Like in my favorite book

С того разговора с родителями прошло несколько дней. Кацуки много времени проводил в своей комнате, любуясь цветком, что спер у матери из сада, и стараясь размышлять только о важном. Он думал о Мидории. А точнее, о том, что подумают окружающие; какая у них будет жизнь и какой она будет в сексуальном плане — это все станет огромным препятствием на его пути к лучшей жизни. Но он также подумал и о плюсах. Например, войны не будет. Они будут также богаты и сильны, как прежде. Еще это брак на всю жизнь, поэтому он больше не увидит рядом собой никого из тех, кто ему противен и безразличен. За ним будет висеть табличка с чьим-то именем, и это будет гласить, что он уже не один. А ведь точно… Появится человек, который будет ждать его дома. Это создание будет сидеть в поместье, у камина, осторожно поглаживая его по волосам и слушая его рассказы… Провоцируемый этой мыслью, парень не на шутку погрузился в размышления, иногда забывая позавтракать. Вскоре даже Киришима уже не старался спросить «Как дела?», когда тот проходил по коридору, что-то бубня под нос. Мицуки это тоже заметила и решила написать семье Мидории с просьбой о встрече, и как можно быстрее. Она, как и сама Мидория, считала, что им нужно встретиться еще и дать немного времени. Письмо было отправлено немедленно, пока Масару старался хоть немного разговорить сына на повседневные темы. Вскоре ответ пришел. Инко предложила, чтобы на этот раз они приехали к семье Бакуго на пару дней, и Мицуки согласилась. Это будет отличная возможность помочь своему сыну с выбором. Да и спасти оба королевства от страшной гибели.

