Подруга моей мамы

Да, я сказала ей это. Твердо, уверенно и прямо в лицо. Но лучше бы не говорила. Я и не собиралась говорить. Никогда! Клянусь, больше никогда в жизни не буду пить. Полина замерла, мне кажется, она вообще даже не дышала. А потом ее брови взлетели вверх, и я поняла, что она очень удивлена. Конечно, блин, она будет удивлена. Я думаю, что она просто в шоке. Около минуты она молчала, внимательно рассматривая меня и вообще почти не моргала. Я мигом протрезвела. За одну секунду. — Давно? — спросила подруга стальным голосом. Я нахмурилась и робко кивнула. Честно, я упустила тот момент, когда именно влюбилась в ее маму. — И молчала? — я снова кивнула. Вообще, я никак не ожидала от этого человека того, что произошло в следующую секунду. Она ударила меня. Не оттолкнула, не влепила пощечину, а нормально так ударила. С кулака и со всей силы. Из носа сразу хлынула кровь, стекая по губам и подбородку. Черт, она ударила меня... — Иди на хуй, — сказал мне мой близкий человек. Полина послала меня, а в итоге сама ушла, не забыв напоследок хлопнуть дверью. Я просто стояла, облизывая кровь, которая стекала на губы, и ничего не понимала. Не верила в то, что произошло сейчас. Не понимаю, за что мне достался этот удар? Может быть, этот вопрос покажется глупым, но я правда не понимаю. Разве я виновата, что влюбилась в ее маму? Она думает, что я влюблена, и жизнь для меня теперь сахарная вата? Да я уже задолбалась от вечных мыслей и загонов. Она думает, что мне легко? Что я просто взяла и влюбилась, потому что захотела? Влюбилась не в девушку, а в женщину. Не просто в женщину, а в маму. И не просто в маму, а в маму своей лучшей подруги. Она думает, что я это специально? Что я это контролирую? Что могу разлюбить ее по щелчку пальцев? Нет, солнце, это так не работает. Но я бы все на свете отдала, лишь бы это все-таки работало. Она же не глупая, она должна все понимать. Так почему не понимает? — Блять, — рыкнула я и ударила рукой в стену: дурацкая привычка, которая досталась от отца. Бить стены. Вообще, я не могу держать себя в руках. Либо стены бью, либо Виталика в лицо. Наверное, Полинка сейчас поняла, почему я все-таки ударила ее отчима. Вот за что мне все это? А куда сейчас пойдет Полина посреди ночи? Вот куда? Ее отпустили под мою ответственность, а я сейчас так подставляюсь. Она маленькая, случиться может все что угодно. Плевать я хотела на то, что она сейчас не захочет меня видеть, но я ручаюсь за неё. Поэтому и побежала за ней. Она никуда не ушла, стояла около подъезда, обнимая себя руками и переминаясь с ноги на ногу. Смотрела на звездное небо и о чем-то думала. Обо мне, естественно. Боюсь представить, какой у нее сейчас ураган мыслей в голове. — Полина, — шепотом произнесла я, мне дико было страшно говорить громче, потому что я вообще сомневаюсь, имею ли право теперь говорить с ней. — Отвали от меня. Я не выдержала. Подошла к ней и положила руку на плечо, но она брезгливо скинула ее с себя, резко поворачиваясь ко мне лицом. Взгляд не предвещал ничего хорошего, в глазах плясали какие-то бесы, даже стало страшно. — Тебе еще въебать? — Попробуй, — я безразлично пожала плечами, хоть уже и морально готовилась к удару, но его не последовало. Полина только фыркнула и отвернулась. — Я виновата, объясни мне? — вздохнула я. — Разве я выбирала, в кого влюбляться? — Закрой свой рот. И я закрыла. Не потому что она мне сказала. Нет, совсем не поэтому. Мне хотелось еще много чего ей сказать. Я замолчала, когда подъехала знакомая машина. Машина ее мамы. Надежда вышла, хлопнув дверью, и с озабоченным видом подошла