Подруга моей мамы

Виталик отступил на шаг, запнулся обо что-то и упал. Я сглотнула, быстро рванула, куда глаза глядят, но Надежда резко схватила меня за руку и одним резким движением руки подняла мою маску кверху, а я быстро надела ее обратно в надежде, что она не успела увидеть мое лицо. Но она увидела. Да и кто ещё это мог быть, кроме меня? — Ты? — одними лишь губами прошептала Надежда. Она не была злой и раздражённой. Она была просто удивлена. По щекам была размазана тушь. Но она все равно выглядела прекрасно. Сука, это он ее так довёл. — Нет, — растерянно ответила я и убежала. В смысле, блин, «нет»? Она видела мое лицо, а я все равно ответила «нет». Вот же дура. Я побежала в сарай, который находился за их домом, хотела закрыться изнутри, но не получилось. Черт, что же я наделала? Нет, я не жалела, что ударила Виталика. Я просто не знала, что теперь делать дальше. Как объясняться завтра? Как смотреть в глаза Надежде? А если Виталик узнал меня? — Черт, — крикнула я ударила ногой в стену сарая. Послышался шорох, а после недовольное басистое «му». Похоже, я разбудила корову бабушки Вали. Я легла на большую кучу сена и закрыла руками лицо. На губах я почувствовала вкус крови и посмотрела на руку: она была в крови. Пришлось обтереть ее об одежду и я поняла, что это не моя кровь. Костяшки не были сбиты, видимо, я разбила Виталику нос, или губу. Или куда я там попала. Так и надо этому уроду. Только что теперь будет, Господи? Мне даже страшно подумать. Страшно возвращаться. Нет, сегодня я точно не зайду в дом. И не зашла бы завтра, если бы была возможность. Но тогда уже начнут поднимать панику. Сегодня мне повезло тем, что все были выпившими, и сейчас им не до меня. Я лишь написала Полинке, чтобы не теряла меня и отключила телефон. Блин, тут довольно холодно и комары не дают покоя. А самое главное, что здесь темно, а я жутко боюсь темноты! Но мне слишком страшно возвращаться. Я могла бы вернуться ради того, чтобы проведать обстановку, но тоже не решалась. Вдруг, наткнусь на Виталика, или на Надежду? Я аккуратно подошла к дверям, за ними было все тихо. Не было слышно никаких криков и разговоров. Либо Виталик вырубился и так и уснул на земле, либо просто успокоился и заткнулся. Я знаю, что я поступила глупо и необдуманно. Чертовски неправильно. Я — никто. И я никакого права не имею вмешиваться в ее жизнь, в ее отношения, в ее семью. Я же просто дочь ее лучшей подруги. И я просто люблю ее невозможно сильно. Мне нужно было хорошо подумать, прежде чем бежать на него с кулаками. Но как я могла думать, когда увидела, как он замахнулся на Надежду? Мою Надежду. У меня дико сжалось сердце, когда я увидела ее щеки, которые были все в туши. Ее заплаканные глаза. Я боролась с желанием обнять ее, прижать к себе и никуда не отпускать. Но я убежала. Убежала, как последняя трусиха. А сейчас сижу в сарае на куче сена с коровой! Здесь холодно и меня жрут комары. Что я, господи, наделала? Я все таки решила включить телефон, все таки скучно тут будет сидеть всю ночь. Да ещё и весь день. От Полинки сразу несколько пропущенных, я написала ей смс: «Я в сарае у вас. Только не говори никому». Полина прочитала и ничего не ответила. Наверное, она сейчас думает о том, что я точно больная на голову. Полина думает об этом очень часто, мне кажется. Я услышала шорох где-то за дверью, но даже не стала прятаться. Знала, что это Полина. — Ты чего здесь? — Полина кинула мне тёплую кофту. Откуда она узнала, что я замёрзла, как собака? Боже мой, она точно чудо. Я быстро надела кофту и обняла себя руками. Как же, блин, тепло! У неё ещё и