Подруга моей мамы

Все оставшееся время, что Ксюша была в городе — я проводила с ней. Любой свободный день и любую свободную минутку. Только с ней. Она даже как-то жила у меня целых четыре дня из-за того, что в общаге, где жила ее бабушка, она не могла спать. Вообще, ее в первый же день начали мучать постельные клопы, но сейчас у неё была просто истерика. Она не могла сомкнуть из-за них глаза ночью, поэтому каждый день жаловалась мне на это, что я просто сжалилась и позвала ночевать к себе. Но я не думала, что она останется на четыре дня. Не то, чтобы я была не рада. Просто не думала. Все таки Ксюша помогала мне отвлекаться от своих мыслей, хоть немного, но помогала. Порой я резко падала на кровать и начинала ныть. Не в смысле плакать, а просто ныть. Не знаю, как объяснить. Начинала загоняться. Тогда Ксюша била меня подушкой по голове и говорила, что сейчас тоже начнёт ныть из-за своего Саши. Она встречалась с парнем четыре года, два из них в этом городе, а другие два на расстоянии. И, оказывается, он ей изменял. Она узнала это уже на третий день, как только приехала. Вы бы видели, как она ревела. И как тяжело мне было смотреть на это и успокаивать. Не люблю успокаивать. Не умею, поэтому и не люблю. И когда она говорила: «я тоже сейчас начну ныть», то я сразу подскакивала, выдавливала из себя улыбку и пыталась вести себя, как ни в чем не бывало. Когда мы с Ксюшей расставались хотя бы на день — я позволяла себе все то, что не позволяла при ней. Я загонялась, ныла, ревела. В полной мере. Я убивалась и безумно скучала по Надежде. Я умирала от любви к этой восхитительной женщине. Интересно, как она там? Сейчас уже десять часов. Наверное, она сейчас сидит в домашней одежде, ее светлые волосы заплетены в высокий хвост, она лежит на кровати и готовится ко сну. От мыслей о ней губы невольно расплылись в улыбке, а из глаз потекли слёзы, ведь Надежда ложится спать с ним. С Виталиком! Меня мучает вопрос: как такая прекрасная женщина связалась с этим тупым мужланом? Он самовлюбленный хам, всегда смотрит на всех с презрением и я просто ненавижу его. Что она в нем нашла когда-либо? Мне спокойно лишь от того, что я знаю, что она не любит его. И она сама мне об этом сказала. Поделилась самым сокровенным. Со мной! Пусть она была немного пьяная, но она все равно рассказала мне об этом. Я посмотрела на экран телефона: от Полинки уже сообщений нет дня три. Окончательно обиделась на меня. Ну, вот как ей объяснишь, что мне категорически трудно с ней общаться? По крайней мере, пока что. Она напоминает мне Надежду, она ассоциируется с ней! Я не могу смотреть Полинке в глаза, потому что мне стыдно. Стыдно за то прекрасное чувство, которое я испытываю к ее матери. Господи, когда она иногда пристально смотрит на меня, чуть сощурившись, у меня такое чувство, что у меня на лбу неоновая вывеска «я люблю твою маму». У нас бывает такое. Неделю-другую у нас напряг в общении, а потом мы снова лучшие друзья. Я все время спираю это все на пмс, она лишь смеётся и говорит потом, что не обижается, хоть я и знаю, что она безумно сильно обижалась. Я долго думала, написать ли Полине, или нет? Смогу ли я снова совладать с собой, когда увижу ее? Я так не хочу обижать это маленькое чудо, но я не контролирую себя. «Ты обижаешься?» — все таки я не сдержалась и написала ей. Полина прочла сразу же и начала что-то печатать. «Все нормально. Давай погуляем завтра? Я послезавтра уезжаю и больше не буду приезжать в город до сентября» — ответила Полинка, как я и ожидала. Господи, я не заслуживаю такую