Прикосновения

Дать своему демону вечность на раздумья — это, конечно, правильно, — думал Азирафель. Однако, неизвестно, к чему этот бедовый демон в этих раздумьях придет. Желание не давить излишне на решения Кроули боролось в нем с желанием эти решения проконтролировать в свою пользу. И так как ангел давно уже про себя признал, что не такой уж он и праведный, каким он хочет казаться, борьба эта была недолгой. Да и давно что-то уже нет демона. Грустно вздохнув, он выпутался из одеяла, включил свет и подошел к двери в ванную комнату. Костяшками пальцев постучал по двери. — Кроули? Я вхожу. Демон резко вскинул голову. — Нет, не… — он не успел договорить, Азирафель уже перешагнул порог. И наткнулся взглядом на своего возлюбленного, съежившегося на холодном полу. — Боже, Энтони, — ошеломленно произнес он, и в одно мгновение оказался под горячими струями душа, вставая на колени перед ним. Махнув рукой, он поправил температуру воды, чтобы она не так обжигала нежную кожу. Оглушительное чувство стыда накрыло Кроули, и он снова спрятал лицо в ладони. Азирафель придвинулся к нему и несмело дотронулся до родных плеч. — Счастье мое, ну что же ты. Я чем-то обидел тебя? Прости меня, пожалуйста, — ласково сказал он. — Ангел, ты… Ты извиняешься, хотя это я — тот, кто снова доставляет неприятности, — глухо произнес демон. — Неприятности? — грустно улыбнувшись, ангел уткнулся лбом в мокрый висок. — Это же мои слова так на тебя подействовали, так что и неприятности целиком и полностью на моей совести. — Нет, нет, — Кроули отнял руки от лица и обреченно посмотрел на Азирафеля, — то, что ты сказал… Это самый большой дар, который я бы только смог пожелать. На лице ангела промелькнуло странное выражение боли. — Только ты не желаешь, — утвердительно промолвил он. — Нет! Да! То есть… — демон был готов проклясть свое внезапное косноязычие. И себя вместе с ним. — Я желаю… О, Небеса, я… Все его прежние тревоги отодвинулись на задний план. Сам факт того, что он обидел своего ангела, испугал его в разы больше. Круглый идиот! — Энтони, все нормально, — попытался улыбнуться Азирафель. Получилось у него откровенно криво. — Ты не должен… Прости меня. Кроули почувствовал, будто его ударили под дых. Собрав свои мысли в кучу и заставив, наконец, работать свою дурную голову, он придвинулся к своему ангелу, садясь на колени и взяв его руки в свои. Тот обреченно на него посмотрел. — Азирафель, ты — самое желанное для меня существо во всем сущем, я молю тебя, никогда в этом не сомневайся. Ты — чистый свет, любовь моя, и я… — он судорожно пытался выразить словами ту бурю эмоций, которая несколькими минутами ранее накрывала его душной волной. Ему было крайне важно сейчас донести до ангела, что тот не виноват, и что это его, Кроули, сомнения являются причиной этого его состояния. — Это я… Ты — такой светлый, такой чистый. Как я могу? То, что мы делаем — это самое прекрасное, что случалось в моей проклятой жизни. Ты — самое прекрасное в моей жизни. Когда я думал, что потерял тебя… Огонь, пробивающийся через разбитые окна. Горящие книги. Черный дым словно вновь наполнил его легкие, и он внезапно почувствовал, что не может выдавить из себя ни слова. В отчаянии он вжался лбом в грудь своего ангела, обвивая его руками. Тот крепче прижал его к себе, гладя по потемневшим от воды волосам. — Родной… Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это, — тихо прошептал Азирафель. — Но ты здесь, — упрямо продолжил демон, борясь сам с собой, отгоняя страшное видение. — Ты