в руках была кружка чая и сухарики. — Никто не спросил, зачем ты чай на улицу несёшь? — я взяла горячую кружку из рук подруги и блаженно сделала глоток. Полинка рухнула рядом со мной и открыла сухарики. — Не, они там бухать продолжают. Всем пофиг. — Все хорошо там? — осторожно спросила я. Полина резко повернула голову в мою сторону. Взгляд у неё был очень серьезный. — Папа упал, нос разбил. Но сейчас хорошо все, снова смеётся и продолжает отмечать. Господи, какая же я тварь. Я разбила нос человеку, которого моя лучшая подруга называет папой. Я самая плохая подруга на свете. — Воу, — только и смогла сказать я. Очень сильно пыталась сделать голос удивленным, но, думаю, все равно не получилось. Полина достала из кармана комаринку и протянула мне. Да она читает мои мысли! Ещё чуть-чуть и меня бы сожрали. — Это ведь ты ударила Виталика? — неожиданно спросила меня подруга. Я чуть не поперхнулась чаем и резко покраснела, зажмурившись. Я чувствую, что она на меня смотрит, но я не могу посмотреть ей в глаза. Смелости не хватает. Поэтому, я просто отвернулась. — Откуда ты знаешь? — напрямую спросила я. Отнекиваться уже нет смысла. — Ты вышла и так не вернулась. Зато вернулся Виталик с разбитым носом, а ты сейчас, почему-то, сидишь здесь и не можешь зайти домой. Потому что боишься? Боишься, — томно произнесла подруга. С каждым словом мне становилось трудней дышать. — Я ведь не тупая. Господи, да я знаю. Я знаю! Мне хотелось сказать, что она самый мудрый человек из всех, кого я знаю. Она мыслит не так, как все. Смотрит на мир не так, как все. И она сама не такая, как все. И я просто не заслуживаю такую подругу, которая после того, что я ударила ее отчима, пришла ко мне, принесла толстовку и чай и сейчас сидит здесь со мной в холоде, а не дома в тепле. — Просто скажи, зачем? Я вздохнула, поставила кружку на пол и села на корточки перед Полиной, взяв в свои руки ее ладони. — Ты же знаешь, что мой папа ещё тот тиран? — осторожно начала я, обдумывая в голове, что сказать. — Он бил мою маму у меня на глазах, оскорблял всеми матами мира. И из-за него я стала психованной. И не могу терпеть, когда такое происходит на моих глазах. С людьми, на которых мне не все равно. Я соврала раньше, чем подумала. А, может быть, и одновременно. Нет, мой папа и вправду был такой. Тиран, деспот и монстр. Он бил мою маму на моих глазах, унижал и оскорблял. В детстве и даже уже в более сознательном возрасте меня постоянно мучили кошмары. А в них папа издевается над мамой. И я правду из-за него психованная и неуравновешенная. У меня проблемы с нервами. Но это все неважно. Ударить Виталика меня заставило совсем не это. Мне наплевать, когда кто-то ругается. Но если этот кто-то ругается с моей Надеждой — ему не жить. И я не могла сказать Полине правду. Не могла сказать, что безумно сильно люблю ее маму и готова порвать за неё любого, кто на неё «неправильно» посмотрит. Полина понимающе кивнула, внимательно смотря в мои глаза. — И я вышла покурить и услышала, как твой папа, — я закатила глаза и с презрением произнесла последнее слово. — Он просто грязью поливал твою маму. — Да, я видела, как ты на них смотрела, когда мы пришли, — Полинка понимающе кивнула и я облегченно вздохнула, повернувшись спиной к подруге. — И видела, как ты смотрела на мою маму. Как смотришь. Я прикрыла глаза ладонью и порывисто выдохнула. Сейчас мне уж точно стыдно смотреть ей в глаза. Неужели, у меня реально на лбу вывеска, где написаны все мои чувства? Мне так страшно поворачиваться. Сейчас же наша дружба на глазах разбивается. И я никак не могу ее удержать. — Как