Прикосновения

Поцелуй на вкус был как искрящаяся радость, как самое пьянящее вино, как горькое, выстраданное счастье. Как обещание чистого, удивительного будущего вместе. Ангел всем телом потянулся к нему, дрожа в его руках, как осиновый лист. Демон запустил пальцы в непослушные белые кудри, прижимая к себе, не давая ни на секунду отстраниться. Эмоции накрыли его с головой, дыхание прерывалось от сумасшедших чувств, ураганом бурлящих в горячей крови. Ладонь Азирафеля, аккуратная, горячо обожаемая ладонь, легла прямо на мятежное сердце, словно уговаривая его подождать, и не выпрыгивать прямо в любимые руки из слишком тесной для него сейчас груди. Кроули сжал его пальцы своей свободной рукой. — Оно твое, ангел, — хрипло произнес он, оторвавшись от трепетно лелеемых им губ. — Всегда было и всегда будет. — До скончания веков? — тихо спросил Азирафель. — И еще дальше. Ангел прикрыл глаза. И Кроули снова накрыл его губы своими. *** Они целовались неспешно, будто заново изучая друг друга. Азирафель дотрагивался до него бережно, будто не веря в свое счастье. Сейчас, когда он все же нашел в себе смелость сказать такие важные слова, силы будто покинули его. Голову кружила искренняя радость, а пальцы подрагивали, поглаживая нежную шею, ероша медные пряди. Сознание демона плыло. Ласковые касания мягких губ, тонкие пальцы в волосах, и ощущение родного тепла окружили его. Ему казалось, он летит без крыльев, летит прямо в ослепляющее солнце, со всех сторон обнимающее его сейчас. Словно сам свет проникает под кожу, внутрь грудной клетки, заполняя благоговением и целью. Словно он, наконец, пришел. Искрящееся веселье наполнило его. Муж! Подумать только. Он не смог сдержать счастливого смеха. Он смеялся и целовал, вжимаясь всем телом, словно пытаясь влиться, срастись, соединиться навеки. Целовал и смеялся, смеялся, смеялся. И Азирафель вторил ему, поглощая задорный, соленый хохот, прижимаясь своим лбом к его, и нежил его в своих руках, не пытаясь сдержать, и не сдерживаясь сам. — Ты правда хочешь этого? — словно со стороны Кроули услышал свой голос, вглядываясь в бесконечную синеву родных глаз. — Да, Энтони, — уверенно. — Отдать вечность демону? Азирафель помотал головой. — Тебе. — Безумец, — Кроули прикрыл глаза. — Любимый, — возразил ангел. — Да, — согласился демон, и спрятал свое лицо на твердой груди, прижимая к себе свое выстраданное счастье в стальном объятии. *** Мирная тишина окутала их, как мягкий теплый кокон. Ангел не торопил своего возлюбленного, давая им обоим время, чтобы прийти в себя. Но, если на то уж пошло, он и сам не хотел разрушать такое чувственное единение, искренне наслаждаясь приятной тяжестью тела демона. Его пальцы безотчетно скользили по тяжелым огненным прядям, а сердце тихо пело от радости в груди. Кроули чувствовал себя до неприличия счастливым. Ласковые объятия убаюкивали его. Шумно выдохнув, он потерся носом о старомодный жилет. Азирафель тихо хихикнул сверху от щекотки. Кроули светло улыбнулся. Такой домашний, такой родной. Демон не мог поверить, что скоро все, что он казалось бы, урывает от судьбы по кусочкам, будет принадлежать ему безраздельно. Что он будет иметь на это полное, безотчетное право перед всем миром, и во всех мирах. Что еще немного, и никто не посмеет даже усомниться в том, кем он является. И что у него будет нечто еще более восхитительное. Обещание. О том, что куда бы их не завел этот долгий путь, они пройдут его вместе. И всегда будут знать: им есть к кому возвращаться. И всегда будет кого целовать. Чем демон и не преминул воспользоваться, подарив ангелу мягкий поцелуй куда-то в солнечное сплетение. Ласкающие пальцы в его волосах дрогнули в чем-то, что отчетливо напомнило будущее вожделение. Кроули коротко хмыкнул. Сам факт того, что всего одно такое