Мёртвая фрейлина Императрицы

      Попасть на ежегодный праздник Нового Солнца в Радужный зал Ажурного дворца — дело не из простых. Во всех смыслах. Например, требовалось личное приглашение Императрицы. И никак иначе. Знакомства и баснословные взятки помочь не могли. На этом можно бы поставить точку, но… всегда существует «но», в этом суть Катрионы Вальде. Дело в том, что приглашение, написанное собственноручно Катрионой, могло оказаться где угодно. На теле искупившего, в буханке чёрного хлеба, в крысе, попавшей в мышеловку (случалось и такое). И вот на эти-то приглашения и начиналась охота. Оно не имело срока давности, но главное не это. Открытка с тёплым поздравлением и приглашением встретиться, написанная рукой Катрионы Прекрасной стоила… впрочем, о деньгах в Ажурном дворце предпочитали не упоминать. Богатство было принято демонстрировать, а не болтать о нём. Тем более, за пределами Иператорского квартала уже не похвастаться. Разве что в роскошных борделях Ирис-Найрума. И вот тут-то возникал новый конфликт, которые так обожала Катриона. И с этой второй трудностью опять же не могли помочь справиться ни связи, ни деньги. Подняться в Радужный зал можно было только по винтовой лестнице, огибающей башню. Преодолеть полтысячи ступеней оказывалось под силу далеко не каждому. Особенно страдали дамы: шитые золотом платья, корсеты, кринолины и каблуки делали подъём невозможным, но и явиться на бал в простой удобной одежде, означало опозорить себя перед Императрицей и Фрейлинами. Даже исходя из этого, следовало понимать, что ничего хорошего ждать от празднества в Радужном зале не приходилось, плюнуть и остаться с книгой или модным журналом в мягкой постели, но нет! Светские львицы изнуряли себя диетами, физическими нагрузками, ежедневным многочасовым карабканьем вверх и вниз по лестницам собственных домов, не давая продыха лейб-медикам. Вывихи, растяжения и даже переломы происходили чуть ли не ежедневно, но дамы не сдавались и к заветному дню, как правило, были уже во всеоружии. Причём каждая обзаводилась дюжиной личных мастеров-профессионалов, начиная от атлетов и гимнастов, заканчивая скороходами и скалолазами, обеспечивая тем достойную прибавку к жалованию. Цена занятия доходила до двух-трёх окроли за час. А это два месяца службы. Извращённо-жестокий юмор Императрицы всегда соседствовал с холодной прагматичностью. С помощью простой уловки она обеспечивала перераспределение средств, появление новых рабочих мест в Дворцовом квартале для портных, сапожников, каменщиков, садовников, держала придворных дам и кавалеров в тонусе, дарила благовидный повод консервативным старикам избежать разнузданного веселья. И ещё, Катриона изящно, всего лишь благодаря месту проведения, сумела превратить религиозное торжество в молодёжную неофициальную вечеринку.       Наряды становились проще. Чопорность и чванливость после подъёма слетала напрочь. Все становились равны как в бане. Взмокшие, раскрасневшиеся, растрёпанные. Кичиться смысла не оставалось. Культ платья сменился на культ тела; оно стало полотном для художников. Макияж, бодиарт, татуировки — всё пошло в дело. Резчики и шрамоделы из подвалов дознавателей и подпольных борделей вознеслись до вершин семи холмов императорского квартала, внезапно превратившись, к собственному изумлению, из мастеров заплечных дел в мастеров искусства. На фоне всего буйства раскрашенных тел, естественной красотой выделялись только Императрица и её Фрейлины. Нет, мужчины тоже остались не у дел. Обязательная парадная форма, которая осталась неизменной, простора для творчества не оставляла. Ремни, погоны да аксельбанты — вот и всё, что считалось доступным из украшений. Ну ещё часы и, конечно, оружие. Древнейшая привилегия дворян. Они могли носить его даже в присутствии Императрицы, но, само собой, только холодное. Рукояти и оголовье кинжалов, кортиков, шпаг, сабель и рапир составляли достойную конкуренцию серьгам, браслетам и ожерельям.       