспокойство за благополучие Азирафаэля стало настолько неотъемлемой частью его сущности за те годы тесной дружбы, что они провели вместе, что мужчина перестал предпринимать попытки задушить это в себе.       То, что беспокоиться было о чем, выяснилось сразу, едва перед Кроули распахнулась дверь. Хозяин квартиры удивленно и непривычно холодно оглядел его, но удивило гостя даже не это.       - Вот это сюрприз, - нервно усмехнулся Аз, неловко опираясь о косяк двери плечом, - что ты здесь делаешь?       - Я отправлял тебе сообщение.       - О, правда? – вновь нервный смешок, - я был немного занят, прости.       Сказать, что Азирафаэль выглядел потрепанным – не сказать ничего. На нем, вместо привычного домашнего комплекта, мешком висела безбожно измятая спортивная футболка, а вот спортивные штаны, контрастом, словно были на пару размеров меньше, чем нужно. Для педанта, коим Ази безусловно являлся, выглядел он так, будто оделся впопыхах и абсолютно во что попало. То, что бежал он к двери сломя голову было очевидно, ведь дыхание у его друга было словно….       И тут в голову Кроули камнем ударила мысль, которая, казалось бы соединяла все паззлы воедино.       - Ты один? – тихо спросил он.       - Что? – искренне удивился Азирафаэль, все еще переводя дыхание и с удивлением глядя на своего друга.       Сбитое дыхание. Испарина на лбу. Наспех надетая, не подходящая по размеру футболка, которую ранее Кроули никогда не видел. Его «занятость», не позволяющая даже взглянуть на чертов телефон и прочитать гребанное сообщение.       Это все имело смысл. Кроули надеялся только на то, что сейчас его лицо не выглядит так, будто он внезапно залпом заглотил лимон.       - Разумеется, я один. Поч…, - лицо его друга вмиг озарилось догадкой и тут же приняло чрезвычайно оскорбленный вид, - так, а с чего тебе вообще пришло это в голову?!       - А что пришло мне в голову? – не сдержал глуповатой, но искренней улыбки Кроули.       С его плеч будто бы упали все существующие на планете горные хребты. Однако, раз его первая мысль не оправдалась, вопрос о том, что за чертовщина происходит с Азирафаэлем оставался открытым.       Лучшие друзья не были бы лучшими друзьями, если бы им требовалась такая мелочь, как разрешение войти. Поэтому, без особых церемоний, Кроули протиснулся в дверной проем и прошел в апартаменты как к себе домой. Недоумевающий Аз засеменил за ним.       - И все же, Кроули, что тебя привело?       - Проезжал мимо и решил проведать тебя, мы давно не созванивались.       - Я предупреждал тебя, что на следующей неделе ежегодная ярмарка. Наше издательство как всегда попытается предстать во всей красе. Прости, я был погружен в это. Столько работы.       Кроули вспомнил, что Азирафаэль и правда говорил об этом в тот самый роковой день, когда заикнулся о свидании. Но, разумеется, это напрочь вылетело из его головы. Он даже почувствовал толику вины за то, что не удосужился принять это во внимание.       - Да, я помню, поэтому решил заскочить ненадолго. Я принес тебе….Что за нахрен?!       Азирафаэль проследил за взглядом Кроули и тяжело вздохнул. Наконец, паззл сложился по-настоящему. Его белокурый друг вовсе не скрывал в спальне любовника. Дело было в другом. В событии, пожалуй, еще более невероятном, если бы вы спросили у Кроули раньше.       - Никогда не видел беговую дорожку? – с поражением во взгляде проговорил он.       - У тебя – никогда. Как и тяги к спорту вообще, - Кроули обернулся, непонимающе разведя руками, - зачем тебе это?       - Что за глупый вопрос? Привести себя в форму, подправить здоровье.       