Все омеги целуют своих альф

***

      — Чонгук. Слезь. С крыши.       Чонгук нервно хихикает и ползёт за друзьями к центру, уверенный, что там хён его точно не заметит. Потому что Юнги будет ругаться — это видно по его позе и слышно по голосу. Между прочим, ему, Чонгуку, уже тринадцать, он подросток, и имеет право делать всё, что захочет. Нога зацепляется за что-то, джинсы рвутся, и Чонгук тихо шипит, понимая, что теперь ругаться будет ещё и папа.       — Побежали, — говорит ему Джихён, кивая на соседнюю крышу. Между крышами провал, который Чонгука пугает, но у земли шуршит Юнги, вероятно, ищет способ залезть. У них в компании четыре альфы и один омега, а ещё Чонгук хочет доказать, что то, что он омега, не значит, что он слабый.       Все перепрыгивают, разбегаясь перед этим, очередь Чонгука настаёт очень быстро. Он подходит к краю, оценивает расстояние и сглатывает — стоит ему сорваться, хён и папа будут ругать уже не его, а его тело без сознания. И край крыши острый, ноги, скорее всего, поранит, если недостаточно далеко прыгнет.       — Ты прыгать будешь?       — Ну же, Чонгук.       — Давай быстрее.       — Не буду, — резко говорит Чонгук и отходит, падая на задницу и подтягивая к подбородку колени. Он не допрыгнет. Он омега. И это не преувеличение, он просто понимает, что не умеет и не сможет.       Друзья убегают дальше по крышам. Чонгук вытаскивает наушники и включает песню, продолжая прижимать к себе ноги. Порвал джинсы, нагрубил Юнги, залез на крышу. Опозорился. Об этом в классе, наверное, говорить будут ещё несколько дней. Идиот.       Чонгук чувствует, как Юнги мягко ступает и подходит к нему, может, что-то говорит, может, нет. Он не пугается, когда его поднимают и сажают к себе на колени, скорее, напрягается, ставит песню в плеере на паузу и вопросительно смотрит, стараясь не переводить взгляд вниз, на свои бёдра и бёдра Юнги. Это смущает. Чонгук знает, что хён не имеет ничего такого в виду, но всё равно дёргается дальше и усаживается на колени.       — Ты так быстро растёшь, — грустно усмехается Юнги и падает на крышу, раскидывает руки в стороны. Чонгуку нравится то, что он видит, нравится сочетание Юнги и солнца.       — Ты о крыше?       — Бог с ней, с крышей, я в двенадцать начал лазить, — посмеиваясь, произносит Юнги и улыбается ярко, сразу же нахмуриваясь. — Ты не о том думаешь.       — Хён, я...       — Ты не думай, что это что-то плохое, правда, в твоём возрасте это естественно, — тут же успокаивает Юнги. — Вот только мне тринадцать было десять лет назад, так что все эти скачки гормонов для меня остались в прошлом, да даже если бы и сохранились, я бы совершенно точно не рассматривал тебя в качестве сексуального партнёра. — Чонгук краснеет и быстро кивает, а после неуверенно поднимается повыше, ловя улыбку хёна. — Тебе тринадцать, мне двадцать три, ей-богу, если бы такое случилось, я бы добровольно отправился лечить свою голову, — шёпотом добавляет хён и морщится, видимо, вспомнив какую-то неприятную ситуацию.       — Хён, я не хочу даже думать об этом. — Чонгук вытягивается рядом с Юнги и прижимается. — Просто все говорят, обсуждают, — еле слышно бурчит он, смущаясь поднятой темы. Юнги раньше всегда уходил от разговоров, на все вопросы отвечал папа или дядя Тэхён. —  Мне кажется, они смеются надо мной. И эти их намёки. Тут в любом случае начнёшь думать не о том... Прости, да, ты прав, мне совершенно точно не стоит переносить их слова на тебя, ведь ты, пусть и альфа, кардинально отличаешься от...других. Ты умный...       Чонгук чувствует, как Юнги пожимает плечами, и ярко улыбается, а потом вспоминает то, что тот сказал до того, как поднял эту смущающую тему.       — Подожди, ты с двенадцати бегал по крышам? Хё-о-он.       — Завтра после уроков здесь. Будем тренироваться. А потом пойдём на спортивную площадку.       Чонгук смеётся, вскакивает на ноги и кружится. Он вздрагивает, когда Юнги хватает его и отрывает от опоры под ногами. Приходится обхватить талию хёна ногами, уверяя себя, что всё абсолютно нормально, уговаривая тело расслабиться. Но не получается, потому что Юнги кружится уже вместе с ним, и это страшно, и весело, и смешно, и удивительно. И кто бы что ни говорил, Чонгук знает, что ему, как никому другому, повезло с Юнги.

***