Радужный зал едва ли вмещал сотню человек. Небольшой по меркам Ажурного дворца, он располагался на вершине башни, представляя собой скорее смотровую площадку или подвижную сцену под стеклянным куполом, который удерживала мощная металлическая арка, созданная, как говорили, из арканиума — самого твёрдого и прекрасного металла, из которого чеканили имперлики. Переливчатая конструкция действительно походила на радугу — собственно она и подарила название залу. Ходили упорные слухи, что это и были личные покои Императрицы. Почему бы и нет? По лёгкому движению рычажка под изящными пальцами Катрионы, из арки, подобно панцирю броненосца, выскакивали стальные пластины и разворачивались в полусферу, образуя щит, способный выдержать массированный орудийный огонь любой эскадры. Правда, зачем какой-то эскадре понадобилось бы палить по щиту, а не разносить башню или её основание, не ясно. Но если защитная функция вызывала вопросы, то превращение зала в нечто волшебное благодаря подвижному полу и пластинам, отделанным внутри зеркалами, было неоспоримо. По мановению всё тех же пальчиков, день превращался в ночь и наоборот. Новомодные живые настенные рисунки, вырывающиеся вместе со светом из огромного аппарата, вращающегося под куполом, могли перенести гостей в самый фантастический мир — стоило только поменять плёнку. Получая приглашение, никто не подозревал, какое приключение ждёт их на этот раз, потому что иллюзорная реальность всегда переплеталась с действительностью, умноженной на настроение Императрицы. Она играла со своими подданными по древним правилам, позволяя выплеснуть в играх и оргиях накопившееся раздражение, свести счёты друг с другом. Праздник Нового Солнца — это всегда подведение некой черты. Долги принято раздавать, не стоит нести обиды в новой год. Поэтому случалось, что с праздника и не возвращались.       Если Катриона пребывала совсем уж в мрачном настроении, и разогнать эти тучи могло дыхание только жесткого ветра, тогда в ход шли игры — врата в мир Чистого Фатума. И чем опаснее игра, чем выше ставки. Впрочем, даже при таком раскладе довольная сторона всегда присутствовала. Например, мужчинам приглянулась забава «Ноктюрн для цепей и монеты» за авторством Катрионы, увидевшая свет как раз благодаря сумрачному настроению Императрицы. Очередной парадокс и очередная встреча Нового Солнца. Три или четыре года назад. Именно с того года среди придворных дам расползлось увлечение романом «Богиня в мехах серых тонов», а Катрионе он не понравился, и на то были причины. Нелепую смерть адепта книжонки о запретных удовольствиях единения с Фатумом, графини де ла Керд, в одном из притонов Ирис-Найрума, скрыть не удалось. Слишком много свидетелей сидело за столиками внизу, когда пьяная графиня перевалилась через перила и повисла перед многолюдным залом, трепыхаясь на кожаном поводке с вибрирующим рогом в…. В общем, парадокс правит миром, и после этого случая продажи взлетели до небес. Графине полагался бы процент за рекламу… Негласный запрет ничего не дал, Императрица продолжила терять придворных дам. Что ж, каждый получает что хочет, пока не насытится. Светских львиц следовало накормить, и… Радужный зал распахнул двери, превратившись в бескрайнюю пустыню.       Стало ясно для чего в башню свозились ласты песка. Едва перед гостями распахивались двери зала, их обдавало жарким дыханием пустынного червя, всего лишь в какой-то сотне ярдов высунувшего своё омерзительное кольчатое тело из песчаного бархана. Рядом с ним обозначая ставшую иллюзорной границу Радужного зала извивались прикованные к Т-образном крестам обнажённая девушки. Очень хотелось верить, что это лишь актрисы из настенных картинок. С обоих концов перекладины, как ни странно, пугая именно своей пустотой, зловеще свисали скользящие петли. Именно такие использовали в Башне Воздушных Шаров, отправляя искупников в последний путь. Кстати, так же окончила свои похождения и героиня романа «в серых мехах», что наталкивало на очень тревожные мысли. Ошеломлённых гостей подхватывали под руки могучие чернокожие атлеты. Женщин заковывали в золотые цепи, мужчины отделывались легче — их просто раздевали по пояс. Раздевали бы и женщин, но в большинстве случаев снимать уже было нечего. Кроме мехов, кожи и украшений. Пищащая мода это сделала заранее. А вот туфли по извращённому замыслу императрицы наоборот оставляли. Жестокая шутка удалась, все как одна переобулись, встав на высокие каблуки. Неудивительно. Туфли, ну, ещё, пожалуй, чулки и перчатки это, в общем-то, единственное, что можно было прихватить с собой во время подъёма. Да и переобуться на верхней площадке дело нескольких мгновений. А оказаться ниже других, не только в переносном, но и прямом смысле, не могла себе позволить ни одна леди. Именно поэтому обувь превратились в предметы искусства. Стали объектом зависти, предметом охоты коллекционеров.       