подругу. «Соскучилась» — пришло ещё одно сообщение. Точно не заслуживаю. Блин, ну и как сказать, что завтра я не могу? Я писала и знала, что она уже не обижается на меня, но я не думала, что на этот раз пройдёт все так легко и она позовёт меня гулять на следующий же день. Обычно после наших примирений в сообщениях, мы не гуляли около двух дней, хоть и яро переписывались в сообщениях. Полина старалась сохранить свою гордость. А тут сразу же позвала гулять.... Я не могла пойти завтра гулять с ней. Не хотела и не могла. Завтра уезжает Ксюша и я хочу провести весь день с ней, проводить на вокзал и разреветься в полной мере. А с Полиной я успею провести ещё уйму времени. Я так и написала ей, сказала, что хочу провести время со своей подругой, которая уезжает в другой город. Она ответила «хорошо» и поставила в конце сердечко, дабы показать, что она не обижается. А я и так знала, что она не обидится. Полина не ревнивая, в отличие от меня. И она прекрасно понимает, что у меня есть ещё друзья, кроме неё, и я не могу проводить всё свободное время только с ней. А вот я не понимаю и я до жути ревную, когда Полина говорит, что идёт гулять с какой-то подругой. — Мам, так ты заберёшь меня с вокзала? — спросила я ее сразу же, как только она вышла из душа. У Ксюхи поезд в одиннадцать вечера, а все автобусы ходят только до десяти, а я очень-очень хотела проводить ее, поэтому я попросила маму забрать меня. Мама слегка виновато посмотрела на меня, она беззвучно сказала «блин», двигая одними лишь губами, но я сумела разобрать. — Я взяла сутки на завтра, я совсем забыла про твою Ксюшу, — ее голос звучал виновато. Я не обижалась, просто придётся идти пешком. Семь километров, ага. — Я Наде позвоню, попрошу, думаю, она не откажет. — Нет! — резко сказала я, услышав знакомое имя. — Только не ее! Мама удивленно посмотрела на меня, а я начала бегать глазами по полу, кровати, стенам, соображая, как лучше всего оправдать своё поведение. — Не хочу напрягать ее. — Ну хорошо, — мама не переставала на меня удивленно смотреть, слегка хмурив брови. Она аккуратно обошла меня и вышла из комнаты. Только когда она ушла, я разочарованно вздохнула. Конечно, я могла вызвать такси, но я такая жадная. Надо как-то завтра аккуратно сказать, что я не смогу проводить Ксюшу. А, может, сейчас позвонить? Чтобы сразу уже отделаться от этого разговора. Но только я хотела нажать на кнопку «вызов», как мама зашла в комнату и жестом мне показала, чтобы я убрала телефон. Я вопросительно на неё посмотрела. — Надя тебя заберёт, — сказала она, улыбаясь. Я медленно присела на диван. Ноги отказывались стоять. Блин, ну мама! Зачем?! Я же сказала, что не нужно! Все это я хотела ей сказать, но вместо этого лишь кивнула, слабо улыбнувшись. Вот что мне теперь делать? Я хотела и хочу увидеть Надежду. Безумно сильно хочу. Но я только начала приходить в свой привычный образ жизни и не знаю, как мое сердце отреагирует, когда я снова увижу. Боже, сколько мы не виделись? Честно, я даже сбилась со счёта. Я потерялась в днях. Потеряла счёт времени. Дни были однотипно-мучительные. И я просто съехала с колеи. — Что она сказала? — все таки решила спросить я. — Что заберёт, Саш, чего тупишь, — мама поправила сползающие очки и посмотрела на меня, как на идиотку. Я кивнула. Ладно. Больше ничего не буду спрашивать. Но раз она меня заберёт, значит она не против и ее это не напрягает, верно? Господи, но мне так стыдно. Я так боюсь снова посмотреть в ее глаза. И мне стыдно за тот пьяный звонок! Напоминание о моей ошибке — трещина на экране.

