Сборник

– …и она сказала мне, что на работу в этой компании я могу даже не рассчитывать. Нет, вы представляете? Я всего лишь предложил ей сходить вместе куда-нибудь! Это со мной что-то не так или с ней? – разорялся Брайт, вгрызаясь в хрустящие нори с выражением трогательной растерянности на лице. Ройнапат, мельком взглянувший на него, скептически хмыкнул: если бы он не знал своего друга так хорошо, то мог бы даже поверить, что наставник искренне возмущён подозрениями относительно своей добропорядочности. К несчастью Брайта, так думал не только Артит. – С тобой, друг, – Тьюта похлопал Брайта по плечу, кивая с серьёзным видом. – Определённо с тобой. – Ну спасибо! – наставник взглянул на друга и скорчил недовольную мину, кривовато ухмыляясь. – А ты сам как прошёл практику? – Да уж получше, чем ты, – самодовольно усмехнулся Тьюта, отодвинув от себя пустую тарелку и потянувшись к стаканчику с кофе. – Ммм, надо же? И чем порадуешь? – протянул Прэм, единственный, кого выгнали из выбранной им фирмы раньше срока. Правда, по виду расслабленно растёкшегося по столу наставника нельзя было предположить, что его это как-то особенно волновало. Но Артит знал, что вся эта беззаботность испарится, стоит только подойти сроку сдачи отчёта. Покачав головой, лидер наставников посмотрел на Тьюту в ожидании ответа. – Я написал отчёт ещё во время практики, – вскинув подбородок, заявил парень. Раздалось дружное улюлюканье, во время которого Прэм кинул в Тьюту скомканную салфетку, а Брайт с силой потрепал наставника по волосам, притворно целуя в макушку. – Ну надо же, какой примерный мальчик! Просто образец для подражания всем младшим. Нотт, следивший взглядом за перепалкой наставников, тихо посмеивался. Артит переглянулся с другом, взглядом подтверждая, что думает о своих друзьях то же самое, и оглядел фудкорт. Обед был в самом разгаре, и все столы уже были заняты, но рядом с ними, наставниками с четвёртого курса, по-прежнему никто не рисковал садиться, поэтому они вольготно расположились на весь стол. Наткнувшись взглядом на Конгфоба, сидевшего вместе со своими друзьями, Ройнапат окинул взглядом фигуру младшего, склонившегося над распечатками лекций с задумчивым видом. Второкурсник уже успел пообедать, и теперь готовился к оставшимся на сегодня занятиям. Помимо учёбы те младшие, которые входили в состав творческой группы или планировали обучать первокурсников на третьем курсе, также посещали собрания старших после занятий. Артит иногда заглядывал на эти собрания, чтобы послушать обсуждения, оценить взгляды и предложения на наставничество младших и… чего скрывать, лишний раз увидеть Конгфоба. В чём он, разумеется, никогда бы не признался. Внезапно старший заметил, как к Сутхилаку приблизилась какая-то девушка. Артит предположил, что она первокурсница: в прозрачном пакете, ручку которого она стискивала обеими ладонями, он разглядел нечто, похожее на футболку для собраний. Девушка что-то спросила у Конга, и тот с улыбкой кивнул. После чего младшая села на свободное место рядом с второкурсником. Ройнапат приподнял брови, прекратив есть и замерев взглядом на увлечённо беседовавшей парочке. Первокурсница тем временем вытащила из своей сумки какие-то тетради, и Конгфоб склонился ближе к ней: в шуме, царившем на фудкорте, ему явно было сложно услышать, что говорила ему младшая, к тому же, она уже успела открыть одну из тетрадей и демонстрировала Сутхилаку какие-то записи, насколько мог увидеть со своего места Ройнапат. Второкурсник что-то ответил ей, и девушка, откинув волосы, рассмеялась. Симпатичная, со светлой кожей и большой грудью. Хмм… – Артит? Ты кого там прожигаешь взглядом? – насмешливо протянул Прэм, бросив скомканную салфетку уже в лидера. Ройнапат, прицельно вернув снаряд другу, промолчал, но его взгляд упрямо возвращался к чересчур близко друг к другу сидевшей парочке. Прежде, чем он успел это заметить, друзья оглянулись и проследили за направлением его взгляда. Улюлюканье не