Люси, у тебя не найдется шоколадки?

Красивое здание Викторианской эпохи возвышалось над нами, окруженное аккуратными кустами лаванды и железным забором. На портике над дверью колыхались на ветру серебряные обереги. Хотя масштабы Проблемы, как я уже говорила, существенно уменьшились, и правительство даже отменило комендантский час, люди все равно не спешили отказываться от средств защиты от духов. Может, оно и к лучшему. Локвуд уверенно пересек небольшой палисадник, разделявший нас и крыльцо здания, и позвонил в дверь. — Куда мы пришли? — спросила я, зябко поёживаясь от утренней прохлады, пробирающейся под то, что осталось от моих куртки и свитера. Локвуд не успел ничего ответить, потому что за стеклом двери уже показалось чье-то лицо. Человек по ту сторону пристально всматривался в происходящее снаружи. Готова поспорить, он принял нас за бродяг или старьевщиков: драная одежда, грязные лица, огромные рюкзаки за плечами. На его месте я бы точно не стала открывать нам дверь, а то и заперла бы на дополнительный засов от греха подальше и пригрозила полицией. Мало ли чего, вдруг еще латунные ручки повыкручиваем да с собой унесем. Но человек, видимо, узнал Локвуда по широкой сияющей улыбке, поэтому уже через пару секунд защелкали замки, и дверь распахнулась. — Мистер Локвуд! Не ожидал вас увидеть в такое время и в таком… Человек явно хотел сказать «в таком паршивом виде». Но, похоже, он был для этого слишком хорошо воспитан, поэтому он просто махнул рукой, приглашая нас войти внутрь. Мгновение, и мы оказались в теплом уютном холле со старомодной стойкой регистрации. «Это же отель!», — мелькнуло у меня в голове, но я была уже слишком уставшей, чтобы чему-то удивляться. — Я прошу прощения за беспокойство в такой ранний час, мистер Баррет, — улыбкой Локвуда можно было подсвечивать помещение вместо ламп, — Это моя коллега Люси Карлайл, мы были на задании неподалеку. К сожалению, нам не удалось вызвать ночное такси, и мы слишком устали, чтобы добраться до дома самостоятельно. Вот я и решил, что может у вас найдется пара номеров, чтобы мы могли привести себя в порядок и выспаться перед тем, как поедем обратно в Лондон? Человек, которого Локвуд назвал мистером Барретом, начал суетливо листать большой журнал регистраций, лежащий перед ним на мраморной столешнице. Пару минут он что-то бормотал себе под нос и хмурился, затем наконец оторвался от журнала и произнёс: — Мне очень жаль, мистер Локвуд, но есть одна проблема… Локвуд подался вперед и заулыбался еще (хотя куда уж больше!) шире, явно собираясь вступить в переговоры с собеседником. Я же тихо застонала внутри себя. Мне безумно хотелось спать, и я уже была готова идти ночевать под ближайшим мостом или в зале ожидания на вокзале. Мистер Баррет поправил очки, деликатно откашлялся и продолжил: — К сожалению, пары номеров у меня не найдется. В связи с сельскохозяйственной ярмаркой у нас небывалый наплыв посетителей. Но, памятуя о том, сколько вы для нас сделали и как мы вам обязаны, я могу предложить вам один номер на двоих — в него должны заехать только к вечеру, поэтому на несколько часов он полностью в вашем распоряжении. — Я вам очень благодарен, мистер Баррет. Вы нас очень выручили! Локвуд просиял как медный самовар. Мистер Баррет кивнул, взял с висевшей позади него пробковой доски ключ и повел нас вверх по скрипучей лестнице на второй этаж. Я мало где была, кроме родного дома и Лондона, поэтому в гостиницах останавливалась всего раз в жизни — в той злополучной деревне рядом с Ротвелловским институтом. Поэтому меня так поразил этот номер — на мой взгляд, он был пречудесный, хоть и немного старомодный, как и все здание. Впрочем, к тому моменту я уже была готова спать хоть на тюремной койке, лишь бы меня положили горизонтально и не трогали примерно сутки. Я огляделась: симпатичные обои в цветочек, аккуратный столик у окна с принадлежностями для чая, широкая кровать под небольшим балдахином… Стоп. До меня только дошло, что в номере кроме этой возмутительно прекрасной мягкой огромной кровати не было совершенно никакой другой мебели, пригодной для сна. А это значит… — Кажется, я сегодня буду спать на полу, — нарочито бодро сказал Локвуд, как будто прочитав мои мысли. Он скинул рюкзак, стянул с кровати покрывало с подушкой, нашёл в стенном шкафу запасное одеяло и попытался соорудить себе спальное место. Результат больше всего был похож на гнездо грифона. Или на постельку Фло