***

Было уже восемь часов вечера. Я сидела у Ксюши и смотрела за тем, как она перепроверяет, всё ли положила в сумки. Черт, я уже задолбалась плакать. Сегодня я разревелась, наверное, тысячу раз. Это так странно: стоит всего один раз дать себе слабину и ты потом окончательно становишься слабым. Если бы я тогда не разревелась перед Ксюшей, когда пришла жаловаться на жизнь, то сейчас бы не ревела тут. Когда Ксюха уезжала — при ней я не позволила себе и слезы проронить, но вот дома...Ема-мааа, я просто пришла и рухнула лицом в подушку и тупо рычала, как зверь какой-то. А сейчас сижу и плачу, хотя до ее отъезда ещё целых три часа. — Да чего ты? — таким писклявым голосом спросила Ксюша, делая милое личико, подойдя ко мне. Она ухватила мое лицо ладонями и вытерла слёзы большим пальцем. — Ещё приеду. — Опять через два года...Может, кто-то из нас не доживет? Ксюша удивленно на меня посмотрела и легко хлопнула по лбу. Все оставшееся время нам не дали провести вместе. Конечно, я была с ней, но не наедине. Все время с нами была то ее бабушка, то тетя, то мама без конца звонила и спрашивала у Ксюши, все ли она собрала. И поэтому время шло быстро. Ксюша поругалась со своей тётей, которая отказывалась меня с собой брать. Мол, места нет. Сказала, чтобы я ехала сама, если уж так хочу проводить ее. Я закатила глаза и все таки поехала своим ходом. Сначала очень долго ждала троллейбус, а когда он пришёл, то до отъезда Ксюши оставалось всего сорок минут. А до вокзала ехать двадцать минут, если он будет ехать быстро. Я все тряслась и все время смотрела на время, на следующую остановку. Ксюша мне звонила каждую минуту и спрашивала, когда я уже приеду. Господи, я так боялась, что поезд может уехать раньше. Я приехала за пятнадцать минут, поэтому с вокзала до железнодорожных путей — бежала. Я ещё и потерялась в этих путях, не знала, куда идти. Но, наконец, нашла Ксюшу и крепко-крепко, насколько смогла, обняла ее. Снова разревелась. Господи, ну и тряпка! Она обняла меня ещё крепче, ударила в плечо со всей силы (это она делать любила, всегда ходила с синяками из-за неё, а она — из-за меня) и сказала хватит реветь. Сама она уже все слёзы выплакала, ей просто было нечем. Она шепнула мне на ухо, чтобы я не переживала из-за своей любви, что все будет хорошо, и что я — самая лучшая подруга на свете. Пфф, а то! Я единственная, кто пришёл провожать ее из ее «друзей». Мы обнялись в самый последний раз и Ксюша села в поезд. Я не смогла на это смотреть, я убежала, и пока бежала — ревела. У меня зазвонил телефон и я испугалась, когда увидела ее имя! Она сказала, что приехала, а я лишь промычала «Ага». Не знаю, от чего больше у меня дрожал голос: то ли от слез, то ли от того, что услышала до боли родной мне голос. Ну и как я сейчас покажусь Надежде? Такой заплаканной и измученной. Со встрепанными и запутанными от ветра волосами. Когда я увидела ее — я улыбнулась. Блять, я улыбалась и плакала! Это было похоже на истерику. Она была одета в узкие чёрные джинсы, подчеркивающие ее стройные ноги и легкую свободную футболку. Сколько себя помню, она редко носила приталенные футболки. Ее шикарные волосы были заплетены в высокий хвост. Она смотрела прямо в мои глаза и улыбалась. Ее чудесные ямочки очень больно пнули меня в сердце, заставляя его бешено колотиться. — Ну