заставило себя долго ждать, и Артит сморщился так, будто в его рис попало что-то безумно кислое. – А она хороша… – мечтательно протянул Брайт, не отводя взгляда от первокурсницы. – Что, ревнуешь? – хмыкнул Прэм, на всякий случай продвигаясь чуть дальше по скамье от лидера наставников. Ройнапат бросил на него мрачный взгляд. – Да не ревнуй ты, всё равно Конгфоб больше ни на кого не смотрит. Только на свою жёнушку… Артит притворно замахнулся, и Прэм резво вскочил, пересаживаясь к Брайту и Тьюте. – Он прав, Артит, – заметил Нотт, и Ройнапат негромко застонал, закатив глаза. – И ты туда же, да? – Или его это заводит? – вдруг выдал Брайт, вновь повернувшись к столу и хитро глядя на Артита. – Нонг' провоцирует тебя, и когда вы остаётесь одни, ты… Многозначительная пауза почти сразу взорвалась смешками и новой порцией улюлюканий. Артит уже собирался было возмутиться, как вспомнил, чем на самом деле для него заканчиваются сцены ревности перед младшим, и ощутил, как краска стыда, словно только и дожидаясь удобного момента, тут же начала заливать его лицо, уши и шею. Заметившие это наставники загоготали уже совсем неприлично громко и ехидно, и Артит в сердцах отпихнул от себя тарелку. – Да вы совсем охренели уже! – Ну что ты, жёнушка, не злись… – увещевал Прэм. Тьюта же так сильно покраснел от смеха, что Артит всерьёз начал бы о нём беспокоиться, если бы не желал в данный момент прибить своих излишне наблюдательных и проницательных друзей. Ройнапат сделал вид, что не замечает продолжавших посмеиваться парней, уткнувшись в телефон, и вскоре те отстали, сменив тему разговора. Поняв, что наставники больше не изучают его насмешливо-понимающими взглядами, увлечённые спором, Артит вновь поднял взгляд на младших. И застыл. Если бы его мобильный мог говорить, то уже вопил бы от боли – настолько сильно лидер наставников сжал его пальцами. Конгфоб всё так же слушал девушку и смотрел на записи в тетради; периодически он что-то говорил, и первокурсница делала пометки и вносила исправления. Но не это вынудило старшего, сжавшись в струну, судорожно выпрямиться на скамье: Конгфоб, одной рукой опираясь о край стола, другой прикасался к своему галстуку. Длинные, изящные пальцы второкурсника, обхватив тонкую ткань, неспешно водили ею по смуглой коже. Артит сглотнул и слегка поёрзал, не сводя взгляда с казавшегося сосредоточенным на девушке Сутхилака. Пощекотав кончиком галстука шею и ключицы, младший перешёл на подбородок. Когда же шелковистая, мягкая на ощупь – о, он знал это слишком хорошо – ткань коснулась губ Конгфоба, обведя контур, Артит едва сдержал рвущийся с губ звук, который наверняка походил бы на жалобный стон, не сумей он вовремя прикусить щеку изнутри. Однако он не был способен остановить поток воспоминаний, вызванный развернувшимся перед его глазами действом… …– Какого чёрта? – тихо возмутился Артит, когда понял, что склонившийся над ним младший всё ещё одет. Сам Ройнапат, минуту назад полностью разоблачённый нетерпеливыми руками Конгфоба, ими же был отправлен в короткий полёт спиной на кровать. А ещё некоторое время назад он и представить не мог, чем для лидера наставников закончится его очередная вспышка злости, спровоцированная раздражением и ревностью. Младший, заглушив остаток фразы Артита глубоким поцелуем, еле слышно фыркнул в ответ. Приподнявшись на руках над распростёртым под ним старшим, он отклонился назад, умостившись на бёдрах наставника, и неспешно поглощал взглядом картину, доступную его взгляду: прерывисто вздымавшуюся грудь Ройнапата с тёмными от прилившей к ним крови горошинами сосков, резко очерченную линию ключиц, периодически дёргавшийся кадык... Когда взгляд Конгфоба поднялся выше, на приоткрытые губы, чуть порозовевшие щёки и сдвинутые брови, он наткнулся на ответный грозный взгляд старшего и склонился ниже, носом проводя по груди Ройнапата и вынуждая его, вздрогнув, задышать ещё глубже. Галстук, вторя медленному продвижению Сутхилака, скользил по коже