Подруга моей мамы

С того самого дня, как я видела обнаженные плечи Надежды, спину, очертания ее прекрасной фигуры не выходят у меня из головы. Я не понимаю, как можно быть таким совершенством? В ней идеально все: начиная с внешности, заканчивая ее характером. Я просто не могу перестать о ней думать. Эта женщина глубоко засела в моей голове, вросла в мою кожу и течёт по моим венам. Я просто живу от выходных до выходных, потому что в выходные — мы ездим к ним в деревню и я вижу ее. Вижу ее счастливую улыбку, когда я выхожу из машины. Вижу ее ямочки на щеках. И в тысячный раз схожу с ума. Интересно, если бы моя мама узнала, что я по уши влюблена в ее лучшую подругу? Что я не представляю своей жизни без неё? Что бы она сделала? Разорвала бы с ней связи? Бррр. Даже думать об этом страшно. Я не могу сказать, что не могу дышать без Надежды, потому что дышу. Но без неё дышать тяжело. И, порой, я начинаю задыхаться. — Приехали, — донёсся до меня голос мамы. Я нехотя разлепила глаза и поежилась от холода, обняв себя руками. Толстовка совсем не спасала. После сна мне всегда холодно, несмотря на то, что сейчас довольно таки тепло. Я только сильнее вжала голову в свою толстовку, чтобы она закрывала мою шею. Возле дома стояла Надежда и улыбалась. Господи, это так мило, что она всегда выходит нас встречать, словно мы приехали за тысячу километров и не виделись сто лет. При виде неё у меня отвисла челюсть. Она выглядела просто шикарно! Она всегда выглядит так, но сегодня просто сногсшибательно. Ее волосы были распущены и даже завиты, это такая редкость. Я привыкла видеть ее с высоким хвостом, но когда она распускает волосы — я готова пускать слюни. Надежда никогда не красилась, у неё и без того были выразительные черты лица, но лёгкий макияж только сильнее подчеркивал ее глубокие голубые глаза и аккуратные тонкие губы, которые я безумно хочу поцеловать. Обтягивающее синее платье до колен...Оно прекрасно подчёркивало ее стройную фигуру. Я смотрела на неё и лишний раз убеждалась, что в такую женщину невозможно не влюбиться. Только вопрос: для кого она так вырядилась? Стало даже как-то грустно. Раз она сегодня такая красивая, значит точно куда-то собралась. И мне не удастся провести с ней много времени. Ко мне подошла Полинка и обняла меня, а я все не сводила взгляда с ее мамы. Блин, надо бы отвернуться, чтобы она опять не сказала, что я смотрю на ее мать. Но, черт, я вообще не могу! И я заметила, что она тоже смотрит на меня. Надежда улыбнулась и подмигнула мне, я чертовски смутилась. Я нелепо поджала губы и махнула ей рукой, быстро отворачиваясь от неё. — Куда она так? — спросила я у Полины. Мы отошли подальше от машины и я достала сигарету, сразу же поджигая. Я кое-как высидела эти два часа, безумно хотелось курить. Иногда могу в день выкурить всего лишь половинку сигареты, а иногда и пол пачки. — У папы сегодня день рождения. — У Виталика? — переспросила я и получила кивок. Мне было очень непривычно, когда Полина называла Виталика папой. Надежда вышла за него замуж, когда Полинка была уже большая, но она все равно порой зовёт его папой. Черт, ни за что не поверю, что Надежда вырядилась для него. Да он не заслуживает этого. Он не заслуживает Надежду. Мне кажется, что дело здесь не в Виталике, а в этом Васе, от которого моя Надежда без ума. — От тебя же сигаретами будет пахнуть, — остановила меня Полина, когда я хотела вернуться обратно. Но я махнула рукой: плевать. Мне семнадцать скоро, почувствовала себя взрослой. Но это было очень-очень зря. Кто же думал, что на мою маму нахлынет поток нежности и ей захочется меня обнять. — Курила, что ли?! — строго спросила мама, слегка шлёпнув меня по плечу. Я улыбнулась и выставила вперёд руки, чтобы мне ещё раз не прилетело. Я бросила взгляд на Надежду, она улыбнулась и повела бровями. Этот жест так и кричал «доигралась?». — Да это я курил. Налетели на девку, она рядом стояла, вот дымом и пропахла, — басистый голос раздался над ухом и мужская рука похлопала меня по плечу. — Привет, Саня. Я закатила глаза и шумно выдохнула: Виталик. Я промычала «ага» в ответ. Мне всегда казалось это каким-то милым и необычным, когда у мужчины светлые волосы. Вот серьезно, у Виталика они просто белые! Считала очень красивым, когда у мужчины такие серовато-голубые глаза. И когда он предпочитает носить исключительно белую одежду. Но смотришь на этого Виталика, которому достались светлые волосы и голубые глаза, то сразу морщишься. С виду он такой белый (во всех смыслах этого слова) и пушистый, а на деле...просто хамло. Виталик быстро поцеловал Надежду в губы и я шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы. И начала скрипеть ими от злости. Я сжала кулаки, подавляя в себе желание ударить ему по губам. Душу мне греет только то, что Надежда нехотя поцеловала его в ответ, незаметно ото всех вытирая губы ладонью. Но я то заметила. Надежда положила голову мужу на плечо и мне стало не по себе. Зачем она это сделала? Ну зачееем? Господи, если она устала стоять, то пусть только мне скажет, я на руках ее носить буду, лишь она бы не клала голову на плечо этому уроду. Почему я так ревную? Я же вижу, что она не любит его. Я же знаю это. Она ведь сама сказала! Но все равно ревную. Слишком сильно.

