Без правил

***

      — Усаги! — в дверь кухни, где обычно обедали сотрудники отдела, просунулась голова Зойсайта; выглядел парень бледным и испуганным. — Он требует меня к себе. Но я ведь ничего не успел сделать! В хорошем смысле!       Усаги тяжело вздохнула и похлопала по диванчику рядом с собой. Зойсайт, бросив затравленный взгляд на других работников, юркнул к сестре под бок и зашептал, чуть не плача:       — Я не знаю, чего он так взъелся на меня. Я делаю всё, что скажут. А ему до лампочки! Постоянно придирается к любой мелочи, — Зой от досады даже зубами заскрежетал. — Вот скажи, честно это?       — Не переживай, ко мне он тоже придирается, — пожала плечами Усаги. — Наверное, потому что мы стажёры. Других объяснений у меня нет.       Но Зойсайта такое объяснение не устраивало. Он нахохлился, напомнив Усаги особо вредного петуха у бабушки в деревне, куда они маленькими часто ездили с Зоем, и, злобно сверкая глазами в сторону двери, произнёс:       — То, что мы ещё учимся, не означает, что надо на нас всех собак спускать! — он хмуро посмотрел на сестру. — Ты знаешь, ЧТО он мне сказал перед тем, как велел зайти в кабинет?       Усаги покачала головой. Несколько вариантов у неё имелось, вот только делиться ими Усаги не думала.       Оглянувшись, как самый настоящий шпион, Зойсайт наклонился к Усаги и яростно зашептал; немногочисленные сотрудники, кто тоже обедал в это же время, с любопытством поглядывали на стажёров. С каждым словом Зоя лицо Усаги краснело от злости.       — Что, прямо ТАК и сказал? — воскликнула она после очередной жалобы и громко хлопнула ладонью по столу; посуда, стоящая на нём, жалобно звякнула. — Нет, это уже ни в какие ворота! — Усаги залпом допила остатки чая и напряжённо выпрямилась. — Я сейчас пойду и покажу этому баке, где раки зимуют!       Она резко встала, одёрнула блузку и, задрав подбородок, пулей вылетела в коридор. Зойсайт и прочие коллеги проводили её опасливыми взглядами: знали, что последует вскоре, и не горели желанием оказаться поблизости от кабинета начальника. Потому что за своего младшего брата и справедливость Усаги стояла стеной и карала всех без оглядки. Даже перед руководителем их отдела строгим серьёзным Чиба Мамору не пасовала.       Усаги не шла — летела по коридору. Возмущение, гнев и обида за троюродного брата волной ярости поднималась в её душе и гнала вперёд. Громко цокая каблучками, Усаги неслась вперёд, к злосчастному кабинету с надписью «Чиба Мамору, руководитель отдела экспериментальных разработок», и в голове её стучала одна мысль: «Вот выскажу ему всё, что думаю, и мне всё равно, если решит уволить меня. Надоело!»       С того дня, как Усаги встретила Мамору в лагере и влюбилась в него, прошло много времени. Она упорно искала возможности узнать его лучше, даже пошла учиться именно на эту специальность, чтобы в будущем работать вместе с ним, если он останется в выбранной компании. А в этом Усаги не сомневалась: она знала, что Мамору не бросает цель на половине пути и идёт вперёд, добиваясь вершин. И когда Усаги наконец-то попала на стажировку именно в его отдел, под руководство Чиба, она была на вершине блаженства: её мечта тоже сбылась, и за полгода кто-кто, а уж она-то, Усаги Цукино, сможет показать и себя во всей красе, и влюбить шикарного начальника в собственную персону.       Вот только путь она, похоже, избрала немного не тот. Потому что всякий раз, когда Усаги пыталась показать, как хорошо владеет темой, эти разговоры чаще превращались в тычки носом в недостатки, которые вряд ли бы кто углядел. Конечно, эффективность работы понизилась бы… но и атмосфера в офисе не была бы столь напряжённой.       «Хотя он тоже хорош! — мрачно думала Усаги, пролетая по длинному коридору. — Сам же цепляется по поводу и без к моему брату! А такое — возмутительно!»       