я на неё смотрю? — я все таки повернулась и теперь уверенно смотрела в глаза подруги, без малейшего испуга. Терять уже ничего. Полина поднялась с сена и приподняла одну бровь, подойдя слишком близко ко мне. — Как не должна смотреть. Я сглотнула. Неужели, это сейчас происходит со мной? Неужели, она действительно догадалась? Да лучше бы она сюда не приходила. Мне и так сейчас тяжело, и я не знаю, что теперь делать. Но я решила сделать ход конем: — Че ты несёшь?! — я нахмурилась и попыталась сделать раздражённый голос. Хотелось полностью опровергнуть ее догадки. Чтобы она сама поняла, какую глупость сморозила. Когда драки не избежать — бей первым. — Да признайся, — Полина говорила ровно и спокойно, в отличие от меня. И это пугало. Какой, нафиг, признайся? Да ни за что в жизни. Да я лучше умру, чем признаюсь, что я люблю ее маму. Она думает, что это так легко? Да что же случится с нашей дружбой? Я не хочу сразу потерять двух самых близких мне людей. Но, видимо, этого уже не избежать. Я повернулась к ней и уже открыла рот, чтобы сказать, но Полина начала первая: — Тебе нравится Виталик и ты ревнуешь его к моей маме, поэтому ты ударила его! Я нахмурилась и не сдержала усмешку, а потом и вовсе рассмеялась во весь голос. Неужели, этот умный человечек что-то неправильно понял? Как мне может нравиться Виталик? Да как он может нравиться хоть кому-то? Полина смотрела на меня, слегка улыбаясь. Видимо, она тоже начала сомневаться в своих словах. А у меня уже живот начал болеть от смеха. — А причём тут то, как я смотрю на твою маму? — успокоившись, спросила я. — Ну, типа видишь в ней конкурентку, — тихо сказала подруга, наверное, боится, что я снова буду смеяться. Но и правильно делает, потому что я снова рассмеялась. Полина ударила меня в плечо. — Да хватит. Я еле как перестала смеяться и все же посмотрела подруге в глаза. — Ты пересмотрела своих сериальчиков, — я похлопала подругу по плечу. — Что за бред ты несёшь, Полин? — я взяла ее за обе руки и усадила на сено. — Поверь, если я влюблюсь в Виталика, то ты узнаешь об этом первая. То есть, вообще не узнаешь, потому что этого не будет. Я терпеть не могу его, ты же знаешь. — Они правда с мамой ругались? — Ругался Виталик, а мама твоя просто стояла и слушала. А я не могла это спокойно слушать. — Прости... — прошептала Полина, положив голову на мое плечо. — Ну ты и фантазёр. Полина рассмеялась, а я облегченно выдохнула. Больше не позволю себе ничего такого по отношению к Виталику и Надежде. Даже долгих взглядов. Лишних разговоров. Не позволю. Полина ведь правильно все поняла. Единственное, в чем она ошибалась, так это в том, что подумала не на того человека. Но в остальном ведь все верно. И мне страшно подумать о том, что, однажды, она догадается. — Пошли домой, папа серьезно думает, что он упал, — Полинка улыбнулась и поднялась с сена. Я помотала головой. Мне стало легче от этого. Но ещё один человек мешал мне вернуться в дом. — Мама не злится, — словно прочитав мои мысли, сказала Полина. Что ж, от этого стало легче. Но я все равно не хотела возвращаться. Все равно было страшно, стыдно и стремно. Я легла на сено, всем видом показывая, что не собираюсь никуда идти. Подруга вздохнула и легла рядом со мной. — Ты не обязана сидеть со мной. — А я хочу посидеть с тобой. Мы лежали рядом в холодном сарае на куче сена и просто болтали обо всем на свете. Если это не дружба, то она и не нужна мне. Пусть у меня будет только моя Полина, которая со мной и под тёплым одеялом сериалы готова смотреть, и в холодном сарае всю ночь лежать. Мы действительно проговорили полночи, а