здесь, и мы можем быть вместе. Это самое большое чудо, которое я видел в своей жизни. Ни сотворение звезд, ни создание этого мира, ничто не может сравниться с этим. Я просто… Ты же сам всегда говорил: ты — ангел, а я — демон. Как я могу посягать на такую близость? Только когда Кроули произнес это вслух, он понял, что он сказал. Азирафель дернулся от этих слов, как от удара. Демон испуганно посмотрел на него. — Я не имел это в виду! — поспешно воскликнул он. — Я… О, ангел мой, прости, прости меня. — Энтони, — Азирафель выглядел так, будто ему было физически больно, — не могу передать, как я сожалею за каждый раз, когда я произносил это. Быть частью того, что терзает тебя, причиняет тебе боль — не просто мучительно, это режет мою душу, словно нож. Я бы мечтал забрать все эти слова назад, если бы это было только возможно. Уничтожить их, стереть из истории, чтобы и следа от них не осталось. — Но они правда, Азирафель, — Кроули отодвинулся от него, выпутываясь из теплых объятий. Прислонившись спиной к холодной стене, он запрокинул голову, обреченно смотря на белый потолок невидящими глазами. — Тебе не надо извиняться за правду. — Правду… — Азирафель сел рядом с ним, прижимаясь плечом к плечу. Глубоко вздохнув, он собрался с мыслями. Врать не хотелось. — Это, конечно, правда, да не вся. Я видел и раньше других демонов, ну ты сам знаешь, но никогда не общался с ними. Однако, суда мне с лихвой хватило, чтобы понять, что они из себя представляют. Поверь мне, Энтони, ты не такой, как они. — Ты так говоришь только оттого, что ты сам хочешь в это верить, — Кроули отрицательно покачал головой. Глухо, словно не своим голосом, он сокрушенно продолжил: — Не такой… Ты видел цвет моих крыльев, ангел? Я — падший, проклятый навеки, с черной дырой вместо сердца, грязный… С каждым резким словом Азирафель чувствовал лепестки ярости, распускавшиеся в его груди. — Энтони, заткнись! Заткнись, мать твою, или я тебе сейчас врежу! — Не в силах больше выносить этот бред, закричал он. Демон изумленно посмотрел на него. Он раньше думал, что видел рассерженного ангела. Наивный. Тот Азирафель, который откидывал его, потерявшего голову от ревности, от себя, и тот, который гонялся за ним в воздухе несколько часов назад, казался слегка раздраженным по сравнению с тем, каким он выглядел сейчас. Кроули буквально заледенел изнутри. — Не смей. Так. О. Себе. Говорить, — отчеканил взбешенный ангел. Лицо его побледнело от гнева, а губы сжались в тонкую полоску. — Сердца у него нет. Цвет ему не нравится. Скажи мне, умник, ты вообще видел у других демонов крылья? Кроули застыл, пораженный. Эта мысль никогда не приходила ему в голову. — А я тебе скажу, почему ты их никогда не видел, — продолжил тот. — Потому что их нет! Они потеряли свои, я это знаю точно. — Как? Откуда? — Кроули изумленно посмотрел на него. — Ангелы презрительно называют их бескрылыми, — вздохнул Азирафель, слегка успокаиваясь. — Иногда, в неформальных разговорах. Когда я был в аду, решил проверить. Я помню, как ощущаются твои крылья, я же их видел, знаю, что искать. — И? — нетерпеливо поторопил его тот. — Ни следа. Ничего похожего. Гордись, ты единственный такой, — съязвил Азирафель. — А Сатана? У него же есть крылья? — Эти кожаные отростки — изъявление его дьявольской воли. Они не даны Всевышней, так, жалкая пародия на ее милость, — поморщился ангел. — Сомневаюсь, что кому-то из обычных демонов удалось повторить это. Да и не в том дело, умеют ли они летать. — Почему ты молчал? — пораженно прошептал