Сборник

…Мужчина, развязав фартук с забавными черепашками, повесил его на крючок кухонного шкафа. Отключив плиту и окинув взглядом сервированный стол, он удовлетворённо улыбнулся, кивнув сам себе, и направился на веранду. Замерев на пороге, кхун Сангпотират еле слышно вздохнул: кхун Руангрой, сидевший в плетёном кресле с очередным томиком в руках, мирно спал, склонив к плечу голову. Приблизившись, Перават поправил плед, лежавший на коленях мужчины, – ближе к вечеру тот всегда немного мёрз, но упрямо выходил на улицу, чтобы насладиться закатом, – подхватил книгу, почти выпавшую из ослабевших пальцев, и пристроил на небольшой столик, туда же отправив и очки, аккуратно снятые младшим с уснувшего мужчины. Наклонившись ниже, он коснулся губами виска с пробивающейся сединой, тихо выдохнув прямо в замёрзшее ухо старшего. Прачая поморщился, отчего морщинки в уголках его глаз обозначились чуть сильнее, и широко зевнул, уткнувшись носом в шею мужчины. Крист хмыкнул, почти невесомо коснувшись пальцами обнажённого запястья старшего в поисках пульса. – Да жив я, жив ещё, – пробормотал Сингто, плотнее прижимаясь холодным носом к коже Криста и пуская по ней стаю мурашек. Перават закатил глаза. – Правду говорят, что с возрастом чувство юмора лучше не становится, только хуже… Я что, не могу прикоснуться к своему мужу без особой причины? – он выждал пару секунд и уже тише добавил: – Сегодня вроде не такой быстрый. – Значит, я могу ещё одну чашечку кофе… – довольно начал Прачая, но Перават тут же его перебил: – Ничего подобного это не значит. Хватит тебе и утренней порции. Откинув голову на кресло и приоткрыв один глаз, Сингто ворчливо заметил: – Между прочим, я всего на год тебя старше, а не на десять. Так что… – Так что прекрасно обойдёшься смузи. Я что, зря его готовил? – Перават опасно прищурился, вздёрнув брови. Но его старания пропали втуне: именно этот момент выбрал старший, чтобы вновь широко зевнуть, жмурясь и потягиваясь. Крист покачал головой, пряча улыбку, и выпрямился, шумно вдохнув прохладный вечерний воздух. Моргая и потирая переносицу, Сингто посмотрел на Криста и хрипло спросил: – Который час? – Время ужина, – Перават повёл плечами и выгнул поясницу, слегка ноющую после пары часов у плиты, но оно того стоило – он готовил реже, чем ему бы того хотелось. – Иди в дом. Сингто встал, аккуратно сложив плед на кресло, и приблизился к младшему, проведя рукой по его спине. От него не ускользнуло движение Криста, но он лишь внимательно вгляделся в лицо мужчины, ища признаки сильной боли. Перават покачал головой, и Прачая легко улыбнулся. – Как насчёт того, чтобы сегодня посмотреть «Навеки в твоём сердце»? – внезапно предложил Сингто, продолжая легко поглаживать поясницу младшего. – О-хо, Туан, нет, – поморщился Перават, сдвинувшись чуть ближе, чтобы старший мог опереться на его руку. – Ты же знаешь, что я не люблю смотреть те лакорны, в которых много плачу. Но кое-кому очень нравилось меня в такие проекты приглашать… – Крист намекающе приподнял брови. – Что я мог поделать с тем, что ты так подходил на эти роли? – вполне искренне вздохнул Прачая, уже более серьёзно добавив: – Никто не справился бы лучше тебя, Кит. Крист спрятал довольную усмешку в уголках губ, снисходительно посмотрев на мужчину. – Может, лучше «Потенциально опасен»? Прачая задумчиво моргнул, устремив взгляд на линию горизонта. Перават посмотрел в ту же сторону. Сумерки, несколькими минутами ранее лишь наметившие своё появление, стремительно завоёвывали небо, подбираясь к розовой полоске у горизонта – тонкой и уязвимой. – Там же почти весь фильм драки. И у тебя всего лишь второстепенная роль, – вздохнул Сингто. – И вообще – я старше тебя на целый год, так что не спорь с моим выбором. Пока мужчина возмущённо кашлял, Прачая довольно хмыкнул, тут же, впрочем, подняв ладони в защитном жесте. – Предлагаю пари – кто вспомнит текст первой песни из альбома «Инь-Ян», тот и выбирает, идёт? – Туан, это же мой альбом, – иронично заметил Перават. – Это ещё не означает, что ты выиграешь, – самоуверенно заметил Сингто. – Я пел её по меньшей мере сотню раз, так что уверен, что победа будет моей. Перават покачал головой. – Знаю я твои уловки: если проиграешь, то тем, что это моя песня, и отговоришься. Взглянув в оскорблённые честные глаза своего старшего, Крист усмехнулся и перехватил замёрзшие пальцы. – Иди в дом. Всё остынет. С пляжа донёсся громкий смех. Мужчины смотрели на то, как небольшая семья бредёт по песку в сторону ресторанчиков. Ребёнок уворачивался от набегающей волны, к вечеру заметно сократившей свой мокрый след, до этого успевший протянуться почти до середины пляжа, и