Меню

«Зачем людям кокаин, если каждый день можно есть шоколадные торты?» Ирвин Шоу «Хлеб по водам»

      — Терпеть не могу шоколад.       Весёлый гомон обрывается тишиной. Совсем молоденький парнишка, Котаро так и не запомнил его имя, разглаживает салфетку преувеличенно аккуратно и повторяет громче:       — Терпеть не могу шоколад.       Те, кто во всеуслышание заявляют, что не любят шоколад, пропащие люди. Бокуто уверен в этом с пятого класса, когда сосед по парте, такой же вот наглый, блондинистый и ворочащий морду от шоколада, выпотрошил его рюкзак на виду всего класса. Вырезки с рецептами из журналов для домохозяек вывалились прямо под ноги девчонки, которая ему нравилась, и тот обидный смех и полный презрения взгляд до сих пор являются в кошмарах, а порой, в особо неудачные моменты, Котаро улавливает их отголоски наяву.       — Чем же шоколад вам так насолил? — Куроо вежливо улыбается, пряча в прищуре глаз насмешку. Котаро ловит себя на мысли, что слишком часто смотрит на него, то пытаясь угадать, нравится ли ему очередной шедевр доморощенных кулинаров, то ища подтверждение собственных суждений, то просто так — полюбоваться на резкий профиль и подвижную мимику, делающую тонкий влажный рот невыносимо притягательным.       — Десерт подан! — неуверенный дрожащий голос перекрывает возмущённую тираду шоколадного хейтера, и всё внимание переключается на тарелки, первыми опустившиеся на стол перед ним и Куроо.       Торт, в отличие от белоснежного фарфора, выглядит плохо. Котаро сам не большой мастер в выпечке, зато большой ценитель десертов вообще и шоколадных особенно, но липкий смятый комок притулившийся под оплывшим боком варёной груши вызывает единственное желание смахнуть всё это в мусорное ведро.       Он поднимает голову и тут же опускает, делая вид, что нашёл нечто крайне важное между зубчиков вилки. В обращённых на него взглядах слишком много надежд.       Быть судьёй в кулинарном шоу оказалось совсем не так вкусно и весело, как думалось, когда он видел проект на бумаге.       Искоса Котаро бросает взгляд на Куроо, тот сосредоточенно всматривается в камеру. Правый угол рта несмотря на старания упорно проваливается вниз, придавая лицу зловещесть. Участники, молодая пара из Перта, испуганно жмутся к оператору. Котаро на мгновение представляет, как он вскакивает и с удовольствием швыряет злосчастный кусок торта в вертлявого юнца, строящегося из себя великого кулинара вот уже три домашних ресторана. Тёмная масса стекает по лицу, капает с подбородка на чудесный пуловер цвета беж, неаппетитно шмякается на острые колени, притирающиеся к Куроо под столом, и…       — Приятного аппетита, — красочные фантазии тают со стуком десертной ложки об тарелку. Куроо отламывает малюсенький кусочек торта и с опаской подносит его ко рту. Участники, да и съёмочная команда, следят за ним в полной тишине. Котаро невольно сглатывает, когда ложка исчезает между губ Куроо, и начинает снова дышать, когда тот, зажмурившись, кивает.       Тут уж Котаро берётся за свою порцию. Торт тает на языке, растекаясь потрясающим шоколадным вкусом. Хочется есть его ещё и ещё, смакуя тонкое сочетание горечи и сладости, но вскоре ложка скребёт по пустой тарелке.       — Невероятный вкус! — от избытка чувств Котаро всё-таки вскакивает.       — Презентация, к сожалению, подкачала, — напоминает Куроо и тянет за полу пиджака обратно. — Чей это рецепт? — он удачно переключает внимание на раскрасневшихся конкурсантов, и камера послушно следует за ним, выхватывая крупным планом счастливые слёзы.       — Мой, — блондинка, Котаро честно пытается запомнить их имена, но не запоминает, утирается фартуком. Её муж — или бойфренд? — обнимает её за плечи, поворачиваясь к камере одним боком.       — В нашей паре Люси лучший пекарь! А в вашей?       — Куроо, конечно, — Котаро не собирается ничего такого делать, только лишь улыбнуться пожарче, тем более, что они не пара даже в профессиональном плане, но Куроо неожиданно оказывается ближе — много ближе, чем должен бы — и губы мажут по его губам.       Куроо издаёт какой-то звук. Чуть позже оказывается, что он подавился, но всё, что остаётся Котаро, смотреть, как ему отбивают спину в четырнадцать очень заботливых рук.       Когда Котаро остаётся один в своей гримёрке, паника достигает того самого предела, после которого только в окно. Он даже открывает створку, предварительно выдрав удерживающую щеколду, но ярко освещённый газон, простирающийся буквально в метре, не оставляет шансов ни безнаказанно скрыться в дали притихшего города, ни покаянно разбиться в лепёшку.       Он валится в кресло, с тоской косясь на прибывающие в их судейский чат сообщения.       Куроо вроде бы и не был против, но может ему показалось?       И вообще он нечаянно, он не хотел!       Хотя, кому он врёт, хотел, ещё и не такого, но не в прямом же эфире!       Да как вообще теперь смотреть в глаза ему, продюсеру и тысячам телезрителей, наверняка уже требующих убрать подобное шоу из вечернего эфира?       — Хей! Бокуто, ты живой там? — Куроо настойчиво стучит в дверь, Котаро вздыхает, с силой прикладываясь лбом о стол, и спустя пару минут отвечает:       — К сожалению…       Дверь открывается бесшумно, Куроо выдают ботинки, они клацают подбитыми подошвами. Он останавливается сбоку. Молчит. От его молчания по спине разбегаются мурашки и глаз чешется. Котаро приоткрывает тот самый глаз и тут же закрывает, потому что лицо Куроо оказывается на уровне его лица. Котаро не дышит, силится не застонать и не расстроиться вслух, ведь Куроо пришёл его отругать, а может быть даже отказаться участвовать в передаче дальше. А Куроо наклоняется совсем впритык, так, что чувствуется аромат его парфюма, и коротко целует, прижимаясь губами к губам уверенно и сильно. Отстраняется быстрее, чем Котаро успевает поверить, что это наяву.       — Ты такой сладкий, — Куроо хмыкает, по-хозяйски запуская пальцы в растрепавшуюся чёлку.       Котаро подскакивает ободрённый и кивает, мол, да, я такой, самый сладкий!       — И сколько ты дашь? — он намекает конечно же на десятку (и немного на продолжение), тщетно пытаясь вспомнить, а любит ли Куроо сладкое вообще.       Куроо прячет улыбку за поднятой рукой.       — Ты в самом деле сладкий.       И смахивает с подбородка шоколадные крошки торта на семь баллов.