потом Полина вырубилась и я обняла ее, чтобы она не замёрзла. И мне стало теплее. Поэтому, я тоже уснула. А разбудил меня дурацкий петух, который орал своё тупое кукареку уже четырнадцатый раз! А потом ещё и корова подошла и облизнула мое лицо. И я резко соскочила. Я не видела себя со стороны, но, мне кажется, сено у меня торчало отовсюду. Из одежды и из головы. Полина ещё спала. Ей, видимо, не мешал ни петух, ни корова, которая ела сено прямо возле головы подруги. Проснулась она только из-за моих громких движений. — Как спалось? — спросила я у неё и глотнула холодного вчерашнего чая. Проверила свой телефон: мама звонила два раза. Я сразу же перезвонила, поставила на громкую связь. — Вы где? — спросила моя мама, я кивнула Полинке, чтобы она ответила. — У Данила, — ответила подруга. — Дуйте домой, убираться будем, а тебе, Саш, вещи ещё собрать. — Я же ничего с собой не брала. От Данила меня заберёте, ладно? Не дожидаясь ответа, я сбросила. — Кто такой Данил? — спросила я у подруги. — А я откуда знаю? — Полина улыбнулась и поднялась с сена, отряхиваясь. Полинка сказала, что ей очень хорошо спалось. Даже лучше, чем на диване. Честно, мне тоже. Правда, я каждые два часа просыпалась из-за того, что действия комаринки заканчивалось и приходилось заново мазаться. — Короче, скажешь моей маме, что я на дороге буду стоять, она меня увидит, там и заберёт. Подруга кивнула, забрала пустую кружку и побежала домой. За ночь я так и не набралась смелости вернуться. Поэтому, я посидела тут ещё немного и осторожно пошла к нашей машине. Мы никогда ее не закрываем, когда приезжаем сюда. Я пыталась идти тихо и незаметно, чтобы меня не видно было из окна. На мое счастье, никого не было на улице. А пересекаться я ни с кем не хотела. Я осторожно, почти бесшумно открыла дверь машины. — Эй, волчонок. Я замерла и вздохнула, услышав голос Надежды за моей спиной. Черт, ну почти получилось ведь! Я не стала поворачиваться. Так и замерла на месте, не сказав ни слова. Черт, сейчас из-за этой маски ко мне приживется новая кличка? — Даже не попрощаешься? Я помотала головой, так и не повернувшись. Я не видела ее лица, но четко услышала усмешку. О, да. Она смеётся надо мной. — Объяснишься? Я таки повернулась, а то было как-то неудобно. Надежда была в привычном для меня виде: с высоким хвостом и в простой домашней одежде. Она смотрела на меня, склонив голову набок и улыбаясь. — Он бы Вас ударил, — сразу выпалила я, разведя руками. Ну ведь как я могла спокойно стоять, зная, что он сейчас ее ударит? Да никак. И она должна это понимать. — Что-то ты слишком вовремя подоспела. Подслушивала? — Неет, — быстро ответила я, помотав головой. — Вышла покурить и услышала ваш разговор. — Ну, то есть, подслушивала? — Надежда вскинула одну бровь и скрестила руки на груди. Она не выглядела злой, но она была серьёзной. Хоть она и улыбалась, она все равно выглядела серьезно. И мне стало не по себе. — Да. Но он бы Вас ударил, — вновь повторила я, голос мой предательски дрогнул. — Спасибо. Но больше так не делай, ладно? — Не бить Виталика, или не подслушивать? — с издёвкой спросила я. — Ничего из этого не делай, — Надежда чуть сощурилась. — Извините, — я виновато опустила глаза в пол. Больше не могла вынести этого взгляда. Обычно, ее глаза улыбались, а сейчас они были серьёзными. Ее глаза всегда напоминали мне что-то тёплое и приятное. Как море. А сейчас они напоминают холод. Как лёд. Я услышала, как она вздохнула, а после ее удаляющиеся шаги. — Пока, Саш. Класс! Теперь я точно все испортила. Да она же в первый раз в жизни не обняла меня на прощание.