Мамору действительно цеплялся к Зойсайту гораздо больше, чем к Усаги. Видимо, к ней самой не решался предъявлять претензии, потому что она бы нашла, что ответить, а вот на несчастного Зоя спускал всех собак. Усаги не знала, связано ли это с тем, что Чиба пытался выпустить пар на её брате, ведь Зойсайт гораздо лучше неё разбирался в тонкостях работы, но вот в общении с коллегами бедный парень не преуспел. Однако так просто спускать Мамору все эти претензии Усаги не собиралась. Ну и что, что важная шишка! Не директор компании, в самом деле. Должен подавать пример, как выстраивать отношения на работе: показывать старание, а не вываливать одну только критику.       До кабинета начальника Усаги добежала в считанные минуты. Правда, перед тем как ворваться внутрь, бросила быстрый взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что всё в порядке. Отражение подтвердило, что одежда не залита чаем (однажды она уже прокололась с этим, повторять опыт не стоит), а то, что одна лишняя пуговка на блузке случайно расстегнулась — это не страшно, не критично, Усаги даже не обратила на неё внимание.       Глубокий вдох, решительно сжатые кулачки — и Цукино снова двинулась на штурм неприступной крепости.       Она даже вздрогнула, когда распахнула двери так резко, что те громко хлопнули, а вот сидящий за столом Мамору от неожиданности даже подскочил со стула. Подумал, что землетрясение началось. А когда увидел на пороге разъярённую Усаги, даже растерялся на минуту. Ожидал-то Мамору Зойсайта.       Точно. Зойсайт. Наверняка уже успел нажаловаться. Чёрт бы его побрал.       — Цукино? — Мамору нахмурился и сел обратно в кресло. — Что привело вас ко мне? — он бросил взгляд на часы. — Сейчас ко мне должен прийти…       — Никто не должен, — прошипела Усаги и захлопнула за собой двери, и Мамору почудилось, что петли жалобно заскрипели. — Только я.       Она прошла к столу и, хлопнув по нему руками, нависла над Мамору подобно грозной богине. Голубые глаза метали молнии, крылья носа трепетали от гнева, а розовые губки поджаты. На секунду Мамору даже подзавис, очарованный видом свирепой мисс Цукино, но её голос со стальными нотками, так заметно отличающийся от мягкого смеха при общении с коллегами, пока она думала, что он её не видит, вывел Мамору из ступора:       — Зачем вы опять цепляетесь к Зою?! Он же сделал всё, что вы просили и даже сверх того!       Чиба помрачнел. Пальцы судорожно сжали удачно подвернувшуюся под них шариковую ручку. Опять она пришла прикрывать своего сопляка! Он и так на взводе после неудачного собрания в руководстве, а ещё эта девчонка добавляет «огня».       — Мисс Цукино, — холодно проговорил Мамору, мрачно взирая на Усаги: пусть он и смотрел снизу вверх, ей показалось, что начальник даже сидя возвышался над ней своим авторитетом. — Будьте добры объяснить, почему вместо мистера… в мой кабинет пришли вы, да к тому же чуть не выбили мне двери? Или ваш друг за двадцать лет так и не уяснил, что мужчины отвечают за свои проступки сами? — язвительно добавил он.       Усаги даже покраснела от злости. Да как он посмел такое сказать?!       — Двадцать один, — выпалила она и наклонилась ещё чуть ниже, отчего ткань блузки, не сдерживаемая той самой расстегнувшейся пуговкой, съехала чуть ниже, оголяя небольшой кусочек кружева чёрного бюстгальтера. — Какие проступки, не потрудитесь ли объяснить, мистер Чиба? Зойсайт наоборот, исправил промах, допущенный…       Но Мамору безжалостно перебил её. Он очень старался не смотреть в вырез к Цукино, так соблазнительно открывшийся ему, что ему пришлось потрудиться, чтобы напомнить себе, о чём они говорят.       — Нет, мисс Цукино. Не исправил, — он бросил молниеносный взгляд на изящную женскую шейку и только потом посмотрел в голубые прищуренные глаза. — Самый худший его провал за всю вашу стажировку — это что вместо него пришли вы, чтобы выгородить взрослого мужчину перед его начальником. Вы что, решили заделаться ему в матери?!       Усаги резко выпрямилась, как будто Мамору отвесил ей пощёчину. Разумеется, ему-то невдомёк, что после смерти родителей Зойсайта усыновили мистер и миссис Цукино, и Усаги, которая была всего на полгода старше троюродного брата, заботилась о нём наравне с Икуко: в детстве мальчик сильно болел, отчего маленькая Усаги боялась, что и он умрёт, как её младший братик. Шинго тогда и годика не было… Именно тогда она и поклялась самой себе, что никому никогда не даст Зойсайта в обиду.       Но, может, она действительно слишком много опекала его?.. Усаги усилием воли прогнала эти мысли. Об этом она подумает потом, сначала ей хочется поставить на место бака-начальника.       — Я пришла не «выгораживать» Зойсайта, — едко процедила Усаги, подражая тону Мамору. — Я пришла, чтобы указать вам, чтобы вы соблюдали субординацию и не спускали всех собак на одного сотрудника!       Она скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на начальника. Лучше бы она этого не делала. Потому что от такого жеста блузка сползла ещё чуть ниже, и теперь кружево лифа стало дразнить цепкий взгляд Мамору сильнее. Он и до этого не оставался равнодушным к способной стажёрке — такую бы им в команду на постоянной основе, их эффективность взлетит просто до небес при её рвении к работе. А теперь, когда она дразнилась, сама не ведая об этом… Взвинченные нервы Чиба подвергались методичной атаке яростной бури под видом соблазнительного урагана имени Цукино Усаги.       Мамору нервно ослабил узел галстука и прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Почему это он чувствует себя провинившимся мальчишкой перед девчонкой, на десять лет его младше?       — Тогда, может, вам стоит подать мне пример, мисс Цукино? — преувеличенно вежливо произнёс Мамору, всё ещё не открывая глаз. Мысленно он уже прижал стажёрку к двери и в назидание, чтобы больше не смела перечить ему, отшлёпал нахалку по аппетитной попке. — А то почему-то, как вы сами выразились, вы-то и спускаете на меня всех собак.       Он медленно открыл глаза и с лёгкой усмешкой посмотрел на Усаги. Девушка едва не задохнулась от возмущения. Умом-то она понимала, что тоже виновата и что её после такого теперь точно могут вышвырнуть из компании, но несправедливость обвинений по отношению к брату жгло Цукино изнутри.       Она снова хлопнула ладошками по столу Мамору. Он не успел переключить взгляд, и кружево бюстгальтера с мягкой нежной ложбинкой груди опять замаячило перед воспалённым сознанием.       Усаги тыкнула в грудь Мамору пальцем, отчего он всё же вскинул на неё голову, и яростно зашипела:       — Если бы вы вели себя как действительно хороший руководитель, я бы и слова вам не сказала! Но вы цепляетесь к Зою и…       Тут Мамору не выдержал. Он снова вскочил, заставив Усаги отшатнуться.       — Как же меня достал твой Зой! — взорвался Мамору, повысив голос, и Усаги замерла, прижав руки к груди, очарованная новыми нотками в его тоне. — Зой то, Зой это! Зой пятое, Зой десятое! Зой, Зой, Зой! У тебя все мозги в любовной горячке затуманились, что ли?       Он успел перехватить её руку за секунду до того, как Усаги отвесила ему пощёчину. Прикосновение кожи к коже обожгло, заставив вздрогнуть обоих.       — Не смей, — Усаги даже затрясло от ярости; на миг Мамору показалось, что в уголках её глаз сверкнули слёзы, но взгляд Цукино оставался ясен, и он понял, что ошибся. — Не смей упоминать меня и Зойсайта в таком ключе! Ты ничего не знаешь, ничего не понимаешь, а кидаешься такими беспочвенными обвинениями!       