Лаиру

Старичок сжалился, выслушав ее историю, несмотря на то, что она его не послушала и назвала свое племя, согласился отвезти обратно на юг, в более теплые земли, где она могла хоть попытаться обустроиться как-то сама. Он не советовал связываться с Охотниками или Жителями Сепермеру, но пара дней в глуши, насекомые и личинки, разбавленные изредка пустынными ягодами, на завтрак, обед и ужин, скоро заставили ее прибиться к лагерю. На нее косо поглядывали, но не обижали, не гнали, присматривались что ли? Кое кто даже предложил поесть у его костра пресного супа, совсем не похожего на то, чем питались они сами. Тяжело, голодно. Ночью молилась девушка о прощении и милости, молилась за старика и взращивала злость на тех, кто отверг ее и обидел, особенно на тех двоих Асгардцев, что безжалостно выгнали ее в холод. А утром ее разбудило нечто, сомкнувшееся на шее. Девушка вздрогнула, дернулась, но какая-то сила раньше рванула ее в сторону, протащив по песку несколько метров. - Попалась! – рассмеялся жутко знакомый голос, в котором она узнала кормившего ее недавно охотника. - Теперь она вся твоя! – обратился он к кому-то рядом, протягивая прочный кожаный поводок. Девушка испуганно подняла взгляд. Рядом с охотником был незнакомый мужчина в сером, с лицом сокрытым жутковатой маской. Этот человек брезгливо швырнул охотнику мешочек с деньгами и тут же забыл про его существование. Тот же коротко кивнул и удалился, оставляя приобретение наедине с новым хозяином. Девушка испуганно задергалась, хватаясь за шею. Рабский ошейник! Это конец! Так вот почему ее не гнали все это время! Вот почему подкармливали и присматривались! Пленница отчаянно взвыла, пытаясь сорвать металлическое кольцо, волосы разметались по лицу. Но громко щелкнул хлыст и человек в маске склонился над нею грозно шипя: - Следующий будет по спине! Девушка испуганно легла на песок, всем своим видом показывая покорность судьбе. По щекам побежали слезы обиды, злости и беспомощности… - Вставай. Нас ждет длинный путь. – дернул за поводок, прикрепленный к ее ошейнику, мужчина, заставляя подняться. – По дороге расскажешь, что делать умеешь. Времени будет предостаточно. Но вдруг он замер. Из-за маски сложно было понять, куда он смотрит, потому девушка вся сжалась, ожидая чего угодно: удара, наказания, боли. - На вот. – внезапно мужчина сунул ей в руку сверток. – Поешь сначала. У тебя две минуты. Испуганно кивнув, девушка торопливо развернула тряпицу, в которой темнел кусок вяленого мяса, жесткого, пряного, на столько, что она, пытаясь съесть его в установленный срок, подавилась и закашлялась. - Вот дура! – хлопнул себя по лбу мужчина и протянул ей бурдюк с водой, висевший на поясе. – Пей и поспешим. Не хватало еще в бурю попасть по пути. Новоиспеченная рабыня сделала всего несколько глотков, поглядывая на хозяина. На миг уголки губ чуть дернулись, но тут же лицо снова обрело выражение испуганной покорности. Из лагеря Охотников они вышли тем же путем, что когда-то и со стариком – поднимаясь близ жутких развалин, но дальше мучитель повел ее в другую сторону, навстречу исполинским фигурам, расположенным строго на одинаковом расстоянии друг от друга. Еще в прошлый раз старик рассказывал, что это границы проклятых земель и попытка приблизиться к изваяниям равноценна смерти. К счастью пересекать границу хозяин не стал, а повел ее вдоль. Девушка сначала оглядывалась и присматривалась, ища способ сбежать, спастись. Но, после первой же стычки ее господина с огромными скорпионами, сдалась. Да и что ей делать совсем одной посреди пустыни, даже если вдруг удастся вырваться? Вид ее стал еще более покорный и печальный. - Так что умеешь делать? – расспрашивал ее хозяин, видно прицениваясь к приобретению. – Травы знаешь? Яды варить, лекарства? Может шить умеешь? Девушка, не поднимая глаз, качала головой. - Плохо. Ты становишься все дешевле и дешевле… - выдохнул он, пиная со злости попавшийся под ногу камень. Некоторое время они еще шли молча. Пустыня сменила цвета с золотистого на красновато оранжевый, особенно по правую руку. Вдалеке, в дрожащей дымке там