демон. — А зачем говорить? — ангел пожал плечами. — Я вообще об этом не задумывался. Не имею, знаешь ли, привычки размышлять на досуге о других демонах. Да и я был уверен, что ты в курсе. — Я тоже, знаешь ли, не имею привычки обсуждать с кем-то чужие крылья. У нас вообще эта тема была табу, — растерянно пробормотал Кроули. — Теперь хоть понятно, почему. Азирафель серьезно на него посмотрел. — Ты в самом деле особенный, Энтони. Поэтому хватит упиваться своей нечестивостью. Да, ты — демон. Да, я — ангел. Но сейчас-то какое это имеет значение? И сердце твое, — твердый взгляд смягчился, значительно теплея, — живое, горячее, и полное любви, я это точно знаю. — Ази… — прошептал тот, не в силах выразить свои чувства словами. Ангел придвинулся поближе к нему, дотронулся ладонью до колючей щеки, погладил большим пальцем острую скулу. Демон прикрыл глаза. — Хотел бы я на самом деле быть таким светлым и чистым, каким ты себе меня представляешь, Энтони, — немного грустно улыбнулся Азирафель. Кроули с удивлением посмотрел на него. Немного помолчав, тот хитро усмехнулся, резко переводя тему: — И все же, в следующий раз, если захочешь комплиментов, достаточно просто попросить. Я с радостью расскажу, а лучше покажу, как я на самом деле отношусь к тебе. — Я не! — захлебнулся возмущением демон. Теплая улыбка ангела бальзамом пролилась на его душу. — Я знаю, дорогой. Я знаю, — прошептал тот и нежно накрыл его губы своими. Колючие щупальца сомнений потихоньку отпускали исстрадавшееся сердце Кроули. Возможно, Азирафель прав: уже ничего не имеет значения. Да, он по-прежнему демон, и по-прежнему должен бояться святой воды. Да, он совершил ошибку много лет назад, и его крылья стали не того цвета. Но если ангел хочет его, принимает то, кем он является — о чем еще он может переживать? Нет больше судей, нет больше сторон. И нет больше «правильно» и «неправильно», которые, даже в лучшие времена, были сильно переоценены. — Ты для меня совершенен, счастье мое, — словно читая его мысли, произнес Азирафель. — Ты — единственный, кто мне нужен, такой, какой ты есть. С твоими крыльями, какими бы они не были, — он ласково хохотнул, — хоть розовыми, хоть голубыми, хоть серо-буро-малиновыми в крапинку. — Еще чего удумал, — фыркнул Кроули. — И с твоим сердцем, — не обратив внимания, продолжил тот, — до тех пор, пока оно нуждается в моем. *** Поток воды стал тише, а затем совершенно иссяк. Азирафель с удивлением посмотрел наверх. — Кажется, мы израсходовали всю воду. Надо бы выбираться отсюда, пока мы окончательно не замерзли, не находишь? — Мы всегда можем согреться, — намекнул на их сверхъестественную природу демон. Глаза ангела, однако, заволокло желание. — Да, пожалуй, мы можем найти способ поднять температуру наших физических тел, — промурлыкал он. — На что ты намекаешь, ангел? — мнимо удивившись, спросил Кроули, прекрасно распознавший этот самый намек. Азирафель поднялся, протягивая руку, помогая демону встать, тут же прижимаясь к голой груди. — На теплое одеяло, конечно же. Быть может, на зажженный камин. А возможно, — он приподнялся на цыпочках, интимно шепча демону на ухо, стремительно краснея, — на жаркие объятья и обжигающие поцелуи. Руки Кроули легли на талию Азирафеля. — Что я сотворил с тобой, ангел мой, — наигранно-сокрушенно посетовал он. — Какая досада, тебе приходится делать мою работу. — Ну у нас вроде как соглашение, помнишь? — улыбнулся тот. — Но, так как в последнее время я слишком часто соблазнял тебя, теперь тебе придется наверстать упущенное. Кроули