к нам. — Мам, поехали, — потянула ее за руку Полина, но Надежда не спешила. Она остановила свой взгляд на моем лице, внимательно рассматривая его. Конечно, оно было все в крови. Она и подумать не могла, что это сделала со мной ее дочь. — Кто тебя так? Что случилось? — Надежда вырвала свою руку из хватки Полины. Она подошла ко мне слишком близко, ухватив мое лицо ладонями, пачкая свои руки в крови. Я улыбнулась и взглянула на Полину, которая замерла и испуганно косилась по сторонам. Черт, мне стало так обидно. Может быть, я и мразь, но не настолько. Неужели она действительно думает, что я сейчас скажу, что это она меня ударила? Нет, родная, не переживай. — Парня не поделили, — ответила я, глупо улыбнувшись. — Может, девушку? — язвительно спросила Полина, выглядывая из-за спины матери. Она хочет поиграть со мной? Что ж. Ну ладно. — Тогда уж женщину, — тем же тоном ответила я, улыбнувшись на одну сторону лица. Я почему-то получила огромное удовольствие, глядя, как Полина выходит из себя и как сжимаются ее кулаки. Понимаю, что я сейчас не имею права даже и звука издавать, но я ещё и умудряюсь огрызаться. Сейчас я не права и понимаю это. Но я псих. И играть со мной — это как играть с огнем. В конечном итоге все равно будет пожар и что-нибудь да сгорит. В данный момент горит наша дружба. Надежда непонимающе косилась на нас обеих, в глазах испуг. Боже мой, она переживает за меня? Но ведь все в порядке. Переживать сейчас стоит не за меня. — Объясните мне, что здесь, господи, происходит! — Надежда слегка повысила голос. А что ей объяснить? У нее для этого есть дочь. И это ей решать, объяснять все или нет. — Саша! — чуть прикрикнула она на меня, когда молчание затянулось. Я даже вздрогнула от неожиданности. — А че я-то? — Откуда кровь? — в голосе проскользнули строгие нотки. — Да подралась, — фыркнула я. Надежда пристально посмотрела на меня, слегка прикусив нижнюю губу. Она действительно переживает за меня, это видно. И Полине не нравится это. Не нравится, что ее мама обращает на меня внимание и прикасается ко мне, вытирая кровь с моего лица. Полинка пыхтит, шумно и часто дышит, а кулаки сжимаются и разжимаются. — Тебя домой отвезти? Я посмотрела на Полинку и усмехнулась. Если я соглашусь, то она меня точно убьет, поэтому я только помотала головой. — Сама дойдет, — огрызнулась Полина. А я глубоко дышу, пытаюсь успокоиться, чтобы не сорваться. — Я останусь. Никуда не хочу уходить, веселье только началось, — я беспечно пожала плечами. Черт, я говорила так убедительно, что сама себе поверила. Но больше всего на свете я хотела свалить отсюда. — Саша... — Мам, да поехали, — крикнула Полина. — Поругались? — спросила она, словно в пустоту, потому что никто из нас так и не ответил, а Полина настойчиво тянула ее за руку. — Я позвоню, — шепотом, чтобы слышала только я, сказала Надежда. И я кивнула, быстро забегая в подъезд, чтобы не смотреть, как они уезжают. Когда я зашла в квартиру, все так и продолжали пить, меня, казалось, вообще не потеряли. Но когда я вернулась к ним в комнату, то они сначала обрадовались, а потом испугались. На лице так и осталась засохшая кровь. Ничего объяснять я сейчас не хотела, поэтому просто махнула им рукой, мол, потом расскажу. Мне налили штрафную, как выразился Коля, я лишь помотала головой и ушла в другую комнату, попросила, чтобы никто не заходил. Вообще, мне хотелось уехать отсюда, но я не могла вернуться вот так вот посреди ночи, ибо мама будет переживать. Мне хотелось зарыться в одеяло и лежать так днями напролет, но я сейчас сижу на холодном полу в неизвестно чьей квартире. И