Боунс, что уж там. — Иди в душ первой, Люси, — сказал Локвуд, на минуту отрываясь от своего грандиозного строительства. А мне повторять дважды и не нужно. Мягкий свет лампы струился на меня сверху, подсвечивая все мои недостатки. Я закусила губу и критически осмотрела себя в зеркале. Волосы повисли свалявшимися прядями, как шерсть у бродячей собаки. Лицо в грязных подтеках, синяки под глазами, царапина на лбу и припухшие губы. Руки по локоть в саже, несколько ногтей сломаны. Одежда в таком плачевном состоянии, что любой старьевщик примет за свою. Я до сих пор не понимала, как такой красивый, аккуратный и вечно отутюженный Локвуд мог обратить внимание на подобное страшилище как я. Вопреки сказкам, с годами я из гадкого утенка превратилась в гадкую утку. То ли дело Холли… Я стянула с себя пропахшую потом одежду, включила воду и встала под душ. Горячая вода смывала копоть и грязь, тело понемногу расслаблялось, и все тревоги стекали с меня вниз, уплывая в водосток. Все, кроме одной. Сквозь шум воды я слышала шаги Локвуда за стенкой. Странное дело, мы не первый год жили под одной крышей, и я никогда не испытывала смущения спуститься к завтраку в пижаме или ходить с тюрбаном из полотенца на голове. Никто из обитателей дома на Портленд Роу не стеснялся друг перед другом. Но сейчас почему-то мысль о том, что я выйду из ванной в одном халате навстречу Локвуд вызывала у меня… Даже не знаю, как и описать это чувство. Я одновременно и боялась этого, и замирала от предвкушения. Но выбора у меня не было: вся моя одежда была в крайне печальном состоянии. Кое-как я сполоснула белье и оставила сушиться на батарее — чтоб не совсем мерзко было одеваться позже, когда мы поедем домой. Накинула на себя халат, поплотнее его запахнула и ещё раз оглядела себя в зеркале. Стало ненамного, но лучше. — Сделаешь чаю, Люси? Я раздобыл нам у Баррета парочку сэндвичей. Это, конечно, не завтрак в номер с вышколенным официантом, накрахмаленными салфетками и хрустальными бокалами, но клянусь, сейчас я бы съел даже корочки от сыра, поданные в жестянке от сардин. Если его и смутил мой внешний вид, он никак это не показал. Все-таки Локвуд умеет быть чертовски тактичным и деликатным, когда хочет. Я остановилась у столика и включила маленький чайник. Было слышно, как Локвуд зашёл в ванную, через пару мгновений раздался шум воды. Внезапно я очень хорошо представила, как он стоит в душе, опираясь ладонями о прохладную плитку, опустив голову вниз. Капли воды стекают у него по лицу и шее вниз на плечи, затем в область ключиц, а потом продолжают свой путь прямо через его крепкий торс… Господи, Люси Карлайл! О чем ты только думаешь! Стоило парню тебя поцеловать, и голову тут же полезли всякие непотребства. Чайник вскипел, и я поспешно принялась заваривать чай. Я уже как-то говорила, что заваривание чая — замечательный ритуал, который помогает успокоиться и собраться с мыслями. Например, с мыслями об обнаженном Локвуде где-то в паре метров у меня за спиной. Лицо снова залила краска, руки мои дрожали. То ли от физического перенапряжения, то ли нет. Я слышала, как позади открылась и затем аккуратно закрылась дверь. Локвуд всегда был внимателен в мелочах. Не то, что Джордж — тот бы грохнул дверью об косяк с такой силой, что даже святые апостолы на небесах от испуга поперхнулись бы своей амброзией. К счастью, Локвуд был совсем не такой. Он двигался грациозно и бесшумно, будто дикая кошка, выслеживающая добычу в африканских саваннах. Вот и сейчас я даже не слышала его шагов, а он уже внезапно стоит за моей спиной. Ей богу, гепард, готовый поймать свою жертву. Господи, что он делает?! Сильные руки обвились вокруг меня и притянули к себе. Я чувствовала спиной, как ударяется сердце об его грудную клетку, и его ритм отзывался во мне волнами приятной дрожи. Видимо, именно эти ощущения имели в виду мои сестры под «возбуждением», когда рассказывали о кавалерах, затаскивающих их на сеновал. Очень непривычное ощущение, я вам скажу. — Спасибо, что сделала чай, Люси, — прошептал он мне на ухо, и я тотчас же покрылась миллионами мурашек. Уже который раз за последние часы я цепенела, не до конца понимая, как нужно правильно себя вести. Локвуд разомкнул объятия, взял со стола поднос с чашками и едой и присел на кровать. Я села рядом. Какое-то время мы молча и сосредоточенно жевали. Я украдкой рассматривала Локвуда: такой же халат, как и на мне, влажные волосы зачесаны назад, глубокие