смеялся. – Хом ведь ещё не звонил? – тихо спросил Крист. – У них в ЛА сейчас раннее утро, он позже наберёт. Не переживай, наш сын не пропадёт. Мы ведь поняли это сразу же, как впервые его увидели, – так же тихо ответил Прачая. Следом за семьёй показались несколько мужчин, фонариками подсвечивающих песок под ногами и постоянно склоняющихся к нему. – Ты ведь ни о чём не жалеешь? – вдруг спросил Крист, продолжая смотреть на охотников за морепродуктами. – Разве что о том, что, кажется, забыл слова первой песни из твоего альбома, – Сингто заглушил смешок, уткнувшись в плечо младшего, и стиснул его пальцами. – А ты? – И всё-таки, как я и сказал, с возрастом… – сочувствующе проговорил Перават, но Прачая не дал ему договорить, ощутимо ущипнув. – Договоришься же, кхун Перават. Идёшь? – Сингто дождался кивка младшего, напоследок похлопав его по плечу, и, подхватив со столика очки с книгой, вошёл в дом. Крист задержался, глядя на дымчато-синее закатное небо. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, а ветер усилился, терзая верхушки пальм. Он продолжал стоять, не отрывая взгляда от горизонта, пока не почувствовал руки на своих плечах и тихое: – Не хочу начинать без тебя. Перават обернулся, кивнув мужу, и вошёл в коридор следом за ним. Вдоль стен шли в ряд фотографии, и он по привычке прошёлся по ним взглядом: поражающие воображение горы в холодной Швейцарии, неземное северное сияние в Норвегии, морские черепахи на Мальдивах, ослепительные бутики на улицах Парижа… И на каждом из этих фото были они вдвоём. Привычное щемящее чувство на секунду стеснило грудь, но выглянувший из кухни с вопросом в глазах Сингто наткнулся лишь на тёплую улыбку. Перават кивнул сам себе и закрыл дверь… …Крист открыл глаза, какое-то время продолжая вглядываться в потолок, словно всё ещё видел перед собой слепящий своей синевой закат. Несколько секунд ему искренне казалось, что он оглох, но постепенно звуки, гораздо более тихие, чем те, что наполняли окружающий мир совсем недавно, просочились в его сознание, позволив вдохнуть, освобождая скованную напряжением грудную клетку. Когда глаза привыкли к темноте, он повернул голову. Спина лежавшего на боку совсем близко от него старшего, почти полностью скрытая одеялом, казалась тоньше и уязвимее, чем обычно, и младший поднял руку, чуть покалывающими после долгой неподвижности пальцами коснувшись голого плеча, пятном выделявшегося из окружающей черноты. Кожа показалась ему холодной, и младший, придвинувшись ближе, сменил пальцы губами, окончательно убедившись, что поставил перед сном слишком низкую температуру у кондиционера. Вечерний воздух после дождя был слишком душным, и они решили в этот раз не оставлять окно открытым на всю ночь. Отстранившись, Крист встал и обошёл кровать, по пути бросив взгляд на лицо Сингто. Во сне оно всегда преображалось: почти постоянно поджатые и кажущиеся тонкими губы больше не прятали свой чувственный абрис, лоб не морщился от вздёргиваемой брови, не хмурились эти же самые брови, как во время сложного уровня в игре или чтения особенно тяжёлого отрывка из романа. Крист вспомнил лицо того Сингто – морщинки, которые уже не смог бы разгладить спокойный сон, горькие складки в уголках губ, подаренные годами нелёгкой жизни, прожитой вместе, изредка сменяющая привычное озорство в глазах печальная мудрость… Его Сингто оставался красив, сколько бы ни прошло с момента их встречи в стенах университета много лет назад. Выключив кондиционер и открыв окно, Крист вдохнул чуть пряный ночной воздух. Отдалённый шум ночной столицы, тихое пение птиц и негромкая музыка из бара на соседней улице причудливо сочетались с уютной тишиной квартиры и дыханием спящего человека – самым важным звуком, чутко отслеживаемым собственным подсознанием. Видение то было? Или болезненная мечта, так обезоруживающе воплотившаяся во сне? Какие из многочисленных дорог должны они выбирать, чтобы в итоге было… так? Какие решения принять? Через что пройти? Ритм дыхания спящего изменился. Перават обернулся, увидев, как Прачая, хмурясь, лёг на спину, одной рукой шаря по пустой части кровати. Неслышно улёгшись рядом, Крист позволил руке так и не проснувшегося старшего нащупать его пальцы. Секунду захватчики словно изучали их, убеждаясь в подлинности находки, после чего сжали и притянули к лицу своего владельца. Перават кончиками пальцев провёл по щеке Сингто, и выражение лица старшего вновь стало спокойным, а дыхание выровнялось. Убаюканный его мерным ритмом, младший вновь уснул. Неважно. Плевать, сколько дорог, решений и трудностей. Пока Крист верил в то, что смог увидеть этой ночью, для них не было ничего невозможного.