Она попыталась дать ему пощечину второй рукой, но Мамору предотвратил и это «нападение». Вопреки их ругани, сжал тонкие запястья очень нежно и подтянул Усаги ближе осторожно, хотя она всё равно врезалась бёдрами в край стола и удивлённо охнула. Запрокинув голову, она замерла, увидев лицо Мамору так близко. Все прочие разы они оказывались в таком положении лишь в её снах или фантазиях, а теперь…       — Что вижу, то и говорю. Твоему парню стоит научиться быть мужчиной и не прятаться за женскими юбками, — сузив глаза, тихо проговорил Мамору.       Усаги снова вспыхнула от негодования, но тут же распахнула глаза ещё шире. Неожиданно все придирки со стороны Мамору к Зою, его попытки найти изъян в любом, за что бы не брался Зойсайт, обрели ясность. Они с братом ведь действительно были очень близки: поддерживали друг друга, заботились. И Мамору… Мамору подумал, что…       — Брат, — выдохнула она, а Чиба непонимающе нахмурился. — Зойсайт — мой троюродный, чёрт тебя подери, брат! — выкрикнула Усаги в лицо Мамору, снова заводясь с полоборота. — А ты, вместо того чтобы просто навести справки, изводил и меня, и себя, и его своей тупой бессмысленной ревностью! Ты, несносный вредный…       Договорить Усаги не удалось. Потому что в следующую секунду Мамору отпустил её руки, обхватил лицо ладонями и поцеловал так, что у неё подкосились колени.       Не то чтобы Усаги ни разу не целовалась до этого момента. Было пару раз — но так, ничего не значащих: эмоции её тогда если и переполняли, то только потому, что она ужасно хотела отомстить одному бака, который посмел целоваться с кем-то у всех на виду. Ну и пусть, что сидел тогда в своей же машине. И даже не помнил про неё, Усаги. Ей всё равно было обидно: так обидно, что она даже решила начать встречаться с кем-нибудь в отместку. Разумеется, потом она пожалела о содеянном, потому что клин клином не вышибло, а первый раз оказался на троечку. Усаги было ни хорошо, но и ни плохо. О чём она в последствии и заявила незадачливому пареньку, поставив точку в их недоотношениях, и вернулась к своей изначальной цели: поимке в свои сети Чиба Мамору. Может, хоть он её не разочарует?       Но с Мамору всё действительно оказалось по-другому. То, как он провёл языком по её губам, решительно и настойчиво проникая внутрь, и Усаги застонала от горячего прикосновения; как мягко и в то же время уверенно сжимал лицо ладонями, а потом и вовсе — одной скользнул на затылок, чтобы сильнее притянуть к себе, не дать даже малейшей возможности отстраниться.       Охвативший Усаги пожар вспыхнул и разгорелся с неистовой силой. Она схватила Мамору за лацканы пиджака дрожащими пальцами, потянула — только за тем, чтобы оказаться ещё ближе и прижаться ладонями к его рельефному животу сквозь тонкую ткань рубашки.       Мамору ликовал. Усаги — его наваждение и тайная страсть все эти чёртовы полгода — ответила ему. Ответила так, будто тоже всё время сдерживала себя и свои чувства; её нежный стон вызвал отклик в теле, а изящные ладошки, скользнувшие под пиджак, заставили внутри всё напрячься и заныть от плохо сдерживаемого желания.       Когда он захотел оказаться ближе к Усаги, стол некстати напомнил о себе. Край столешницы неприятно упёрся в стояк, как бы намекая, что они в офисе и вокруг куча людей.       — Усаги… — выдохнул Мамору, отстранившись.       Он хотел сказать, что не время. Не здесь, не сейчас. Хотел предложить ей сначала свидание, а потом, возможно, переход к более горизонтальным плоскостям. Но Усаги шикнула на него:       — Замолчи, бака Мамору. Просто замолчи, — и снова потянулась за поцелуем.       