сидела довольно долго, не знаю точно, сколько. В соседней комнате шум потихоньку прекращался, а значит, мои друзья уже вырубаются. Надежда позвонила, как и обещала. — Да? — Не спишь? — шепотом спросила она, тогда я посмотрела на время: четвертый час утра. — Не сплю. — Что случилось, Саш? — сразу спросила она, голос был взволнованный. А что я ей отвечу? Я не думала, что она действительно позвонит, поэтому отмазки не придумала. — А что случилось? — Почему с Полиной поругались? — Если она не рассказывает, то я уж точно не скажу, — легко ответила я, мысленно благодаря Полину за то, что не рассказала. Я услышала тихий смех. — Она мне то же самое сказала. На душе как-то стало спокойнее и теплее, что ли. Вот сейчас я поняла, что такое настоящая дружба. Между нами сегодня такое произошло, но мы обе держим язык за зубами. Не решаемся рассказать, потому что не знаем, имеем ли право рассказывать такое. — Маме моей не позвонили, надеюсь? — Алекс... Я сглотнула. Зачем она сейчас это сделала? Зачем так назвала? — Алекс, — кивнула я, улыбаясь. — Нравится, — сказала Надежда. Все бы ничего, но она не спросила. Она просто озвучила мои мысли. — Полина ударила тебя? Я замялась на пару секунд, нервно кусая нижнюю губу. Надежда не дура, ее не проведешь, но я постараюсь. Постараюсь из-за всех сил. — Нет. — А если честно? — Да как она могла ударить меня? Это же просто маленькое чудо, она не способна на такое, — сказала я, мысленно усмехнувшись. Да уж, не способна. До тех пор, пока она меня не ударила, я и вправду так думала. Мне казалось, что она даже ругаться не умеет толком, а что уж говорить про драки. Честно, врать мне ей хотелось меньше всего. — Почему не спите? — решила я перевести тему. — Поспишь тут с вами, — ответила она. Блин, что это значит? Может быть, Полина сейчас переживает и Надежда не спит именно поэтому? От этих мыслей становилось тошно и мерзко. — А Виталик? — зачем-то спросила я и ударила себя по лбу много-много раз. Думаю, что Надежда услышала эти звуки хлопков. — Что Виталик? — не поняла она. Я услышала ее усмешку. Действительно, что Виталик? Я вообще не знаю, к чему задала этот вопрос. — Спит? — ответила я после небольшой паузы. Думала, как лучше выкрутиться. Как будто мне, блин, интересно, спит он или нет. Да какая мне вообще разница? Уверена, что Надежда тоже мысленно задала себе эти вопросы. — Спит. А что? — А почему вы в полный голос разговариваете? — мне теперь стало действительно интересно. Я надеялась, что она ответит, мол, ей наплевать, спит он или нет. Что ей не страшно за то, что она вдруг его разбудит. — Потому что он спит в другой комнате. — А почему не с вами? — да, я наглая. Знаю-знаю. — Саааш, — угрожающе протянула она. Хотя, скорее, ее тон просто предупреждал меня. — Ты давно в почемучки заделалась? — Мне просто интересно. — Почему ты думаешь, что я стану разговаривать с тобой на такие темы? — А почему нет? — искренне удивилась я. Черт, мне было до безумия обидно сейчас. А в ту ночь ей ничего не мешало разговаривать со мной так открыто на самые откровенные темы. Что сейчас-то изменилось? Если она скажет, что тогда была просто пьяная, то я очень сильно обижусь, вот серьезно. — Мы не подружки с тобой. — А кто мы? — с вызовом бросила я. Мне действительно было интересно, кто мы друг для друга. Надежда замешкалась и некоторое время молчала. И эта тишина на меня неслабо так давила. Я уже пожалела, что задала этот вопрос. — Ты для меня уже как семья. Родная. Я рассмеялась... прямо в трубку. Совсем забыла закрыть динамик. Семья? Я для неё как семья? Если бы она когда-нибудь задала мне такой