невинное действие может так повлиять на его возлюбленного, распалял в нем игривую, слегка безбашенную радость. — Я решил, что пришла пора снова их отрастить, как думаешь? — как можно более соблазнительно произнес он, разрушая, наконец, такую уютную тишину. Вспомнив, как демон выглядел с длинными волосами, ангел слегка вздрогнул. Игривый тон тут же настроил его на нужный лад. Азирафель все же действительно соскучился. Начинающее распускаться внутри желание медленно начало отвоевывать его разум. Кроули издал ласковый смешок, поднимаясь выше между обнимающих его коленей, нисколечко не помогая бедному ангелу собраться с разбегающимися мыслями. — Вижу, тебе по нраву эта идея, м? — нежные губы мягко дотронулись до чувствительного местечка за ухом. Азирафель еле слышно застонал. Демон переместился еще чуть-чуть повыше, в змеином движении сокращая последнее расстояние между ними. Ладони ангела скользнули на широкую спину, отсекая все возможные пути к бегству. Кроули навалился на него всем весом, вновь захватывая обожаемые им губы в сладкий плен. Азирафель поерзал, устраиваясь поудобнее, сжимая своими коленями узкие бедра. Демон медленно двинулся ему навстречу, явно дразнясь. Широкая ладонь прошлась по жесткой ткани сюртука вниз, и уверенно легла на упругую задницу. Ангел одобрительно простонал в поцелуй. — Смотри, счастье мое, у тебя есть последний шанс ускользнуть, — шутливо промурлыкал Кроули. — Я дико не люблю, когда мне кто-либо что-нибудь должен. Особенно, если дело будет касаться исполнения супружеских обязанностей. Азирафель очаровательно покраснел и прерывисто выдохнул, нетерпеливо поводя бедрами. От одного этого движения в глазах демона потемнело от страсти. — Как бы ты сам… не начал в должниках ходить, дорогой, — лукаво улыбнулся ангел, с одобрением отметивший такую явную реакцию на свои действия. — Я тут уже полчаса как без дела лежу, непорядок. Кроули коротко рыкнул, вжимаясь своим возбужденным членом в его пах. — Ангел, ты сейчас договоришься, — пророкотал он, — и я возьму тебя прямо здесь. — Ты все обещаешь, — игриво пропел Азирафель. Демон аж замер. Похоже, что его нежно обожаемый ангел задался целью максимально быстро и эффективно свести его с ума. — О Всевышняя, и это — тот, кого ты послала мне в мужья! — простонал Кроули, роняя голову. — С тобой решительно ничего не возможно сделать правильно. — Когда нас это беспокоило? — шутливо отмахнулся тот. — В отношении тебя — всегда. Меня всегда это беспокоило, — демон серьезно на него посмотрел. Секунду спустя его взгляд смягчился. — Впрочем, я думаю, я могу дать тебе часть того, что ты так отчаянно жаждешь. Есть у меня одна идея. — Обожаю твои идеи. — А я обожаю тебя. *** Раскованные поцелуи кружили голову. Кроули целовал своего ангела со всей своей страстью, так, как всегда этого хотел: наконец имея на это полное право. Его движения осмелели, но не потеряли ни нежности, ни, можно сказать, временами излишней, осторожности. И все же, в каждом прикосновении настойчивых губ, в каждом касании горячих ладоней, явно угадывалась совершенно восхитительная и безумно возбуждающая уверенность в себе. Сознание Азирафеля неуклонно уплывало, оставляя голое, ничем не прикрытое желание. Ни у кого из них не осталось сил куда-либо перемещаться. Да и как можно разорвать эти долгожданные объятья? Единственная секунда разлуки казалась в данный момент верной гибелью. Только не сейчас, когда они наконец обрели то, к чему стремились так долго. Сумасшедшая страсть накрыла их с головой. Совершенно забыв о своей сверхъестественной природе, они оба неловко и поспешно пытались вызволить друг друга из плена такой лишней в эти минуты одежды. Их пальцы сталкивались, ладони путались в манжетах, так неуклюже и нескладно, и так прекрасно. Чтобы скорее дотронуться, скорее