же угадывались какие-то тени, толи башни, толи стены. Постепенно барханы кончились, снова сменяясь скалами. Хозяин вел ее теперь вверх, явно держась цепочки исполинов. По пути стали попадаться кустарники и даже редкие деревца. Только вот окружение волновало пленницу все меньше. Силы иссякали. Девушка начала спотыкаться и натягивать поводок. - И выносливости никакой! – простонал хозяин и внезапно подхватил ее на руки и перекину через плечо, как мешок. – Будешь брыкаться, скормлю скорпионам! – рыкнул он, а девушка и не думала брыкаться, особенно когда, наконец, получила возможность немножко отдохнуть. Обмякнув, она болталась на его спине, словно не живая. Так они двигались еще довольно долго. Ее восхищала выносливость и упорность хозяина, но помогать ему она не спешила. Сам купил, сам и расплачивайся. Вскоре показалась знакомая зелень и сеть озер оазиса, а еще через некоторое время желтые стены Сепермеру. Краткий миг надежды, что жить она будет в городе, угас, едва мимо нее проплыли ворота. Ее новый хозяин принес ее в небольшой лагерь из ряда палаток, находящийся неподалеку. Его встретило несколько слуг, низко кланяясь и забирая усталую ношу. Ее тут же грубо раздели, вымыли и переодели в чистое. Помимо более-менее свободно перемещающейся по лагерю прислуги и охраны, тут находилось еще около десятка людей, жалких, лишенных надежды и понурых - рабов. Но девушку не спешили приковывать вместе с остальными, а подтолкнули к самой яркой из палаток, в которой на это время скрылся хозяин. Девушка чуть пригладила волосы, поправила одежды и бухнулась на песок возле палатки, покорно склоняя голову. Хозяин появился очень скоро, тоже искупавшийся, в чистой одежде и теперь уже без маски. Она смогла впервые заглянуть в его лицо, суровое, мрачное. Мужчина был старше ее, смуглый, с густыми, странно кудрявящимися волосами и бородой, словно накрученными городскими цирюльниками. Взгляд его выражал презрение и недовольство. Быть может он, ожидал иного поведения от пленницы. Отчего-то ей сделалось смешно. Ох, как тяжко было сдерживать рвущуюся наружу улыбку. Пытаясь спрятать истинные чувства, она всхлипнула, опуская голову ниже и прошептала. - Что меня теперь ждет… - и добавила. – Хозяин… - Продам в город какому-нибудь толстосуму. Ты красивая, но выносливости нет, умений никаких тоже. Сгодишься только для постели. – сообщил он, видно рассчитывая, что сильно ее этим расстроит. Девушка склонилась сильнее, продолжая строить себя сломленную и покорившуюся. Лишь дрогнувший уголок губ, выдал ее чувства. Мужчина воспринял ее эту эмоцию по-своему. - Убеди меня, что ты больше чем товар, что ты прежде человек, а потом раб, и посмотрим, что можно сделать. Девушка осторожно посмотрела на него исподлобья, явно не доверяя ни единому слову. - Что же я должна сделать, чтобы это доказать? – прошептала она, не спеша показывать характер. - Прежде у человека есть планы, мечты, желания. – ответил ей хозяин, на что девушка осторожно выпрямилась, оставаясь на коленях и взглянула в его лицо. – Скажем так, если бы ты могла сейчас убить меня и освободить всех этих людей, завладев моим добром, чтобы ты с ним сделала? Девушка ошарашенно распахнула глаза, а потом оглянулась. Нельзя было назвать это богатым караваном и все же каких-то денег все это стоило, но… на миг она нахмурилась, явно не собираясь ему доверять. - У меня нет оружия и твои люди отмстят за твою смерть, не позволив мне ничего взять. – чуть помедлив ответила она, но видимо мужчина рассчитывал на что-то другое, просто неудачно привел пример. Он снова презрительно скривился, сжимая кулаки. - Значит просто вещь и будешь продана по хорошей цене. Таких у меня навалом. – добавил он в конце, махнув рукой в сторону других рабов. Девушка не сдержала улыбку. Едва ли хоть одну из прикованных девушек можно было назвать хотя бы симпатичной, потому вещь она была дороже, чем любая из них. Но закончить беседу нормально не удалось. Охрана привлекла его внимание на появившуюся со стороны города фигурку. Похоже, это была довольно важная и богатая особа. Хозяин - Лагаш, принял ее с особым