Её губы нежные и мягкие, такие, как иногда представлял себе Мамору, оставаясь в одиночестве в своей квартире. Методично, медленно, но верно, Усаги за эти полгода умудрилась перевернуть всю его жизнь, и после начала её стажировки он даже думать не мог ни о ком, кроме неё. Мысль, что он гораздо старше, неприятно жгла мозг, но ведь воображаемая Усаги не возражала против того, что он её хотел. Впрочем, живая, похоже, тоже не отставала…       Она отстранилась, тяжело дыша, и посмотрела на Мамору затуманенным взглядом.       — Ещё слово, Чиба, в сторону моего брата, и я за себя не отвечаю, — выдохнула Усаги.       Мамору усмехнулся. Какая грозная. Её бы энергию да совсем в другое русло.       Он нажал пальцем на кончик её аккуратного носика.       — Твой брат уже взрослый мужик, пусть сам отвечает за свои поступки, Оданго.       Усаги насупилась. Вспомнила, как он дразнил её в лагере. Но теперь в этом прозвище появились доселе неизведанные нотки, от которых внутри всё так сладко заныло.       — Он виноват только в том, что ты подумал, будто он мой парень, — надулась Усаги. — Кому отвечать за свои поступки, так это вам, мистер Чиба, — нахально выпалила она и самодовольно усмехнулась.       Мамору рыкнул и резко отпустил её. Но только для того, чтобы поспешно обогнуть стол и вжать в него, наконец, эту вредную девчонку.       Усаги тихо вскрикнула, когда её подхватили под ягодицами и усадили на лакированную поверхность, причём в наглую раздвинули ноги и устроились прямо между распахнутых бёдер, упираясь возбуждённым членом ей в промежность. Она задохнулась от накрывших её ощущений и со всей силы стиснула плечи Мамору.       — Сейчас буду отвечать за свои поступки, — сверкнув глазами, шепнул он, наклоняясь ниже. Руки скользнули по бёдрам, задирая и без того смятую юбку чуть ли не до талии; пальцы нащупали кружевной синтетический край. — Носишь чулки? Какая соблазнительная зайка…       Мамору продвинулся выше, коснулся заветного местечка, скрытого тонкой тканью нижнего белья. Чуть влажное, оно красноречиво говорило, что Усаги его тоже хотела, что её тоже нехило распалила их недавняя ссора.       — Ты бака, — застонала Усаги, ёрзая на столе, и неосознанно раздвинула ноги шире. — Затащил в кабинет и соблазнил.       — Нет, дорогая моя, — усмехнулся Мамору. — Это ты ворвалась ко мне и устроила в моей жизни кутерьму. Теперь пожинай плоды.       Он легко отодвинул в сторону полоску чёрной ткани и погладил сочащиеся влагой нежные складочки. Усаги выгнулась, задрожала и, смежив веки, прижалась к Мамору ещё ближе; её груди впечатались в его стальные мышцы, и они оба несдержанно застонали.       — Чёрт, Усаги, — прохрипел Чиба.       Он продолжил играть с ней одной рукой, а второй вытащил блузку из-под юбки и просунул ладонь под шёлковую ткань со спины. Кожа Усаги была тёплой и нежной. Её одобрительный стон позволил Мамору двинуться выше, к тому самому бюстгальтеру, кружева которого вывели его из себя сегодня.       Усаги терялась в его прикосновениях. Дрожала, когда Мамору проводил пальцами именно там, где ее тело жаждало прикосновений больше всего, потирал и массировал клитор то мягко, то с нажимом, усиливая ощущения. Выгибалась, когда он дразнил её спину второй рукой, вычерчивая узоры, прежде чем расстегнуть лиф. Стонала, когда его губы врезались в её так, будто он намеревался трахнуть её одним только ртом. Губы уже опухли, но Усаги ни за какие сокровища не согласилась бы прекратить эту сладостную пытку.       Когда Мамору ввёл в неё сразу два пальца, она так сжала его пиджак, что послышался предупредительный треск.       — Кажется, от него стоит избавиться, — прохрипел Мамору ей в губы. — Но перед этим…       Осторожно, стараясь не причинить боли, он стал впиваться пальцами в тело Усаги. И в тоже время это было так горячо… Размашистые толчки заставляли Усаги вскрикивать. Она жадно глотала ртом воздух, а жар внизу живота всё нарастал, умножаясь. Усаги пыталась подмахивать бёдрами, но куда там — Мамору так сильно притиснул её к себе второй рукой за талию, что ей оставалось только жалобно хныкать в его жаждущий рот от нарастающей волны возбуждения. Она чувствовала, что течёт, а он доводил её до разрядки одними пальцами.       Крупная дрожь и громкий вскрик, заглушенный в ту же секунду губами, дали Мамору понять, что Усаги достигла пика. В ту же секунду стеночки влагалища стали быстро сокращаться, сжимая его пальцы, и теперь пришёл его черёд несдержанно стонать, когда он представил, как эти стеночки будут обхватывать его член.       Усаги обессиленно прижалась мокрым лбом к плечу Мамору. Он с мягким смешком поцеловал её в макушку, а потом слегка отстранился, чтобы выпутаться из её рук. Она вопросительно вскинула на него голову.       — Ты куда?       — А ты хочешь, чтобы нас застукали в самый неподходящий момент? — ухмыльнулся Мамору и, оставив дезориентированную Усаги сидеть на столе, отошёл к двери, чтобы закрыть её. — Я с тобой ещё не закончил, девочка моя.       Усаги стиснула колени, жадно наблюдая, как Мамору медленно возвращался к ней. По пути он снимал с плеч пиджак, и это было самое сексуальное зрелище, какое только видела Усаги в своей жизни.       Она тяжело сглотнула. Внутри всё снова потяжелело. Захотелось самой сдёрнуть со своего начальника рубашку, что Усаги и сделала, когда Мамору остановился в доступной близости. Она соскользнула со стола, на негнущихся ногах сделала шаг к Мамору и, зацепившись за белую ткань, сильно дёрнула на себя. Послышался треск. Пуговицы весело заскакали по полу, а Мамору довольно усмехнулся.       — Тоже не терпится? — он скинул с плеч остатки рваной рубашки. — Теперь моя очередь, Оданго.       В ту же секунду Усаги оказалась в руках Мамору. Вот только он с её блузкой обращался бережнее: пристально глядя прямо в глаза Усаги, он медленно расстегнул пуговку за пуговкой, заставляя девушку краснеть, а потом скинул с плеч ненужную тряпку. Лифчик тоже полетел на пол.       Прохладный воздух царапнул небольшую аккуратную грудь. Усаги попыталась прикрыться, но Мамору не дал: потянул за собой к стоящему неподалёку диванчику и усадил рядом.       — Твоя юбка, — недовольно цокнул он и потянулся к молнии. — Надо снять.       Усаги послушно выпуталась из юбки, восторженно замирая при каждом прикосновении Мамору к её обнажённой коже. Она до сих пор не могла поверить, что они уже не только целовались, но она к тому же кончила от его пальцев, и они собирались заняться сексом. Прямо в кабинете Мамору. Её начальника! Её бака-Мамору, по которому Усаги страдала долгие годы. Но страдания кончились — он теперь был в её руках, и чёрта с два Усаги позволит ускользнуть ему ещё раз. Хватит. Нагулялся, пора и честь знать.       — Иди ко мне, — хрипло позвал Мамору, лаская её тело затуманенным страстью взглядом. — Моя маленькая девочка…       Он помог ей устроиться на своих коленях. Пальцы пробежались в нежной ласке по краю чулок, коснулись тонких верёвочек трусиков Усаги.       — К чёрту их, — рыкнул Мамору и одним рывком сорвал их с Усаги под её возмущённый вскрик. — Потом куплю другие.       Он прижался к её губам в жадном поцелуе, глуша возражения. Усаги откликнулась тотчас же, но в отместку прикусила губу, пусть потом и зализала.       «Маленькая бестия, — пронеслось в голове у Мамору, пока он целовал её и любовался дрожащими ресничками на нежном лице. — Моя бестия, чёрт возьми!».       