вопрос, то я бы ответила, что она для меня целый мир. А я родной человек ей? Ну, конечно. Этот человек провожал меня в школу, когда у мамы не получалось. Забирал из неё, ибо я боялась ходить одна. Этот человек заботился обо мне, естественно, я для неё уже родная. С родным человеком отношений не построишь, так ведь? Да и какие к черту отношения? Это всего лишь моя мечта. — Семья, — повторила зачем-то я. Просто вообще не знаю, что ей ответить. — Вы злитесь за то, что я ударила Виталика? — этот вопрос не дает мне покоя. Я услышала ее тяжелый вздох. — Ты почему так Виталика не любишь, не понимаю? — я уверена, что она сейчас улыбнулась. — Нет, я не злюсь. Тогда да, разозлилась, сама не знаю, почему. Прости меня, если что. Воу, она извинилась. По сути, это я накосячила, это я влезла в чужие отношения. Я виновата. Я, я, я и только я. А извиняется, почему-то — она. — Мне важно было это услышать, — честно ответила я. Действительно, я очень хотела услышать от неё, что она не злится. — Почему так переживаешь за это? — Ну, типа, я не должна была вмешиваться. Ваши отношения, ваш муж, ваша семья. — Так и не сказала, почему не любишь его. — Не ваш человек. — Не мой, — согласно кивнула она. На фоне я услышала какой-то шум, хлопок, а после лёгкое причмокивание. — Приятного аппетита, — улыбнувшись, сказала я. — Саш, отстань, — она рассмеялась. — Да, захотелось поесть. — Я ничего и не говорю. С такой фигурой вы можете себе позволить поесть так поздно. — Спасибо. Чего это тебя на комплименты пробрало? — как-то хитро спросила она. — Общались мы бы почаще, я бы вам каждый день их говорила, — легко сказала я. Блин, и с каких пор я стала так свободно говорить с ней? Но пусть она знает. Знает, что мне действительно не хватает ее внимания. Чертовски не хватает. Я в эту долбаную деревню приезжаю только ради нее. — Хватит мне уже выкать, давай на ты. — Не могу, слишком уважаю. Она смущается. Я чувствовала это даже через телефон. Мне было дико приятно, что она хочет, чтобы я перешла к ней на ты, но я не могу. Вообще не могу представить, как буду ей тыкать. Да я даже не могу обратиться к ней просто по имени, всегда по имени и отчеству. А тут «ты». — Саш. — Алекс, — поправила я ее. — Что? — Ты пьяненькая? — А что, похоже? — Нет. — Стеклая как трезвышко, — ответила я и услышала смех. Я действительно была трезвая, как стеклышко. Меня уже давным-давно отпустило. В ту секунду, как Полинке обо всем рассказала — я мигом протрезвела. — Пойдем спать? Черт, мне так приятно, когда люди говорят такое, а особенно, когда это говорит Надежда. Это совсем не то, что сказать «я пошла спать», это совсем другое. Когда говорят «пойдем» — тут другие чувства. Блин, даже не знаю, как объяснить. Вы словно вместе решили лечь спать. Разве не приятно, когда перед сном тот самый человек услышит именно твой голос последним? И, вероятно, заснет с мыслями о тебе. — Да. Спокойной ночи... Или утра, — я отняла телефон и посмотрела на время: пол пятого утра. Блин, мы просто разговаривали с ней почти целый час... — Ага, сладких снов. Таких же сладких, как и ты. Я быстро приложила ладонь к щеке и нервно сглотнула. Я так боялась, что она как-нибудь сможет увидеть или понять, что мои щеки горят. Наверное, все лицо сейчас красное. Она сказала это так ласково, как котенок промурлыкала. Я не удивлена на самом деле. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что Надежда очень нежная и ласковая. Раньше она меня часто заваливала милостями, а сейчас я как-то немного отвыкла от них, но я не была удивлена, что для нее говорить такие слова — раз плюнуть. Черт, но сейчас в разы приятнее, чем в детстве. — Я сладкая? — на свой страх и риск переспросила я. Уж очень хотелось услышать это ещё раз. — Ну, от тебя всегда чем-то сладким пахнет, духи у тебя сладенькие. Если бы она могла видеть сейчас мое лицо, она бы меня не поняла, ибо я от счастья сияла. А почему? Да потому что, господи, я ради нее всегда душусь этими духами. Они фруктовые, с запахом земляники. И они просто кайфовые! Каждый раз, когда я иду к Надежде — душусь ими. По двести раз за день. Я думала, что она не замечает их запах, но, оказывается, замечает! — Земляничные. — Я думала, клубничные, — ответила она, я четко услышала зевок. — Ладно, спокойных снов, — ещё раз сказала я и отключилась. Час. Ровно час мы с ней разговорили. Я даже не заметила, как время так быстро пролетело. Вроде обменялись парочкой фраз... Я просто сейчас смотрела на ее номер и улыбалась телефону, как дура. Даже не заметила, как Таня зашла в комнату и рухнула на кровать. Только когда она уже лежала — я ее заметила. — С мелкой подрались? — спросила она меня. Голос у неё был трезвый, да и сама она была не пьяная. Наверное, пока я тут сидела, она успела напиться в хлам, вырубиться и протрезветь. Я только кивнула на ее вопрос. — Почему? — Вообще, с Таней мы очень хорошо общаемся, но не настолько, чтобы я могла рассказать ей причину нашей ссоры. — Поехали домой? — проигнорировав ее, спросила я. Мне действительно хотелось уехать отсюда, и как можно скорее. Все мои друзья ещё будут спать минимум часа три. А нам с ней что тут делать? Таня пожала плечами, мол, ей все равно. Ну, раз все равно, то значит, поедем домой.

***

Я чуть не забыла смыть кровь с лица, когда мы уходили, но Таня напомнила. Если бы мама увидела кровь на моем лице, то сначала бы она переживала, потом начала бы подкалывать, что теперь мой день рождения не может проходить без крови. А мне совсем-совсем не до всего этого. К счастью, нос даже не был опухшим после удара. Только он болел. Чертовски сильно болел. Когда мы зашли, Таня сразу рухнула на кровать. Мама ее подстебнула, мол, перепила. Брата с женой уже не было, а Кирилл до сих пор был тут, но я не против него. Он меня нисколько не напрягает, уже как родной. Меня расспросили, как я справила и бла-бла-бла. Сейчас мне говорить вообще не хотелось, поэтому я быстренько соврала обо всем и легла на кровать, спихнув с нее Таню. Сестра пару раз перевернулась, взмахнула волосами, как в рекламе шампуня, и посмотрела на меня, подперев подбородок кулаком. — Ты когда домой? — Не знаю. Может, ночевать у вас останусь, — она зевнула и сладко потянулась. — Тогда я спать. Раз уж Таня у нас останется, то успеем с ней наболтаться. А сейчас я вообще не хочу разговаривать. Да, я делала вид, что сплю, но не спала. Все думала о Полине. Неужели это все? Вот так вот закончится наша дружба? Может быть, годика через три она поймет меня и простит. Хотя за что прощать? Я же не виновата, блин. Моя гордость на Полинку не распространяется, поэтому я писала ей, но сообщения были не прочитаны. Звонила, но абонент был вне зоны доступа. Мы так нормально и не поговорили. Зачем вот надо было психовать? Хоть бы нормально все выяснили и закончили бы нашу дружбу чуть мягче, чтобы не было так больно. Если бы она сказала, что просто не хочет общаться со мной, то я бы поняла. Пусть она просто скажет, а не бьет меня, не орет и не отключает телефон! — Саш, там к тебе, — потрясла меня мама за плечо. Я кое-как разлепила глаза. Точнее, один глаз. Другой категорически отказывался открываться. Я даже и не заметила, как заснула. И, видимо, я довольно долго поспала, потому