почтением, пригласил под навес и угостил вином и сладостями. Появившаяся женщина не спешила открывать лицо, что явно не смущало хозяина нисколько. Некоторое время они беседовали, позабыв о все еще сидящей на песке рабыне, пока неожиданно он не подозвал ее к себе. - Это госпожа Шамиз, она заинтересовалась тобой, потому представься, как полагается. Новоиспеченная рабыня покорно поклонилась, произнося свое имя: - Лаиру… Кажется, звучность ее имени удивила обоих, по крайней мере, брови поднялись у них одинаково высоко. Затем последовали те же вопросы об умениях, знаниях, выносливости, на что рабыня отвечала отрицательно, словно нарочно занижая свою цену, чтобы разозлить хозяина. - Так и быть. – все же согласилась с уговорами Лагаша гостья. – Я заплачу за нее десять серебряных. Думаю, она подойдет для работы в своем борделе на первое время. - Десять? Та погляди на эти глаза, а волосы! – возмутился было он, но женщина покачала головой. - Десять, помыть, одеть и убедиться, что она сможет обслужить мужчину без посторонней помощи. – отрезала покупательница. Последнее условие заставило поморщиться даже саму пленницу. *** Стоило ей уйти, Лагаш принялся «готовить» ее. Лаиру зачем-то вымыли еще раз, в этот раз, натерев тело маслами и травами, накормили сытной и неожиданно вкусной пищей. Лагаш поспешил уточнить, были ли у Лаиру мужчины прежде и сколько. Конечно, она соврала первое, что пришло в голову, что-то вроде трех или пяти, не особенно задумываясь, да и стоило ли выдавать то, как было на самом деле? Но он удовлетворился ее ответом. Хозяина громко звали Лагаш Жестокий, но уважение, с которым к нему относились его слуги, те, что не носили цепей, говорило ей, что все совсем не так, что было довольно удобно. Лаиру передали на попечение женщине-лучнице, хмурой и выглядевшей как статуя из темного мрамора, особенно, когда она замирала на посту в своих широких одеждах, скрывающих сильное гибкое тело. Лишь на вечернем купании, рабыня застала ту обнажённой, обнаружив, как сильно менялась внешность лучницы, когда та распускала волосы и омывала тело. Быть может, Лагаш держал ее для себя, пряча красоту от посторонних глаз, иначе тоже давно уже продал бы той же Шамиз и куда за более серьезные деньги, что согласилась заплатить за Лаиру женщина. Под присмотром этой лучницы, девушка пару раз спустилась со скалы за водой, довольно далеко, учитывая, что лагерь располагался на скале с единственным удобным подъемом, причем ведра нести приходилось больше охране, чем ей самой. Оказалось, что поднять два ведра слабенькая девочка не в силах. Хорошо, что никто не видел, как хитро она ухмылялась, когда ее стражница, кряхтя, поднимала два полных ведра, а та топала следом, едва наполнив до половины одно. Работать ей вовсе не хотелось. На ночь Лагаш устроил ее также с той же лучницей в отдельной палатке, хотя другие рабы спали вперемешку кто как, несмотря на пол и возраст. Никто не оставался под открытым небом, явно опасались бури. Что-что, а имущество свое хозяин ценил и не желал проигрывать ни единой монеты. Поздно ночью, Лаиру проснулась и выползла из палатки. Лагерь спал. Прохладная ночь, укрывала безмолвный оазис, затаившийся отчего то, словно в ожидании бури. Ни стражница, что должна была охранять ее, ни постовые, всматривающиеся в ночь, как будто не заметили, как девушка выскользнула из лагеря и метнулась в темноту. Мысль о побеге внезапно захватила ее, толкнула прочь от нежеланного плена, хотя тяжелый ошейник выдаст ее при первой же встрече с человеком! Но пробежав шагов десять, Лаиру остановилась под молодым баобабом близ лагеря и оглянулась. На светлом личике зародилось сомнение и страх. Куда? Зачем? Несколько раз она порывалась вернуться, потом убежать снова. Уже забыв про охрану, что ее могут заметить, она беспокойно прошлась по краю лагеря, держась тени и дернула проклятую игрушку на шее. Затем вскарабкалась на то самое дерево, обняла жесткий ствол, как последнего друга, и зло уставилась на огни лагеря. Она злилась на саму себя, на Лагаша, на весь белый свет, она проплакала на ветвях до первых отблесков