***

Мы сидели с Полиной и смотрели старый диснеевский сериал по ноутбуку. Подруга предложила вспомнить нашу молодость и я охотно согласилась. Интернет здесь очень плохой, поэтому на паузах, которые обычно длились минут пять, мы разговаривали. И интернет тупил очень-очень-очень часто! — Может, ты мне когда-нибудь расскажешь о своём парне? — спросила я подругу. Она глянула за дверь и закрыла ее плотнее, словно кто-нибудь стоял за дверью и специально нас подслушивал. — Его зовут Ваня и он просто чудесныыый, — воодушевленно начала Полина. В общем, ничего внятного я так и не услышала, кроме того, что он зайка, лапочка и солнышко. Я хотела как-то аккуратно спросить, было ли у них, но подумала, что Полина снова начнёт обижаться, говорить, что не маленькая и все такое. Если Ваня и вправду такой замечательный, как она описывает и не требует от неё секса через месяц отношений, то я безумно за неё рада. — Пойдёмте торт кушать, — в комнату заглянула Надежда, и Полина рванула на кухню с криками «тооорт». А я осталась сидеть на месте и ждать, когда же прогрузится серия. Если там этот противный Виталик, то я точно не пойду. Я почувствовала напряжение в воздухе и мне стало не по себе. Некомфортно и неудобно. Тогда я подняла взгляд, чтобы понять, что же не так, и увидела, что Надежда никуда не ушла, а стоит и смотрит на меня, улыбаясь. — Ты вообще кушаешь? — спросила меня Надежда, подходя ко мне ближе. Я затаила дыхание, когда она вообще села рядом со мной и пронзительно смотрела в мои глаза. Она сидела до неприличия близко ко мне. — По праздникам, — решила я отшутиться. Надежда улыбнулась своей белоснежной улыбкой, и я не смогла сдержать свою. Но когда я каждый раз не сдерживаюсь и улыбаюсь зубами, то быстро сжимаю губы. Как же мне стыдно за свои брекеты. — Так сегодня праздник. Пфф, ну да. Праздник. Только не у меня. И я знаю, что уж точно не у неё. — Худеешь, что ли? — спросила она и положила руку на мое бедро. — И так ляжек нет, за что парни держаться будут? Надежда слегка сжала мое бедро и я нервно сглотнула. Она до сих пор не убирает руку. Сижу сейчас, как идиотка, пытаюсь подавить улыбку и вспоминаю, как вообще дышать. А мое сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Мне кажется, что даже Надежда слышит его бешеный стук. Я серьезно, если она сейчас не уберёт руку, то увидит перед собой шестнадцатилетнюю девку с сердечным приступом! Она незначительно провела рукой вверх-вниз от коленки до конца бёдра, и я больше не смогла терпеть этой сладкой пытки. Я быстро вскочила, ссылаясь на судорогу в ноге. Пока я изображала судорогу, Надежда на меня понимающе смотрела, чуть сощурившись. Видимо, вспоминала эту боль в ноге. В какой-то момент я замерла, словно никакой судороги и не было. Я скользила взглядом по ее стройным ногам, поднимаясь выше и выше. Она такая красивая. Такая идеальная. — Вы шикарно выглядите, — я не удержалась и произнесла это вслух, но сразу же закрыла рот ладонью. Блин, как же глупо это выглядело, наверное. Но Надежда только широко улыбнулась и слегка посмеялась надо мной, затем склонила голову набок, откровенно рассматривая меня. Мне стало не по себе от этого взгляда. — Спасибо, — она резко поднялась и схватила меня за руку. — Пойдём, посидим со всеми, — Надежда поменялась со мной местами, теперь она шла сзади, положив мне руки на плечи. Я ощущала ее горячее дыхание на своей шее. Мы вышли на большую веранду, где стоял огромный стол. Не знаю, почему здесь. Вроде бы собирались отмечать на улице. Сейчас было мало народу, только семья, да и мы с мамой и Кириллом. К вечеру будет больше. Надежда отрезала мне кусочек торта, причём огромный кусочек. Я села рядом с Полинкой, а Надежда села с