***

Через пару дней Инко и Изуку приехали к дверям чужого поместья. Парень искренне ждал этой встречи. Он считал, что уж это точно должно разрешить их ситуацию, поэтому даже при виде чужих ворот светился, словно только что заправленная масляная лампа, стараясь осмотреть все и сразу. Вслед за Инко и ее сыном из кареты вышло еще трое человек: те самые слуги, с которыми Эйджиро выпивал, ожидая Кацуки. Они тащили довольно большой багаж и еще несколько корзин с различными подарками и гостинцами. Мидория не могла приехать хотя бы без маленького подарка, поэтому всю ночь решала, какие фрукты будут лучше. Вскоре ворота открылись. На самом пороге стояли Мицуки и несколько слуг. Светловолосая женщина не выдержала и, выбежав к Инко, крепко ее обняла. Не теряя ни минуты их и так ограниченного времени, она чуть ли не закричала: — Я так рада, что вы приехали… Спасибо вам огромное, — Мицуки со всей дури сжимала в объятиях Инко и вскоре перешла на Изуку. Парень был почти одного роста с ней, поэтому она спокойно дотянулась до его макушки, чтобы потрепать зеленые кудряшки. — И тебе большое спасибо, Изуку… Если у вас все получится с Кацуки, я буду так благодарна… Парень слегка усмехнулся и кивнул, проходя за Бакуго-старшей внутрь и оставляя матушку дворецким. За огромными воротами оказался не менее огромный дом — чуть ли не замок. Медленно подходя к дверям, Мидория заметил, что почти все окна открыты или попросту не имеют массивных штор, кроме тех, что были последними на третьем этаже. Если вспомнить поведение и характер Бакуго, то можно предположить, что именно там находится… он… Внутри поместье казалось еще больше и необъятнее. Роскошная мебель, выполненная то в слишком темных, то в слишком ярких цветах, стояла буквально повсюду. Огромные люстры, целая куча прислуги и внушающее зеркало посреди комнаты, стоящее там с неизвестной целью. Лестницы, что отходили в два конца поместья, кажется, тянулись на другие планеты. Ну, и конечно — золото. Оно украшало буквально каждую безделушку, будь то кресло или ручное зеркальце. Всего… слишком много. Зеленые глаза то и дело бегали по просторному помещению, пока Мицуки не позвала парня за собой. Он сразу побежал за ней, хоть все еще старался разглядеть все. Бакуго провела его по долгим коридорам, украшенным — как ни странно — портретами ее мужа и сына, и вывела его на небольшой балкончик, выходящий на другую сторону дома. Вот тут-то Мидория и не сдержал вздоха полного восхищения, увидев цветущий сад. Парень слишком любил растения, чтобы не схватиться за руки Мицуки и не сказать ей спасибо за такую возможность увидеть столько цветов и сразу. Тут же парень услышал чей-то кашель и повернулся на звук, сразу увидев знакомую светлую шевелюру. Отпустив руки Бакуго-старшей, парень опустил взгляд в пол. Кацуки, стоящий в дверном проеме, сам не был в восторге от этой встречи. Увидев, как мать выбежала с балкончика, оставляя их наедине, парень шумно выдохнул и подошел к краю, любуясь видом. Но куда бы он ни смотрел — взгляд всегда полз к парню, что стоял слишком близко. Поняв, что пропустить зеленоволосое чучело мимо взгляда не получится, блондин решил его осмотреть. Худенькое, совсем неказистое тело; огромные, глубокие зеленые глаза; немного нелепо растрепанные волосы; странная одежда и тонкие губы. Единственное, что сейчас внушало спокойствие и вызывало слабую улыбку — это маленькие, но довольно отчетливые веснушки, россыпью украшающие пухленькие щеки. Кацуки слегка ужаснулся своему желанию подойти и пощупать их. Слегка потянуть и, возможно, укусить, оставляя краснеющий след. — Черт бы тебя побрал… — ругнулся блондин и стремительно направился в сторону двери, командуя: — За мной, тупоголовый. Изуку никак не ожидал такого, но поплелся следом, так и не налюбовавшись красотой сада. Бакуго завел парня в свою комнату и плюхнулся на кровать, с интересом наблюдая за новой игрушкой. Зеленоглазый осматривался и почему-то хмурился. Комната слишком отличалась от того, что было внизу. Здесь почти не было изюминки: все слишком просто и на удивление чисто. Но что-то мешало нормально осмотреться. Например, прожигающий взгляд, который то и дело мерцал в темноте. Точно… Слишком темно для такой просторной комнаты. Парень неспеша подошел к окнам и, не спросив разрешения, раздвинул шторы, давая солнцу проникнуть теплыми лучами внутрь. Кацуки это не понравилось. Вскочив с кровати и довольно быстро оказавшись возле Мидории, он задернул шторы обратно. — Тебе никто не разрешал здесь хозяйничать, тупой задрот. Изуку был слегка ошарашен и не менее удивился тому, как блондин его назвал. — Прости… но… как ты только что сказал? Я не слышал такого ранее. Бакуго усмехнулся и самодовольно повторил: — Ты задрот. Не спрашивай, что это, но это не похвала… Надо было что-то придумать, чтобы было легче тебя звать… — сказал Кацуки, но имел в виду совсем другое. Ему нужно было незаметно издеваться над этим беззащитным парнем, потихоньку прогрызая его сознание изнутри. — Ты совсем бесполезный, Мидория Изуку… Будешь Деку… Ответ пока не последовал. Но Мидория, как только услышал, что его назвали как-то по другому, обрадовался, пока не понимая, что его обозвали. Ему просто нравилось новое прозвище, и он считал, что это их первый шаг, чтобы стать ближе. — Тогда… Ты, Кацуки Бакуго, будешь… — Изуку приложил палец к губам и, немного подумав, продолжил: — Каччан. Кацуки широко раскрыл глаза, как будто его контузило, и посмотрел на зеленоглазого. Это детское прозвище звучало, как самое настоящее оскорбление для сильного и, конечно, взрослого Кацуки. Глаза парня налились кровью от подступающей злобы и, подойдя вплотную к Мидории, блондин толкнул его. — Тебе кто разрешил раскрыть рот, шавка?! Парень еле удержался на ногах и был сильно напуган. Место, куда его толкнул Бакуго, сильно болело, и, схватившись за него, Изуку незамедлительно показал всю свою обиду, сильно изменившись в лице, и выбежал из комнаты, довольно громко захлопывая двери. Кацуки так и стоял там, возле окна, глупо глядя на закрытые шторы и прокручивая в голове одно единственное «Каччан». Это слово не давало ему покоя, и все же немного подумав, Бакуго открыл окно, давая ветру и солнцу немного похозяйничать в комнате. — Каччан, значит… Это будет интересная игра, Деку… — прошептал блондин, осматривая дали за окном.