чего ты, — Надежда слегка рассмеялась и обняла меня. Крепко. И обнимала она меня очень долго. Неужели, мне нужно выглядеть перед ней размазней, чтобы получить объятия? Нужно выглядеть жалко? Чтобы меня хотелось пожалеть? Я осторожно отстранилась от неё, вытерла с глаз слёзы и широко улыбнулась. Пусть она думает, что со мной все хорошо. Не нужно меня жалеть, даже если мне этого хочется. Даже если пожалеть меня хочет Надежда. — Увидитесь ещё. Я кивнула. Она вновь приобняла меня за плечи и повела к своей машине. Я села сзади, спереди сидела Полинка. — Ну ты и нытик, — сначала говорит Полина и тянется ко мне, чтобы поцеловать в щеку. — Привет. Она такая хорошая подруга, что ты ее из-за неё так плачешь? — ее голос звучал спокойно. Словно, это был вопрос по типу «как дела?». В голосе не было слышно ни ревности, ни злости. — Отстань, — я решила не отвечать на столь глубокомысленный вопрос. Надежда усмехнулась, слушая наш разговор. — Так, Сашка, — Надежда повернулась ко мне и хитро улыбнулась. — Мама твоя все равно на сутках, дома делать нечего, ведь так? Я осторожно кивнула, уже понимая, к чему она клонит. Боже мой, она серьезно? — Переночуешь у нас! — воскликнула Полинка, затем сделала глаза, как у кота из Шрека и очень смешно поджала губы. — Пожалуйста-пожалуйста! — А Виталик? — я проигнорировала Полину и слегка грубовато и с вызовом посмотрела на Надежду. Она удивленно и слегка непонимающе на меня посмотрела. — А чем тебе Виталик мешает? — Надежда медленно приподняла одну бровь. И я втянула шею в свою футболку, мне почему-то не по себе стало от этого ее жеста. Я бы ответила, что ее муж наглый хам. Тупой мужлан. Самовлюблённое чмо и быдло. Но я лишь пожала плечами. — Ну, если тебе так спокойнее будет, то Виталик у родителей, его нет дома. — Тогда поехали, — я окончательно расслабилась и откинулась на спинку сиденья и развела руками. — Просто, мне кажется, что Виталик был бы очень против, если бы я приехала. — С чего ты взяла? — Надежда завела машину и сделала такой голос, словно она очень удивлена. Но она сама лучше меня знает, что Виталик очень нервный и его раздражает практически все. И если бы я неожиданно заявилась к нему домой — у него бы случился нервный срыв. — Вам виднее, — решила я ограничиться таким ответом. Сама поймёт. Надежда слегка устало посмотрела на меня через зеркало и решила замолчать. Блин, мне не по себе стало. Я ее обидела, да? Я хотела уже извиниться, как Полина повернулась ко мне и начала разговор: — Сколько вы с ней знакомы? — С кем? — я не поняла про кого спросила Полинка. Тогда она закатила глаза и вздохнула. — С подругой со своей. Мои брови невольно взлетели вверх, когда я услышала в ее голосе раздражение. Боже мой, неужели этот человек что-то чувствует! И главное что? Ревность! — Знакомы со второго класса, но общаться начали в восьмом, — я пожала плечами и хитро посмотрела на неё. — А что? — Ничего, — она резко отвернулась, взмахнув своими волосами чуть ли не перед моим лицом. Пытается скрыть, что она ревнует меня. Я заметила, как Надежда слегка улыбнулась, а у меня крышу уже снесло...Она легонько ткнула дочь в бок и сказала: — Что за ревность, Полиныч? Полина ничего не ответила. Я не видела ее лица, но уверена, что она нахмурилась и надула губы, потому что Надежда рассмеялась, взглянув на неё.