прижаться, чтобы кожа к коже, чтобы выпустить, наконец, ту всепоглощающую нежность и любовь. Чтобы выразить действиями, раз уж слова так подводят сейчас, то яркое чувство нужды, острой необходимости друг в друге. Кроули заволокло странное ощущение. Он будто потерял себя и одновременно наконец нашел. Он отбросил глупые темные мысли. Если совсем начистоту, все мысли. Демон больше не переживал о том, как выглядит в глазах своего ангела, не вспоминал о своей нечестивой сущности. Все, что волновало его в данный момент — это его возлюбленный, лежащий под ним, пылко отвечающий на горячие поцелуи, распаленный тем огнем, который он, Кроули, разжег внутри него. Жгучая потребность дарить ласку, удовольствие, вела его. Шквал пылких поцелуев обрушился на совершенно потерявшегося в своей страсти Азирафеля. Демон больше не мог сдерживаться. Он хотел слышать неудержимые стоны, хотел видеть дымку возбуждения в любимых глазах, жаждал подарить наслаждение. Поцелуй в ямочку под ключицей, у сгиба локтя, у солнечного сплетения и вновь у линии мягких кудряшек на виске. Чуть ниже, приласкать языком нежное местечко за ушком, сжать в тонких пальцах твердый сосок. Выпить музыкальный стон жадным поцелуем, найти в себе силы оторваться, и снова спуститься вниз, к высоко вздымающейся груди. Оставить яркую метку прямо напротив гулко бьющегося сердца, выпутать тонкие, непослушные пальцы из своих волос. Сколько пуговиц на этих брюках? Неважно, абсолютно неважно. Не тогда, когда прямо перед носом великолепная сливочная кожа на острой тазовой косточке. Ее абсолютно необходимо приласкать. Мягкая линия светлых волос бежит прямо туда, под край белья. Почему оно все еще тут? Нужно больше, ничто не должно останавливать. Бедра нетерпеливо приподнимаются, помогая. Это явно заслуживает еще одного поцелуя. Сладкие, какие же сладкие губы. Вечности явно мало, но так хочется большего. И снова тонкие пальцы в волосах. Скоро, уже совсем скоро на одном из них появится самое важное, самое главное украшение, и тогда больше никто не посмеет. Никто не усомнится. Ни одна живая душа. Какие же восхитительные стоны. Жар тела пленит, возбуждение пеленой застилает разум. Поцелуи спускаются ниже. Глаза Азирафеля закатываются, а из груди вырывается изумленный вскрик, когда распутные, талантливые губы накрывают его твердый член. Влажное тепло окружает его, совершенно растворившегося в своем возлюбленном. Он так остро, так отчетливо ощущает каждое движение. И все же ему так отчаянно мало, так хочется еще больше, еще ближе. — Потерпи, любимый, — оторвавшись на секунду шепчет демон. — Дай мне насытиться тобой. Я дам тебе все, что захочешь. Ласковые ладони нежно поглаживают чувствительную кожу бедер. Каждое прикосновение отзывается внутри Азирафеля, возбуждение вибрирует в нем, словно туго натянутая струна. Дразнящие пальцы несмело касаются чувствительной кожи, не торопясь дотронуться там, где сейчас нужнее всего. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — взмолился он. — Я так сильно этого хочу! Сердце Кроули пропустило удар. Прерывисто выдохнув, он отстранился, чтобы отогнать особенно сильную волну желания, стремительно накатившую на него, и поднял на Азирафеля нерешительный взгляд просящих подтверждения глаз. Ангел нежно улыбнулся. — Пожалуйста, Энтони, — и демон согласно прикрыл веки. *** Щелчок пальцев и на кофейном столике материализовалась уже знакомая баночка. Азирафель с предвкушением посмотрел на нее и перевел взгляд на совершенно смущенного полуобнаженного демона, сидящего перед ним на коленях. — Я правда хочу, Энтони, — твердо. И, немного неуверенно, секунду спустя: — только если это то, чего хочешь ты. Демон немного несмело улыбнулся и склонился к его губам в нежном поцелуе. — Больше всего на свете, счастье мое. Но не