закрыл краны, чтобы не остаться еще и утром без воды, и щелкнул пальцами, высушивая себя и своего ангела-соблазнителя. Взяв Азирафеля за руку, совершенно не стесняясь своей наготы, он переступил через невысокий бортик душевой кабины. — Ну ты делал это чисто по своей воле, ангел. Что-то я не помню, чтобы мы бросали монетку. Так что это не считается. Азирафель притворно надулся. — Вот оно, демоническое коварство, — сказал ангел, и тут же насторожился, неуверенный, как тот воспримет эту дружескую подначку. Странное дело, такой явный намек на его темную природу только позабавил Кроули. Он прислушался к себе. Неужели он сможет прийти к миру с самим собой? — Оно самое, — широко улыбнувшись, согласился демон. Азирафель буквально засиял от его слов. — Однако, я все же джентльмен, как-никак. Негоже скидывать на тебя все свои обязанности, как думаешь? Погасив свет в ванной, он подвел своего возлюбленного к кровати, вплотную приближаясь к нему. — Так что готовься, ангел, — промурлыкал он в розовое ушко, — с завтрашнего утра я возьмусь за тебя всерьез. — Звучит как… план, — очаровательно краснея, выдавил из себя тот. Коснувшись мягких губ в слишком целомудренном поцелуе, нагой демон обошел кровать и невозмутимо забрался под одеяло. Отогнул свободный край и похлопал по матрасу, приглашая присоединиться. Красный, как маков цвет, Азирафель заполз на вторую половину кровати. Щелчок пальцев, и они снова оказались в полумраке. Когда сильные руки обвили его и притянули спиной к гибкому, горячему телу, он счастливо вздохнул. Кроули прижался к нему от макушки до самых пяток и зарылся носом в светлые вихры на затылке, шумно вдохнув родной запах. — Обожаю, как ты пахнешь. Твой цирюльник — идиот, не нужно тебе никакого одеколона. Азирафель почувствовал, как дернулся полувозбужденный член Кроули, не скрытый никаким бельем. Он смущенно кашлянул. — Ты не хочешь прикрыться? — отчаянно краснея, ответил он. — Мы и так прикрыты, одеялом, — проурчал расслабленный демон. Его рука скользнула по голой груди ангела вниз, и подцепила резинку белых трусов, все еще надетых на Азирафеля. — Или ты об этом? Тогда у меня к тебе встречный вопрос: ты не хочешь раздеться? — Зачем? — прошептал тот. — Ну, а мне зачем одеваться? — горячие губы проследили выступающие позвонки на белой шее. — Помнится, ты так торопился меня разоблачить. — Это потому что ты меня довел, — пролепетал Азирафель. — Ага, — с нескрываемой гордостью признал Кроули, — и с утра тоже планирую. Что зря время терять, все равно ты завтра с меня их стянешь. — Кроули! — возмутился ангел, пытаясь отодвинуться. Демон, однако его не пустил, прижимаясь еще ближе. От этого движения уже почти полностью возбужденный член демона лег аккурат между упругих половинок. Кроули медленно повел бедрами. Азирафель застыл, стараясь сдержать стон. С удивлением он понял, что сам он возбужден не меньше. — Спать, ангел, а то твоя просьба исполнится раньше, чем мне хотелось бы, — выдохнул демон. — Раньше чем хотелось бы? — прошептал Азирафель, смаргивая туман желания. — Хватит на сегодня переживаний, как думаешь? — ответил ему Кроули. — И так день был достаточно насыщенным. И потом, — он прижал его к себе поперек груди, как плюшевого мишку, — я хочу хоть раз в своей жизни сделать хоть что-то правильно. Смотри, ты тоже на меня плохо влияешь. Азирафель положил ладонь на предплечье демона. — На свою голову, — улыбнувшись, проворчал он. — Все будет, ангел, не переживай, — короткий поцелуй в основание шеи. — У нас еще все будет.