что мне было очень плохо. Дневной сон не для меня. Я резко распахнула глаза, сонливость вся прошла, когда я увидела перед собой Полину. Она поджимала губы и смотрела в пол, бросив на меня короткий взгляд. — Привет... — Поговорим? — она качнула головой, я кивнула. Быстро надела кроссовки и вышла из квартиры. Пока мы выходили из подъезда, она молчала, и я тоже. После — ещё пять минут молчали, пока не сели на какую-то лавочку. Полина так и не решалась начать разговор. Она просто внимательно рассматривала надписи на асфальте и нервно хрустела пальцами. Тишина давила, мне было максимально некомфортно. Поэтому я решила первой начать диалог и только-только я хотела открыть рот, как все мои мысли в голове спутались, и я так и не смогла ничего сказать. Ибо Полина просто повергла меня в шок: — Прости меня. Она виновато на меня посмотрела, прикусив нижнюю губу. Черт. Вся обида на этого человека растворилась в один момент. Я думала, что это я сейчас буду извиняться, но нет. — Я понимаю, — тихо ответила я. — Я тебе звонила, писала, но... — Я телефон со психу разбила, — она нервно улыбнулась. Я чувствовала дикий напряг между нами, поэтому взяла из пачки сигарету и протянула Полине: чувствую, разговор будет долгим и тяжелым для нас обеих. Сейчас я даже не удивилась, что Полина взяла сигарету, но она просто покрутила ее в руках и отдала обратно. — Ты больше не хочешь меня видеть, общаться со мной? — я сощурилась, боясь, что она ответит «не хочу». Но, на мое удивление, она только усмехнулась. — Стала бы я приходить сюда, если бы не хотела? Тоже верно... Но мне все равно страшно сейчас. Наверное, стоит ей сейчас объясниться? Подобрать бы самые негромкие слова для этого сначала. — Ты когда уезжаешь? — Завтра, — ответила я. Вообще, планировала через дня два, но я больше не могу здесь находиться. Полина вздохнула, а я улыбнулась. Все-таки она расстроилась. Почти полтора месяца не увидимся. — Не хочу с тобой вот так расставаться... Пойми меня и прости. Да, я влюблена в твою маму. Безумно. Но разве же я выбирала, в кого влюбляться? Не переживай, мои мечты — это мои мечты. Я себе не прощу, если начну как-то добиваться твою маму, — слово «добиваться» я произнесла шутливо, ибо это действительно глупо. Сколько ни добивайся — я все равно просто дочь ее лучшей подруги. Она никогда не будет смотреть на меня другими глазами, как бы сильно мне этого не хотелось. — Думаешь, я на это обижаюсь? — спросила она, нахмурившись. Я тоже нахмурилась. Вообще не понимаю тогда, о чем сейчас речь. — Да, мне неприятно это, — кивнула она, — не спорю. Но ты ведь даже не сказала мне об этом, — Полина грустно взглянула на меня. — Да я даже упустила тот момент, когда ты стала... по девочкам, — последнее Полина произнесла шепотом и слегка покраснела. — Как я могла тебе об этом сказать? Типа, эй, как дела? Я тут это... твою маму люблю. Так, да? — Хватит это повторять, — Полина зажмурилась и помотала головой. — Вот видишь. Повисло молчание. Я больше не знала, что сказать, ведь она все равно не хочет это слушать. Ей противно. И я понимаю ее. Честно, если бы мне такое сказали, то я бы просто послала и прекратила общаться. У меня была похожая ситуация. Не такая глобальная, но похожая. Просто подруга призналась, что я ей нравлюсь. С того дня мы больше не общались. Я думала, что ей так будет легче. Но да ладно, это неважно. — Мне нужно время, чтобы свыкнуться. Я киваю. Здесь нужен целый вагон времени. Но, кажется, она так и не свыкнется. Никогда. — Я хочу, чтобы на это время мы оборвали общение. И чтобы ты оборвала все связи с моей мамой.

И я оборвала.