Кроули тряхнул головой. Не иначе, чем стремный сон, верно? Тогда почему ни Азирафаэль в спортивках, ни беговая дорожка не исчезают?       - Нет, давай разберемся, - заявил Кроули, - ты терпеть не можешь спорт. Любой из его видов. Постоянно упрекаешь меня в том, что я, видите ли, быстро хожу, а ты любишь спокойный шаг. Годами убеждал меня, что упражнения – не для тебя, и ты предпочитаешь временами просто переходить на здоровое питание. Повторю вопрос: что за нахрен?!       Он знал этот взгляд: уязвленный и явно что-то скрывающий. Азирафаэль был ужасным лжецом и любую его задумку Кроули обычно развинчивал за пару наводящих вопросов. Это был классический случай. Сейчас его друг явно метался между вариантами продолжить свою никчёмную линию о здоровье или все же выложить как есть. Кроули выжидательно сложил руки на груди, явно показывая, что сдаваться не собирается.       - Ладно, - сдался Аз, по обыкновению нервно покусывая губу, - просто… Ну.... Гавриил ведет предпочтительно здоровый образ жизни и на неделе он пригласил меня на пробежку и…. Это было позорно, Кроули. Я чувствовал себя настоящей неповоротливой свиньей!       - Так дело в этом? – Кроули почувствовал, как привычная злость вскипает в нем.       - Да и он обеспокоен моим здоровьем. Это понятно…       - Его беспокоит, что ты не марафонец или что?! – яростно перебил Кроули.       - Нет. Он, - Аз замялся, - посоветовал мне измерить индекс массы тела, предложил помощь в разработке диеты и программы упражнений. Перестань кипятиться, Кроули, он прав. У меня есть лишний вес, от которого нужно избавиться. Я рад, что он готов помочь.       Кроули не знал, как ему открыть рот и не разораться при этом, поэтому держал его закрытым и сделал пару глубоких вдохов. Он был в бешенстве, в первобытной и глубочайшей ярости. Фантазия услужливо подкидывала ему одну за одной картины о том, куда он хотел бы засунуть Гавриилу его же советы. Они встречались всего ничего и этот говнюк уже раскрыл рот о физической форме Азирафаэля?       - То есть, для тебя настолько важно быть для него привлекательным? – наконец, членораздельно выговорил он.       - Ты не так понял меня. Его все устраивает просто он забот…       - Просто он гребанный диетолог и атлет! И, конечно же, его заботит только твое здоровье!       Азирафаэль и сам прекрасно все знал, выражение глубокой горечи застыло на его лице, но он все еще пытался отмахнуться от неугодных мыслей и поэтому активно мотал головой в отрицании вышесказанного.       - Так и есть, Кроули.       - Хорошо. Тогда может и это мне лучше выбросить? – он достал из сумки сверток из «Парижа».       На пару секунд взгляд Азирафаэля зажегся и Кроули показалось, что вот-вот его друг пошлет к чертям всю свою показушную озабоченность здоровым образом жизни, но тот лишь вздохнул, сглотнул и покачал головой.       - Ты был у мадам Трейси? Интересно как она…. спасибо, я бы очень хотел их, ты и сам знаешь, но мне нельзя. Сегодня день на углеводах и я…       - Отлично, - Кроули ядовито улыбнулся, - съем их сам. Бывай, Азирафаэль.       Своей обычной торопливой походкой Кроули поспешил покинуть квартиру Азирафаэля, чтобы как и неделю назад не наговорить лишнего. Ретироваться – лучший выход, чтобы не корить себя за излишне длинный язык. Да и его мнение, за имением куда более авторитетного, тут явно более никого не интересовало.       - Но ты же их не любишь, - с сожалением воскликнул Аз вдогонку.       - Да, но съем в память о своем друге, который никогда не стелился под чужое мнение и знал себе цену. Адьос.       Дверь за ним с грохотом хлопнула. Кровь стучала в висках, а глаз дернулся в нервном тике.       Кажется, лишнего он все же наговорил.