Виталиком. Настроение сразу улетучилось. Я медленно отправляла кусочки торта к себе в рот с таким взглядом, словно обиделась на весь мир. — Злобно жуешь торт? — Полинка ткнула меня в бок. — Что случилось? — Невкусный. — Отдай мне, — подруга забрала у меня тарелку и начала уплетать мой кусок. Я кусала ложку от злости, глядя на них. Мне кажется, все заметили, что со мной что-то не так, кроме Надежды и Виталика. — Саш, по пясярику? — шепотом предложил Кирилл. Я переглянулась в поисках мамы, но она, видимо, вышла покурить. Я кивнула, и Кирилл протянул мне стопку с водкой. И я выпила, даже не поморщившись, только запила потом соком. Полстакана выпила, чтобы эту горечь перебить. — Ты зачем? — шепнула мне на ухо Полина. Я лишь пожала плечами и продолжила сверлить взглядом ее мать. Мне стоило огромных усилий, чтобы не взбеситься, когда Виталик нарочно запачкал губы кремом от торта и полез целоваться к Надежде. Я лишь шумно втянула воздух через стиснутые зубы, когда Надежда поцеловала его, собирая весь крем. Я быстро выбежала. Слишком тяжело смотреть на это. Боюсь, что скоро я точно вмажу Виталику по губам. Мне нужно успокоиться и пока не успокоюсь, я туда точно не вернусь. Я порыскала по карманам и вздохнула: забыла пачку сигарет. Возвращаться туда будет ударом по моей гордости. Поэтому, я просто позвонила Полинке, чтобы она забрала мои сигареты. Подруга вышла совсем в другой одежде, в которой сидела дома. Она надела спортивные штаны и толстовку. — На, — Полина протянула мне пачку, не забыв кинуть не меня презрительный взгляд. — И пошли погуляем, скучно с ними сидеть. Только сходи накинь кофту. Я закатила глаза: сейчас же лето. Тёплые ночи, не замёрзну. Так и пошла в футболке. Мы уже целых полтора часа мерили деревню, ходили туда-сюда без какой-либо цели. И все же это было лучше, чем сидеть с нашими родителями. За полтора часа я уже скурила три сигареты, сейчас курю четвёртую. — Ты чего такая напряженная сегодня? — спросила меня подруга. Я только пожала плечами и сделала сильную затяжку. — Секреты опять? Я вздохнула, грустно взглянув на Полину. Что ей сказать? Я чувствую себя такой мразью, что не могу рассказать ей о том, что меня мучает. И что мучает меня — ее мама. На улице неожиданно хлынул дождь, причём очень сильный и сразу же, не морося. И укрыться было негде. Полинка быстро побежала под черемуху, но и там все равно нельзя было до конца спрятаться. А я стояла. Никуда не собиралась бежать. Я стояла под этим ливнем, разведя руки и смотря в небо. Волосы мгновенно промокли, футболка стала противно прилипать к коже, как и штаны. Про обувь я молчу. Полинка говорила, чтобы я подошла к ней, и смеялась надо мной. Она пыталась перекричать шум дождя. Мне даже не было холодно. Было так хорошо и спокойно. Словно дождь смывал все негативные эмоции, грустные моменты. Но я все таки забежала под эту черемуху, притащив с собой большое полено, и бросила под деревом. Мы с Полинкой на него уселись. Конечно, оно было мокрое, но нам уже без разницы. Мне уж точно. Когда дождь стих и только слегка моросил, мне стало безумно холодно. Я обнимала себя руками и дрожала, но возвращаться я не хотела до сих пор. — А почему темно? Сейчас же белые ночи, — решила я спросить, когда до меня дошло, что на улице полная тьма, хотя всего было одиннадцать вечера. Даже фонарей нигде не было, лишь в нескольких домах горел свет или отражался телевизор. — Какие белые ночи? Середина июля уже. Они кончились, — подруга посмотрела на меня, как на идиотку. Точно же. Я совсем потеряла счёт времени. Лето так быстро проходит. Я посмотрела на подругу, та тоже дрожала. — Пошли домой давай. Полина поднялась, тяжело вздохнула и удивилась пару. Да, на улице и вправду так