старшего, щекоча и усугубляя давление в паху Артита, вплотную притиснутого к не менее твёрдой выпуклости в брюках младшего. Когда Конгфоб, добравшись до шеи вжавшегося в простыни старшего, длинным, размашистым движением лизнул его кожу вплоть до мочки уха, галстук прошёлся по болезненно припухшим соскам Артита, вырвав из горла наставника первый стон. Который тут же сменился вторым, потому что младший, явно раззадоренный услышанным, плавно толкнулся бёдрами на всю длину достоинства Ройнапата, обратным движением оттянув крайнюю плоть и вынудив Артита зашипеть от остроты ощущений, когда кончик галстука откинувшегося назад Сутхилака коснулся обнажившейся головки. Следующий толчок, ещё более интенсивный, заставил Ройнапата сжать бёдра младшего пальцами в попытке замедлить его: он был слишком возбуждён и не хотел, чтобы всё закончилось так быстро. Конгфоб, практически лёгший на него грудью, перешёл на более плавные и тягучие движения, терзая губы старшего и наминая простыню по обе стороны от Артита, словно одурманенный кот. Подняв руки, Ройнапат положил их на рубашку, обхватив спину младшего, толкнулся навстречу и почувствовал, как Конгфоб глухо застонал, прервав поцелуй и всё-таки добравшись до его уха, обдавая горячим дыханием шею и не прекращая двигаться ни на секунду. Грубоватая ткань брюк, уже пропитавшаяся предспермой Артита, болезненным трением посылала импульсы прямо в кончики пальцев старшего, но Ройнапат даже не думал останавливать Конгфоба или просить его всё же раздеться. Этот дискомфорт, помноженный на возбуждение и повышенную чувствительность, вызвал неожиданную реакцию у Артита, с каждым сильным движением младшего всё ближе подталкивая его к краю. Словно утешая мучимого лидера наставников своей шелковистостью, галстук, зажатый их телами, ласкал живот и грудь старшего, но в противовес его кончик, периодически соскальзывавший ниже, острыми уколами впивался в нежную кожу головки. Оглушённый навалившимися со всех сторон ощущениями, старший прекратил сдерживать Сутхилака, позволив младшему сорваться на рванный, лихорадочный темп и отвечая не меньшим безумством. На пике они так сильно вжались друг в друга, что весь воздух словно одним ударом выбило из груди Артита, а сразу вдохнуть вновь у него не получилось. Лишь через несколько секунд он опомнился, ловя губами разгорячённый воздух и приходя в себя. По его виску медленно скатилась капля пота, затерявшись где-то в волосах, но сам лидер наставников вздрагивал, словно от холода. – Я причинил тебе боль, – тихо проговорил Сутхилак, вцепившись в плечи старшего и приподняв голову. Его взгляд всё ещё был тёмным и глубоким, но в нём витали уже лишь отголоски испытанного возбуждения, уступая всё больше места вине и сожалению. – Всё в порядке, – не согласился Ройнапат. Воздух, наполненный их терпким возбуждением, всё ещё дурманил голову, и старший легко облизнулся. – Пи'Артит… Не заставляй себя терпеть и делать то, что тебе не нравится. Нужно было остановить меня, – Сутхилак прикрыл глаза, нахмурившись и явно порицая себя. – А я и не делаю никогда то, что мне не нравится, – невозмутимо ответил Артит. Наткнувшись на проницательный взгляд младшего, Ройнапат молча вскинул брови. Однако он был уверен, что его румянец стал ещё глубже, выдавая смущение старшего с головой. А тронувшая губы младшего коварная улыбка наверняка не сулила Артиту ничего хорошего… …Тем временем Конгфоб, не смотревший по сторонам и не чувствовавший на себе обжигающий взгляд старшего, продолжал играться с галстуком, очевидно, совершенно бессознательно. Пальцами одной руки младший принялся обворачивать галстук вокруг запястья другой, словно путами, то усиливая давление и сдавливая кожу, то ослабляя ткань и позволяя ей слегка спуститься по руке вниз. Пленённое запястье казалось таким тонким и хрупким, но прикусивший губу Артит знал, что это впечатление обманчиво. Бросив косой взгляд на друзей, Ройнапат чуть раздвинул ноги, съехав к краю скамьи; его