***

Как только мы приехали и зашли домой, Надежда сразу спросила, хочу ли я кушать, но хоть и хотела, все равно отказалась. Это так странно, я знаю эту женщину очень-очень давно, так почему же до сих пор стесняюсь даже есть при ней? Я попросила только чай, Надежда пила кофе. Я заметила, что она его очень любит, но у неё все равно такая белоснежная улыбка, словно она только что их отбелила. А Полина, видимо, безумно хотела кушать. Только ложка сверкала. — Сашка, что будем делать на твой день рождения? — спросила меня Надежда, а я чуть чаем не поперхнулась. Она хочет провести мой день рождения со мной? О, Господи. Да плевать! Плевать, что мы будем делать, главное, чтобы она была рядом! — Не знаю, придумаем что-нибудь, — я сказала это слегка шепотом и пожала плечами. — До него ещё две недели. Дайте насладиться моей молодостью. — Ой-ой-ой, — женщина улыбнулась. — Ты поедешь на следующие выходные к нам? — спросила Полина с полным ртом спагетти, которые свисали до самого подбородка, мы с Надеждой синхронно рассмеялись. — Хотелось бы. Ещё два раза съезжу и все, в свою деревню до конца лета умотаю. Я вздохнула, но не сказала это с грустью. Наоборот, мне безумно хотелось к себе в деревню. К своей бабушке и дедушке, котику и собаке. К сёстрам, друзьям. Безумно соскучилась по всем. Одна беда — Надежда. Наверное, я сойду с ума без неё. А, может, и не сойду? Буду скучать, да. Но от скуки ещё ведь никто не умирал, да? У Полины от моих слов выпали макароны изо рта, она сразу погрустнела. — Как?!! А если мы к тебе приедем?!! — спросила Полинка. Я рассмеялась. — Пятьсот километров? Девять часов на автобусе? Да пожалуйста! Да, один минус — моя бабушка живет очень далеко! Хотя, мне нравится ехать целый день, слушать музыку и спать, спать, спать. У неё в деревне чудесно. Воздух там очень чистый, мало домиков, один лишь лес почти. Но, тем не менее, у меня там много друзей, потому что почти в каждом домике живет очень большая семья. И я всех-всех знаю. Полина тяжело вздохнула, понятно, что она не собирается ехать девять часов. — Ты точно не хочешь кушать? — участливо спросила Надежда, проведя рукой по моему бедру. По телу пробежался миллион мурашек и я от этого жеста резко подскочила и пролила чай прямо на длинную футболку Надежды. Вот я дура! Женщина тоже резко поднялась, осматривая свою белоснежную футболку с пятнами от чая. Она посмотрела на меня, слегка приоткрыв рот и приподняв одну бровь. — Сорян, — только и я сумела сказать я. — Ничего, — она улыбнулась и принялась снимать с себя футболку. Прямо здесь, на кухне. Даже не стесняясь меня. — Что случилось, кого увидела, что так резко подскочила? — спросила она у меня. Но я не могла ответить. Я скользила взглядом по ее шикарной груди, подавляя в себе желание сорвать этот белый бюстгальтер и прикоснуться. Скользила по ее обнаженным плечам, которые безумно хотелось поцеловать. — Паука, — все таки смогла ответить я и отвела взгляд, хоть это и было сделать очень трудно. Полинка, услышав про паука, тут же подскочила с криками, тоже опрокинув кружку с чаем. — Господи, дети, — улыбнулась Надежда и повернулась спиной. Я смотрела на удаляющуюся фигуру...шикарную фигуру, которая, видимо, направлялась в ванную. Надежда по пути стянула с себя бюстгальтер и мне открылся вид на полностью обнаженную спину. Боже мой, у меня даже во рту пересохло, а свой чай я пролила на неё. Если бы я знала, что так случится, я бы пролила на неё чай давным-давно! Она такая шикарная и я так сильно люблю ее. Полинка сильно ткнула меня в бок. — Часто на чужих мам засматриваешься? — ее вопрос стал для меня оплеухой. Голос Полины звучал с издёвкой, но отдавал серьёзными нотками. Неужели я действительно так сильно засмотрелась на неё, что аж Полина заметила? А заметила ли это Надежда? Хочу убежать отсюда, далеко-далеко. — Бывает, — я опёрлась рукой о стол и слегка поиграла бровями, сначала нахмурив их, а потом чуть приподняв. Мой голос тоже звучал с некой издёвкой. Не хотелось показывать, что я действительно засмотрелась на ее мать. Полина рассмеялась, явно не воспринимая мои слова всерьёз. И тогда я облегченно выдохнула. Пронесло....