холодно, что даже пар изо рта выходит. Хоть мы и замёрзли обе до безумия, все равно шли медленно, наслаждаясь тишиной. Слышен был только лёгкий ветер и изредка лай собак. Слава богу, что дождь прекратился. Мы не хотели возвращаться домой, там сейчас наверняка все пьяные. Как и ожидалось, на улице стояла Надежда и Виталик, они, видимо, ругались. Потому что когда мы подходили, Виталик яро жестикулировал, а когда подошли, то перестал. Никто из них не обратил внимание на то, что мы промокли до нитки, нам было только лучше. Только когда мы зашли, на нас накинулась моя мама и бабушка Полины. Велели быстро переодеться и под одеяло. Мы так и сделали. Снова включили свой сериал и пили горячий чай. — Что за жуть? — мой взгляд пал на детскую маску волка, что висела на дверце шкафа. Она была вся потертая и выглядела довольно крипово. Сегодня я точно здесь не засну. — Бабушка нашла. С садика ещё осталась. Я взяла эту маску, надела и посмотрела в зеркало. Реально жуть. Но снимать ее пока не стала, лишь подняла ее на голову. Она была на резинке, поэтому не падает. А потом я и вовсе про неё забыла. — Я сейчас, — сказала я подруге и пошла в коридор, рыться в карманах Кирилла. Ну, блин, мои сигареты промокли, а он из-за одной штучки не подаст в розыск, я думаю. Покурить — это был просто повод. Мне жутко хотелось послушать, о чем говорит Надежда с Виталиком. Это подло — подслушивать чужой разговор, но я должна убедиться, что с ней все в порядке. Я закурила на маленькой веранде, через щелочку наблюдая за ними. Хотела подойти поближе к щелке, но мне помешала маска на голове. Черт, совсем забыла ее снять. Мне не было видно лица Надежды, потому что она стояла ко мне спиной. Но я видела лицо Виталика. Он был пьяный и злой. У него бешеные глаза сейчас. Мне даже стало страшно. До меня доносились лишь обрывки фраз, он пытался говорить тихо, поэтому я не могла вникнуть в суть разговора до тех пор, пока я не услышала слово «давалка». Я сделала сильную затяжку и кулак невольно сжался, ломая сигарету прямо в руке. Но я зашипела, когда коснулась пепла. Как он может так говорить? — Тебе че не хватает, я не пойму? — Виталик... — Заткнись! Я прикрыла глаза, слушая их. Но до меня донёсся звук хлопка. Я резко подняла голову, уже намереваясь подойти, но резко затормозила, потому что хлопок повторился. Мне показалось, что Виталик ударил Надежду, но ударил себя по щеке: комары кусаются. Как я поняла, Виталик узнал про ее Васю. Наверное, Надежда хотела уйти к нему, но наткнулась на Виталика. Но это все равно не даёт ему права так говорить про неё. Он сам виноват, что не смог удержать такую шикарную женщину. Виталик постоянно грубит ей и обижает. Надежда работает за них двоих, чтобы прокормить семью. И этому ублюдку ещё чего-то не хватает? Да он должен хвататься за неё обеими руками, но строит из себя хрен пойми что. Тюфяк и размазня. Не такой мужчина Надежде нужен. Ох, не такой. — Шалава, я все для тебя делаю! — снова сказал Виталик. Мои кулаки сжались сильнее прежнего и я шумно выдохнула. Надежда хотела уйти, но он резко развернул ее к себе. Я уже сделала шаг, но так и не решилась. Клянусь, если он ещё раз оскорбит ее, то я врежу ему! Я клянусь, сука, я разобью ему все, что только смогу! — Шлюха! Он замахнулся на неё, но она увернулась. Я сжала кулаки в самый последний раз, натянула маску волка на лицо, словно маньяк какой-то, и надела поверх капюшон. На улице было темно и я ещё была в чёрной одежде, плюс Виталик пьяный и я решила: была не была. Но я не могу так больше. Не могу это слушать. И не могу позволить, чтобы этот урод ударил ее. Она не заслуживает этого. Плевать, что будет потом. На все плевать. Я подбежала и ударила Виталика в лицо...