Он глухо застонал, когда почувствовал её пальчики, пытающиеся расправиться с молнией на брюках. Отстранил её, чтобы помочь, и пока освобождал ноющий от желания член, неожиданно вспомнил, что презервативов у него с собой не было — на кой чёрт они на работе? Но теперь, похоже, придётся носить…       — Ты большой, — Усаги облизала пересохшие от волнения губы; в голове маленькими молоточками стучало восторженное восхищение. — Ты поместишься в меня?       — Вместе у нас получится, — хриплым голосом прошептал Мамору и погладил её по щеке. — Всё ведь нормально?       Усаги кивнула и обняла его за шею. Мягко поцеловала.       — Более чем! — прошептала она. — Просто у меня очень давно никого не было и… Мой первый и последний раз мне не понравился, — Усаги снова бросила быстрый, но не испуганный взгляд на его стоящий член. — Больно ведь не будет?       — Будет прекрасно, — шепнул Мамору и притянул её к себе за талию. — Не бойся, я не сделаю тебе больно.       — А я тебя и не боюсь, — улыбнулась Усаги и снова поцеловала его. Жадно, нетерпеливо.       Ждать дальше просто бессмысленно. Они оба хотели этого, какой смысл тянуть. Мамору притянул Усаги за бёдра, помог расположиться над его призывно стоящим членом. Кончиками пальцев он чувствовал контраст кружева чулок и обнажённой кожи и неожиданно подумал, что у него теперь есть свой фетиш: Усаги, облачённая только в чулки.       Она заметно нервничала, когда начала медленно опускаться. Чтобы помочь снизить градус волнения, Мамору чуть подтянулся, прижался губами к волнующей сердце горошинке соска. Усаги отозвалась протяжным стоном и выгнулась навстречу его рту, одобрительно стиснула чёрные волосы на затылке. Ободрённый, Мамору стал покусывать напряжённую плоть, проводить чувственно языком; вторая грудь тоже не оставалась в одиночестве, умелые пальцы Мамору ласкали её нежно и уверенно. Это помогло Усаги расслабиться, и она уже сама нетерпеливо двинула бёдрами, чтобы вобрать в себя его плоть. Влажные складочки раздвинулись под напором горячей твёрдой головки; губы Усаги чуть приоткрылись, она запрокинула голову и, тяжело дыша, опустилась ещё чуть ниже. Её тело на миг напружинилось от проникновения инородного тела, но Усаги постаралась расслабиться. Она с Мамору. На Мамору. Она сделает всё, чтобы им было хорошо.       Тугое влажное тепло заставило Мамору сильнее сжать Усаги в объятиях. Он до скрипа стиснул зубы. В голове всё взрывалось, когда Усаги ёрзала, пытаясь принять его целиком, и Мамору скользнул ладонями на её округлые упругие ягодицы, чтобы помочь. Крепко сжал и толкнулся навстречу. Усаги вскрикнула, стиснула его плечи.       — Не зажимайся, — прохрипел Мамору, успокаивающе целуя её грудь и ключицы. — Дай мне войти в тебя.       Усаги уткнулась носом в его макушку, сильнее развела ноги и, выгнувшись, опустилась максимально низко. Оба застонали, когда их бёдра соприкоснулись.       — Умничка моя, — Мамору поцеловал её в шею. — Ну что, теперь держись, зайка.       Усаги не успела спросить зачем и за что. Мамору слегка приподнял её, вжался в диван, а потом толкнулся вверх, направляя Усаги вниз. Она вскрикнула, обхватила его шею крепче.       Мамору снова повторил это движение. Потом ещё и ещё.       Его член будто выбивал искры в теле Усаги, когда задевал внутри особо чувствительные точки. Она довольно быстро подстроилась под его размашистые быстрые движения, их движения обрели свою грацию, напомнили Усаги своеобразный танец. Это было совсем не то, что она испытывала в свой первый раз. Гораздо острее, ярче, горячее. Для себя она решила, что теперь это будет считать своим первым разом, своим и Мамору.       Она запрокинула его голову, на ощупь нашла его губы своими. Они целовались так же лихорадочно, как и двигались, всё упорнее и быстрее.       