тени пролегли под глазами. И все равно он выглядел гораздо лучше, чем я. Дьявольщина какая-то. Мы доели сэндвичи, Локвуд убрал нашу посуду с кровати и сполз в ту кучу одеял, которую соорудил ранее. — Спокойной ночи, Люси, — и он с головой зарылся в своем лежбище, повернувшись ко мне спиной. Я забралась под одеяло и с наслаждением вытянулась на кровати. Даже с появлением Холли в нашем доме никогда не было таких белоснежных хрустящих простыней, как в этом отеле. Сейчас я наконец-то провалюсь в блаженный спасительный сон, и этот трудный и чертовски сумбурный день наконец-то закончится. Но, вопреки ожиданиям, сон не шел. Я лежала с закрытыми глазами и слышала, как внизу на полу ворочается Локвуд. Готова поспорить, ему было очень неудобно спать на холодном и продуваемом сквозняками полу. А что, если… — Локвуд, — позвала я его тихонько. Он ответил сразу же: похоже, ему тоже не спалось. — Да, Люси? — Иди сюда. В комнате было довольно темно, но я все равно разглядела, как он сел и недоверчиво уставился на меня. Видимо, он ждал от меня чего угодно, но только не приглашения в свою постель. О господи, я пригласила его ко мне в постель. Как я сразу не поняла, насколько двусмысленно прозвучали мои слова! Ничего удивительного, что Локвуд растерялся. Наверняка он подумал, что я пытаюсь его соблазнить, и теперь ищет повод мне отказать и убедить в том, что лучше он поспит там внизу как собака на придверном коврике. А я ведь ничего такого не имела в виду. Или все-таки имела? Локвуд колебался еще долю минуты, но за это время я успела десять раз пожалеть, что вообще открыла рот. Лучше бы я заснула сразу, как моя голова коснулась подушки. Тогда бы в нее не взбрели все те мысли, что носились в моей голове: Локвуд, постель, Локвуд, постель. Ого, он все-таки решился. — Надеюсь, я не помешаю тебе спать своим храпом, Люси? Скажи, если что. Он уже накрывался вторым одеялом, которое принес с собой с пола, выдерживая между нами приличную дистанцию. Все-таки он всегда ведет себя как настоящий джентльмен. — Нет-нет, все в порядке. Просто ты тоже заслужил нормальный отдых, Локвуд, а не вот это вот все, — я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее, но получился какой-то оскал гиены. Жаль, у меня нет такой харизмы, как у него. Было бы куда проще. Где-то вдалеке проехала скорая помощь, прорезая сиреной утреннюю тишину. Мне казалось, что я не сплю, но в то же время время и пространство перестали существовать. Я слышала, как Локвуд глубоко вздохнул и придвинулся ко мне ближе. Я чувствовала, как мне становится теплее. И одновременно с этим было ощущение, что все это происходит во сне. Не открывая глаз, я повернулась на бок и оказалась к нему лицом. Я могла лишь догадываться, смотрит он на меня или нет. Наверное, смотрит. Я подалась чуть вперед и ощутила его дыхание на своем лице. Внутри меня снова рождалось то щекочущее томительное ожидание, и оттого было страшно открыть глаза и посмотреть на Локвуда. Казалось, если я это сделаю, назад дороги уже не будет. Пропасть, зовущая меня вниз, окончательно затянет меня в свои недра. Я ощущала жар от его близости. Его голова уже была на моей подушке, наши носы практически соприкоснулись. Он молчал, и только по его прерывистому дыханию я понимала, что он тоже не спит. Во рту пересохло от волнения, которое с каждой секундой все усиливалось. Локвуд преодолел последние несколько миллиметров, разделявших нас, и прикоснулся ко мне своими губами. На этот раз я была готова ответить ему взаимностью. Мы то целовались, то дремали друг у друга в объятиях, а потом меня вновь будили поцелуи, которым он покрывал мое лицо. Локвуд прижимал меня к своей груди и гладил по волосам, то и дело прерываясь на очередную порцию поцелуев. Он вел себя как джентльмен, ни разу не попытавшись опустить свои руки куда не следует. Не то, что я бы этого не хотела, но мне было приятно, что он вот так по-своему проявлял ко мне уважение. Я была рада, что помимо халатов нас разделяло одеяло, в которое я плотно замоталась. Не поймите меня неправильно, мое тело буквально взывало о продолжении банкета. Но вместе с этим меня пугало то, что может произойти между нами, поэтому я гнала эти мысли прочь. Я подумаю об этом завтра. Мы заснули совсем поздно, на лестнице за дверью уже начали раздаваться шаги других постояльцев. И впервые за долгое время мне ничего не снилось. Какие уж тут сны, если реальность наяву превзошла все мои смелые ожидания?