И вот, за гордыню пришлось заплатить, и сейчас несчастные светские львицы со скованными за спиной руками, подгоняемые ласковым пошлёпыванием мягких плёток, смешно ковыляли, утопая в песке, к роскошному шатру императрицы. От величаво-соблазнительных королевских походок, тренируемых годами, не осталось и следа. К такому их учителя танцев не готовили. Кривые утиные шажочки красавиц на внезапно превратившихся в орудие пытки и позора каблуках, изяществом и высотой которых они только что хвастались друг перед другом, переобуваясь перед дверями радужного зала, невольно вызывали хохот. Леди краснели и матерились, подливая масло в огонь мужского веселья, но ничего поделать не могли — короткая цепь оков, изящных, при других условиях вполне возможно послуживших бы изыскано-шокирующим украшением, но, увы, вполне настоящих, позволяла передвигаться только так.       Но самое жуткое, что по золотистым песчаным волнам под ногами то и дело скользили гибкие змеиные тела. И никто не мог поручиться, что они не ядовиты. Одна несчастная, видимо, не смотрела под ноги. Высоко поднятая голова не доводит до добра. Метнувшаяся из песка змея вцепилась ей в бедро. Бедняжка успела только вскрикнуть. Ей даже не дали упасть — быстро подхватили на руки и вынесли из зала. Что ж, несчастные случаи происходят. Не повезло. Ещё и змея прыгучая. Удивительно, на девушке, одной из немногих, оказались высокие кожаные сапоги, так дрянь ужалила выше, в открытое бедро. Бывает же такое невезение. А казалось — небожительница: юная и прекрасная семнадцатилетняя Варда Голдмер, самая красивая невеста, затмившая, по мнению ухажёров, даже Дезире Лакомб. Да что там! (да не достигнут сии слова божественных ушек) саму Катриону Прекрасную. Первый выход в свет Золотой Розы, дочки всемогущего Велвела Голдмера, Золотого Барона, Хозяина Лагеранга — богатейшего человека Империи — и такое несчастье. Ну, а нечего было задирать головку, опустила бы глазки в пол, как все, глядишь, и опасность углядела бы. Так уж повелось, высоко поднятая голова хороша только в руке палача. Девочка гордая настолько, что отмахнулась от высочайшего предложения стать одной из Фрейлин Её Величества. Такие под ноги не смотрят. Но змеям всё равно. Гады, что взять.       Великий Фатум порой избирает странные формы, проявляя себя в реальности. Случайность непостижима, и в этом её величие. А отцу каково? Малышка у него единственная дочь, и если жизнь так хрупка, тут уж не до дебатов в парламенте и борьбы за повышение кредитных процентов, и вывода центрального банка из-под юрисдикции Императрицы. Оставалось надеяться, что девочка отделалась испугом и благодарный Провидению отец возьмётся за ум, совершит Выбор, и несчастный случай обернётся счастливой колеёй.       Но пока ни у кого никакой тропинки не было. Один на всех вязкий колючий песок, кишащий змеями и забивающийся в самые неподходящие места. Девушки то и дело падали, толкая соседок по несчастью, а те валили следующих, по принципу домино. Но сильные руки чернокожих гигантов нежно поднимали, ставали на ноги, и караван невольниц продолжал путь к шатру безжалостной Госпожи. Сама Императрица в мягких полупрозрачных шелках, подчёркивающих изумительное совершенство фигуры, сидела на краю фонтана, беззаботно болтая ногами в кристально чистой воде. Тринадцать покорных наложниц в узорных покрывалах, скрывающих лица и тела, застыли за её спиной. На их фоне Императрица казалась вызывающе обнажённой. Ещё одна иллюзия, как и всё в Радужном зале, прекрасный мираж, заставлявший мужчин забыть о своих спутницах — даже при порывистом движении ни один дюйм запретных и вожделенных мест не открывался чужим взглядам. Хотя казалось… вот-вот… Именно это «вот-вот» и сводило мужчин с ума. Первые красавицы Империи рядом с Катрионой превратились в колченогих куриц. Они возненавидят её, но запомнят урок. Бессмертная Катриона прекраснее, умнее и бессердечнее любой из них. В её власти сделать всё, что угодно. Именно в этом таилась суть любой игры. Выигрывает лишь тот, кто пишет правила. Все остальные — лишь жертвы на алтаре судьбы.       Девушек разделили на две команды, каждую выстроили вдоль красной линии на своём краю очищенного от песка прямоугольного поля.       — Всё просто, — Катриона даже не повысила голоса, но её услышали в каждом уголке зала, может, потому что углов в нём и не было, — победители получают свободу. Проигравшие… — императрица замолчала, и головы девушек невольно в ужасе повернулись к расставленным по краю зала крестам-виселицам. Одно дело читать романчики, другое — испытать на себе.       