жди сегодня многого, — он лукаво усмехнулся, — мне говорили, что терпение — главная добродетель. — Ни разу не слышал подобной глупости, — улыбнулся в ответ ангел. Ласковая ладонь прошлась по нижней поверхности обнаженных бедер. Игривая ухмылка прирожденного искусителя и пронзительная нежность полных любви змеиных глаз. Азирафель никак не мог понять, как могут в его демоне так непостижимо сочетаться жертвенность и эгоизм, страсть и трепет, вспыльчивость и боязливое нежелание причинить хотя бы малейшее неудобство. Ангел не мог бы любить его еще больше. И желать сильнее. Почти невесомые, можно сказать, невинные поцелуи покрывали обнаженную грудь. Рыжие пряди растрепавшихся волос чертили на белой коже линии неведомых символов, извиваясь, словно лепестки непокорного пламени. Горячее дыхание опаляло тело Азирафеля, и каждый вздох жадных губ, казалось, забирал у него частичку самой его сути, смешивая, растворяя в другом. И он с радостью отдавал всего себя, зная, что получит в обмен ничуть не меньше. Его непослушные пальцы накрыли сильное предплечье, и впились в загорелую плоть, когда демон решил продолжить свое прерванное занятие. Влажные губы вновь заскользили по возбужденному члену, юркий язык, казалось, пытался быть везде, принести так много острого, яркого удовольствия. Словно сквозь сон он почувствовал легкое касание осторожных пальцев в том самом сокровенном месте, где еще ни одно существо не касалось его. Глаза ангела пораженно закрылись. Безотчетный стон вырвался из его груди. Кроули медленно отстранился, мягко улыбаясь. Высвободив свою левую руку из тонкой ладони, он принялся неспешно поглаживать налитую темную головку. Подушечкой большого пальца другой руки он вновь аккуратно приласкал скрытое местечко. Пальцы на ногах Азирафеля поджались от удовольствия, а бедра подкинуло вверх, в явном стремлении усилить контакт. — Тебе и в самом деле это нравится, мм? — промурлыкал демон. Неразборчивый лепет был ему ответом. Он польщенно усмехнулся, продолжая такие распутные, и в то же время, пока еще такие невесомые движения. — Мне вот очень нравится, — выпрямляясь, пробормотал он, носом прослеживая линию на молочной коже согнутого в колене бедра, прижался губами к острой коленке. По телу Азирафеля прокатилась отчетливая дрожь. Кроули мечтательно прикрыл глаза. — Скоро, совсем скоро я буду прямо вот тут, — произнес он, прислонившись мокрым виском к месту собственного поцелуя, чуть сильнее надавив на чувствительный вход. — Ох, да! Да, пожалуйста! — воскликнул ангел.  — Музыка, музыка для моих ушей, свет мой, — поцелуи словно мазки туши на рисовой бумаге рисовали путь назад. — Ты бы видел себя: обнаженный, алчущий моей любви, моих прикосновений… — жаркие касания губ неумолимо двигались к своей цели. — Я дам тебе все, что захочешь, ангел Азирафель, все, что попросишь, и в чем ты сам не знаешь, что нуждаешься. Как всегда давал. И как буду, целую вечность. — Что ты… О! Тонкие пальцы впились в обшивку дивана, а голова стыдливо запрокинулась. Чтобы и возможности не было даже краем глаза подсмотреть, что сейчас вытворяет дорвавшийся до своей мечты, дуреющий от собственной вседозволенности демон. — Обожаю тебя целовать, — шептал тот в разгоряченную от страсти кожу, почти на весу держа в своих ладонях восхитительные упругие половинки, лаская губами, нежно покусывая чувствительную плоть, — слышать, как ты стонешь, видеть, как ты краснеешь, как извиваешься подо мной, — движения языка осмелели, с силой надавливая на закрытый вход. — Ты так отчетливо хочешь меня. Азирафель уже не мог ничего ответить. Больше не пытаясь сдержать громкие стоны, он таял в заботливых руках, позволяя делать с собой все что угодно. Кроули слегка отстранился, дотянулся до баночки на столе. Не тратя много времени он щелкнул крышкой, вылил