рассвета от безвыходности, вспоминая родные места, свою прошлую жизнь, а затем вернулась в лагерь, сделав вид, что отлучилась по нужде всего на пару минут. - Ты что вернулась? – ткнула ее в бок лучница, престав претворяться спящей, - Испугалась наказания? Лаиру кивнула, а потом помотала головой. - Умереть в пустыне… Одна… - выдохнула она, стараясь не встречаться с понимающим взглядом стражницы. – А тут… Можно жить... Утром ее снова сытно накормили, искупали и расчесали. Казалось, что покорность ее лишь укрепилась. Да и не так уж плохо было ей в этом лагере, куда лучше, чем когда-то дома. Днем в лагере появился гость, тот самый северянин из Асгарда, что выгнал ее в непогоду! Девушка упорно прятала лицо и пыталась быть не узнанной, зло скрипя зубами и шепча проклятья. Именно он был причиной ее несчастий! По его вине ей пришлось вернуться и оказаться в рабстве! Лагаш попытался предложить и этому не самому приятному гостю новую рабыню, надеясь получить цену больше чем от Шамиз, хотя Лаиру заметила, насколько холоднее принимал его хозяин, но к ее нескончаемой радости, Асгардец отказался сразу. Не хватало еще ублажать ночами старика, что выпер ее свободную в дождь. Настаивать Лагаш не стал, словно и предложил ему что-то скорее из вежливости, что было сомнительным. Как бы то ни было, исход Лаиру порадовал, а когда северянин ушел, даже приподнял настроение. Во второй половине дня Лагаш приодел Лаиру в более дорогое платье и вывел в город. Видимо жадность требовала, терзала особенно сильно. Он провел ее по улицам Сепермеру, показывая таверну, храм и другие достопримечательности, а вместе с тем и ее саму, прохожим и купцам. Облегающий кожаный жилет с глубокими вырезами на груди, спине и руках подчеркивал белизну ее кожи и округлость форм. Пышные шаровары, утянутые в бедрах, давали разгуляться мужской фантазии по поводу укрытого под ними. Но никто не предлагал Лагашу больше Шамиз, что сильно злило господина и портило настроение обоим. Быть может проданной богачу в хоромы Лаиру было бы куда проще, чем продолжив существование шлюхой в борделе. Одно мужчин куда меньше… Лагаш продолжал попытки повысить ее цену, расспрашивал снова и снова, придумывая все более заковыристые вопросы. Быть может, он и был добрым хозяином, но он слишком любил свой кошелек и не обращал на рабыню такого внимания, что обычно дарят мужчины. Ни тени интереса. А остаться подле него уже не казалось пленнице плохой идеей. Даже если бы пришлось… Девушка долго обдумывала свое положение, угощаясь за счет хозяина в таверне Сепермеру. Отказываться было глупо, особенно учитывая скорую судьбу. Уже покидая шумное местечко, Лагаш нечаянно натолкнулся на маленькую девушку также скрывающую лицо, как и большинство жительниц Сепермеру. После долгих извинений и раскланиваний, она вдруг заинтересовалась Лаиру. - Что за девушка с вами? – спросила госпожа, минутой ранее назвавшаяся Аи. - Рабыня. Вот подыскиваю достойного покупателя. Не интересуетесь? – снова полез со своими предложениями Лагаш. Лаиру прикрыла рукой лицо, сдерживая усмешку. Такая настойчивость и смешила, и пугала ее все сильнее, так как в ее жизни вдруг образовывалась странная стабильность. – Поглядите, какая красота! Девушка золотые руки, а покорнее не найти! Можно быть уверенным, что никуда не денется от вас и будет всегда рядом. – Это рассмешило ее еще сильнее, отчего пришлось закусить губы и состроить покорную мордашку. Маленькая девушка и вправду могла оказаться неплохим вариантом, лучшее, чем жизнь в борделе. – Смотрите, я день за днем создаю из этой податливой глины нечто прекрасное! Купите и сможете сделать свой шедевр! Нечто… - Нет, благодарю, господин Лагаш. – покачала головой Аи. – Я вижу, вы плохо понимаете женщин. Вся эта покорность вашей рабыни вынужденная мера и игра. Вот, посмотрите, она смеется над вами прямо сейчас. Лаиру стушевалась, не ожидая такого хода, и импульсивно отступила назад, опасаясь наказания. Но к счастью Лагаш не только не поверил ее словам, но и не прекратил попытки продать Аи хоть что-то из лагеря, приглашая в гости, обещая вино и яства.