Усаги почувствовала, что сдаёт позиции. Что огонь подступает к периферии сознания, грозясь взорваться подобно вулкану. Она постаралась отпустить себя, сосредоточиться на Мамору, и оргазм не заставил себя долго ждать; Усаги снова ощутила волну удовольствия во всём теле, и только по инерции продолжала двигаться вместе с Мамору.       Он стиснул её талию и зашипел.       — Усако… я… я скоро…       Тут она испуганно распахнула глаза. Они ведь без защиты! А она не планировала становиться матерью так рано, по крайней мере, сначала надо закончить… да пусть хоть даже с этой стажировкой! Она обещала родителям, что не будет делать их бабушкой и дедушкой так рано, поэтому…       — Стой! — Усаги уперлась в плечи Мамору ладонями. — Постой, подожди, пожалуйста!       Он неохотно замер. Слова Усаги долетели до Мамору как сквозь пелену тумана. Только спустя долю секунды он понял, что она просила остановиться, и на миг даже испугался, что сделал ей больно.       Мамору трясло от возбуждения и желания поскорее кончить, но он все же смог ласково коснуться щеки Усаги кончиками пальцев.       — Всё в порядке? — прохрипел он.       — Да-да, — поспешила кивнуть Усаги и шумно вздохнула, ощутив дрожь внутри себя. — Только… я пока не готова к ребёнку. Давай я по-другому сделаю?       Не успел Мамору и слова сказать, как Усаги уже соскочила с него и скользнула на пол меж его расставленных ног.       — Я не умею, но помогу тебе, хорошо? — нежно улыбаясь, сказала она и обхватила пальчиками подрагивающий член. Он был мокрый и скользкий от её смазки, и Усаги невольно скрутило очередной волной экстаза.       Она подняла глаза на Мамору, до которого дошло, что собиралась делать Усаги, и, не разрывая зрительного контакта, обхватила головку губами. Мамору, стиснув зубы, застонал. Красивые скулы стали выделяться чётче, глаза потемнели от желания, по лбу стекает капелька пота. Волосы до безобразия взлохмачены ее, Усаги, стараниями, и она чертовски горда, что сотворила такое со своим холодным, казалось бы, и строгим начальником. Своим бака-Мамору.       — Усаги, чёрт!       Его ладонь легла ей на затылок. Усаги, мысленно улыбаясь, чуть прикрыла глаза и осторожно задвигала головой, помогая себе рукой. Мамору иногда шипел, когда она по неопытности слегка задевала плоть зубами, но это лишь доставляло яркости ощущениям; надавливая на затылок, он помогал двигаться в правильном направлении. В качестве эксперимента Усаги обвела языком чувствительное местечко на головке, и это стало последней каплей.       Мамору выругался и с протяжным стоном кончил. Тугая горячая струя ударила в горло Усаги, и она отстранилась, закашлявшись с непривычки. Мамору устало откинулся на спинку дивана, но не мог не смотреть на Усаги, по подбородку которой стекала его сперма, и от этого ему казалось, что он скоро снова затвердеет. Непередаваемо восхитительное зрелище.       Усаги провела пальчиками по груди, на которую тоже попали капли, и задумчиво облизала их. Мамору застонал.       — Что же ты делаешь, вредина хвостатая, — улыбнулся он и поманил Усаги к себе.       Она вытерла лицо и нырнула к Мамору под бок, спрятала красные щёчки у него на груди.       — Тебе было хорошо со мной? — негромко прошептала Усаги, опалив кожу горячим влажным дыханием.       — Очень, — выдохнул Мамору ей в волосы и принялся вынимать шпильки из оданго, чтобы насладиться золотым водопадом — ещё одна мечта с того момента, как Усаги появилась в их отделе. — Надеюсь, и тебе было хорошо.       — Очень, — повторила она и радостно рассмеялась. — Знаешь, если бы я знала раньше, как нам будет хорошо, соблазнила бы тебя раньше. Или, может, даже в лагере?       — Лагере? — Мамору удивлённо вскинул брови.       Усаги кивнула.       — Это долгая история. Но если хочешь, я тебе расскажу. Началось всё, когда мне было четырнадцать, тебе двадцать четыре и ты был главным вожатым в нашем школьном лагере…