немного смазки на свои пальцы, и переместился чуть выше, вновь захватывая обделенный в последние минуты лаской член своими горячими губами. Потерявшегося в плотном мареве желания ангела выгнуло дугой. Чувствуя, как тот близок к пику своего удовольствия, демон замедлился. Недовольное хмыканье тут же сменилось на стон искреннего удовлетворения, когда Азирафель почувствовал влажный от смазки палец, нежно надавивший там, где еще недавно его ласкал такой распутный язык. Непривычные к вторжению мышцы постепенно расслабились, и кончик мягко скользнул внутрь. Они оба синхронно застонали. Голову демона резко повело. Невероятными усилиями собрав все свои оставшиеся мысли, он в сотый раз напомнил себе об аккуратности. Не спеша, но тем не менее настойчиво, он продолжил свое движение, ласково гладя нежнейшую плоть, словно уговаривая поддаться на свои действия. Сладкие стоны тешили его душу, когда он несколько раз на пробу скользнул вперед и назад, но он знал, что может сделать еще лучше. Крик чистейшего удовольствия возвестил о том, что он нашел то, что искал. Воодушевленный, он коснулся еще раз, чуточку сильнее. Бедра на его плечах дернулись, а обшивка дивана заскрипела под тонкими, но сильными пальцами. Счастливо улыбнувшись, он принял в себя член своего возлюбленного целиком, расслабив горло, и, осторожно добавив еще один палец, снова повторил бережное касание к тому удивительному местечку. И снова. И еще опять. Азирафель стонал и выгибался под ним. Бедра его вздымались, то пытаясь сильнее насадиться на ласкающие пальцы, то в ненасытных попытках проникнуть глубже в радостно принимающий его рот. Демон одобрительно стонал, всячески поддерживая такой несвойственный его ангелу восхитительный любовный эгоизм, и ни на секунду не прекращал свои ласки. Тело в его руках забилось, и не имеющий никаких больше сил сдерживаться Азирафель с громким криком сорвался в ошеломительный по своей силе оргазм. Кроули ласкал его до самого последнего толчка, упиваясь сладкими стонами, а после мягко отстранился, жадно осматривая дело рук своих. Глаза ангела были закрыты, на груди блестели капельки пота. Трогательные кудряшки вьюном вились на влажных висках, а по расслабленным бедрам то и дело проходила крупная дрожь. На лице застыло счастливое, умиротворенное выражение. Такой соблазнительный, такой разгоряченный и расслабленный, он так и манил накрыть его собой, сделать окончательно своим. Ворваться в его тело, словно созданное только для его, демона, любви, и с каждым толчком снова и снова дарить ему наслаждение, нежить его в своих руках всю ночь. Кроули с силой зажмурился. Собственное, до этого момента старательно игнорируемое возбуждение набросилось на него как голодный зверь, почти причиняя боль. Все еще скользкими от смазки пальцами он кое-как расстегнул ширинку и обхватил себя, не имея возможности ни исполнить прямо сейчас волшебное видение, словно наяву вставшее перед его глазами, ни отложить собственное мучительное вожделение. Он и так сдерживался преступно долго. Он судорожно ласкал себя, стоя на коленях над своим возлюбленным, в отчаянном желании присоединиться к нему в его неге, как почувствовал, что его руку накрыла тонкая ладонь. Удивленно распахнув глаза, он увидел перед собой ангела. Тот с непередаваемым выражением любви и восхищения на лице встал на колени перед ним и завладел любимыми губами в глубоком, благодарном поцелуе. Одна рука легла на тонкую талию, прижимая к разгоряченному телу, а вторая заняла место его руки, двигаясь так же стремительно. Страстное объятие и опьяняющий поцелуй оказались последней точкой, толкнувшей перевозбужденного демона за грань. С коротким вскриком он разорвал поцелуй и, содрогаясь всем телом, кончил, уткнувшись мокрым от испарины лбом в заботливо подставленное плечо.