Катриона улыбнулась: — Проигравшие, — закончила она, — будут проданы на невольничьем рынке и станут до утра рабынями купивших их господ. — Ропот негодования и гул одобрения растворились в бархатном голосе Катрионы. — Более того! В честь Великого Праздника будет выставлен и уникальный лот в виде тринадцати таинственных наложниц, — на сей раз общий гул изумления прокатился по залу — императрица рассмеялась. — Но у всего есть обратная сторона, и сегодня танцев не будет. Не беспокойтесь, деньги, что вы заплатили мастерам, не выброшены. Полученные уроки вам очень сегодня пригодятся, уверяю. Итак, вам открылась уникальная возможность публично истоптать императорский лик, — на центр поля упала переливчатая монета. — Проигрывает команда, за линией которой окажется имперлик. Касаться монеты разрешено только обувью. Упавшая и не сумевшая подняться с первой попытки выбывает и отправляется на… скамью ожидания. Скамьи, вынуждена уведомить, очень узенькие: увы, казне приходится экономить даже на мелочах. Поэтому, очень рекомендую особым почитательницам современной низкосортной литературы выработать… устойчивость. И игрокам я советую двигаться побыстрее, хотя бы ради подруг. Мне кажется, выбывшим участницам не понравится, если игра слишком… затянется. Хотя… что я понимаю в современных увлечениях. Маэстро! Музыку! — Катриона изящно шлёпнула ножкой по воде. — Начали!       Дамы неуклюже засеменили к монете. Одна тут же упала, кажется, маркиза Сенье. Цепь запуталась, стянув лодыжки, и подняться не получилось. Бедняжку тут же подхватили под руки и потащили к перекладине креста и свисающей жуткой петле, жадно принявшей в свои шёлковые объятья шею маркизы. Стало ясно, зачем чернокожим гигантам такие мускулы — сопротивляющуюся девушку легко подняли в воздух и накинув петлю, тут же опустили, на миг дав почувствовать единение с Фатумом. То ли чернокожие оказались косорукие, то ли императрица безжалостной, но маркиза взвизгнула и повисла (как унизительно!), размазав по губам высунувшимся языком слюни и сопли. Гордость снова сыграла злую шутку: девушка, похоже, решила не вставать на скамью, показав, что не поведётся на дурацкий придворный розыгрыш. В конце концов, она леди, и никто, даже Императрица, не смел…       Закачалась в петле, загребая песок кончиками замшевых сапожек. Пнула воздух, чудом не опрокинув скамейку. Спасла короткая цепь. Вот он случай. Всё-таки нащупала опору и, пошатываясь, взобралась на покосившуюся скамью. Та накренилась, но поправить её никто не собирался. Гиганты уже развернулись спиной и направились к играющим. Прикованная к кресту танцовщица сочувственно кивнула высокородной сестре по несчастью и стала двигаться мягче, стараясь поменьше раскачивать крест. Маркиза благородного жеста не оценила и только проклинала идиотский, прочитанный едва ли наполовину, романчик и покойную подругу Шарлен де ла Керд, да засунут ей рог поглубже демоны на том свете! На цыпочках, вспомнив балетные уроки, маркиза старалась не переносить вес на неустойчивые каблуки. Балансируя на накренившейся опоре, она всё же удерживала равновесие, давясь проклятиями, которые впрочем вскоре сменились благословением учителя танцев де Жюссе, благодарностями за выматывающие бесконечные экзерсисы, релеве, la pointe, pas de bourrée suivi… Императрица не солгала — изнурительные многочасовые танцевальные уроки пришлись как нельзя кстати. Вскоре к маркизе присединилась виконтесса Миленна Ферро. А затем графини Воронцова и Вилье. Благо, они тоже оказались прилежными ученицами. М-да. Похоже, с завтрашнего дня в моду войдут высокие стоячие воротники.       Всё через спиной мозг. Цензуры в Арк-Кайлесте не было. Но поутру несчастный писака сладострастных романчиков подвергнется остракизму. В высшем обществе ему больше не появиться. Интимная связь с Фатумом разрушена, а Леди не прощают унижения. Во всяком случае публичного. Вот он принцип Великого Фатума в действии, пример того, как одно цепляется за другое и без видимых связей приводит к третьему.       И дело не в несчастном авторе романа, популярность которого обернулась таким фиаско. И даже не в его безумной секте или мудрости императрицы. Нет. Вопрос в другом.       Почему в тот злополучный вечер Ладимир Невицкий «купил», ненавидимую всеми Каролину Гейнор — фрейлину-изгоя по прозвищу Маленькая Смерть. И вспомнит ли полковник её сейчас из-за дурацкой жадности маленькой связанной девчонки, которая так усердно подгребает к себе монету с профилем Катрион Вальде.