пульс ускорился, а дыхание стало глубже и тяжелее. Опустив глаза на собственные запястья, старший воскресил в памяти то, что случилось немного позже его предыдущего воспоминания… …В тот раз они находились у младшего и уже оба были обнажены. Прижавшись к старшему сзади, Конгфоб проводил по спине и ягодицам Ройнапата ладонью, то ласково оглаживая кожу старшего, то легко царапая её кончиками ногтей, и целовал Артита в основание шеи, прихватывая зубами его загривок. Ройнапат недовольно возился, потираясь сочившимся смазкой возбуждением о простыню: ему уже хотелось перейти от прелюдий к чему-то более существенному. Но попросить Сутхилака он не мог, а тот либо не понимал, либо делал вид, что не догадывается о состоянии старшего. Когда младший и вовсе отстранился, глухо рыкнувший Артит хотел было повернуться, но замер, остановленный тихой просьбой: – Подожди немного, я сейчас. Бурча еле слышно под нос ругательства в адрес младшего, Ройнапат старался лежать неподвижно, хотя ему нестерпимо хотелось продолжить двигаться. В паху всё тянуло от желания получить разрядку, но трахать простыню на глазах у Конгфоба казалось Артиту слишком явной демонстрацией отсутствия выдержки. Когда матрас позади старшего вновь прогнулся, Ройнапат с постыдно очевидной поспешностью вжался было в тело младшего, но тот не спешил прикасаться к Артиту, выдохнув на ухо старшему: – Позволишь?.. Ройнапат, как это обычно с ним и бывало в присутствии Конгфоба, особенно тогда, когда влажная головка его достоинства ненавязчиво потиралась о поясницу старшего, соображал с переменным успехом. Так вышло и сейчас: ему понадобилось несколько секунд, чтобы открыть мутноватый взгляд и увидеть, на что именно просит его позволения Сутхилак. Младший держал пару галстуков, чёрными змеями струившихся по его руке вниз. Вспомнив ощущения, которые ему дарил кусочек такой ткани в прошлый раз, Артит сглотнул и хрипло спросил: – Что ты хочешь сделать? – Привязать тебя. Нацепив суровое выражение лица, лидер наставников взглянул на младшего и проворчал: – К чему ты собрался меня привязывать, Конг? Сутхилак кивнул в сторону изголовья кровати, и Артит посмотрел на деревянную панель. Прежде он этого не замечал, но сейчас, когда подушка сбилась в сторону, открывая более широкий обзор на изголовье, Ройнапат заметил узкое продолговатое отверстие, почти в самом низу. Панель не крепилась впритык к основному каркасу кровати, и при желании эту полоску дерева можно было использовать в тех самых целях, о которых говорил Конгфоб. Ройнапат прикрыл глаза. Спазм, охвативший его и чуть было не вынудивший кончить прямо сейчас, вызвал целую бурю эмоций в душе старшего. Он-то прежде даже и не предполагал, что подобные игры могут так его заводить. Хотя… будто бы было с кем пробовать. Но, так или иначе, собственная реакция поражала Артита и вынуждала его нервничать. Совсем немного. Конгфоб, терпеливо ждавший ответа, впился в него взглядом, едва Артит открыл глаза и повернул голову, чтобы младший мог видеть его лицо. – В принципе, думаю… сломаться не должно, – прочистив горло, преувеличенно равнодушно заметил лидер наставников, старательно не глядя на младшего. Однако жадный поцелуй, которым тот наградил старшего, лучше всяких слов показал, насколько Сутхилак ему признателен за такое своеобразное согласие. Когда шёлковые ленты, стянувшие запястья Ройнапата, оказались крепко привязаны к изголовью, Конгфоб мягко потянул Артита, вынудив того встать на колени, и подложил подушку ему под живот. Прогнувшись в спине и ощутив, как натянулась ткань галстуков, Ройнапат прерывисто вдохнул и пошире расставил ноги. Ощущение собственной беззащитности, пусть и вполне условной – ибо он в любой момент мог освободиться или остановить младшего, – адреналином заструилось по коже, просачиваясь внутрь, проникая в вены и по ним достигая сердца. Обратная волна жарко оббежала всё его тело, ударяя прямиком в голову и усугубляя возбуждение. Конгфоб медлил, а Артит, раскрытый, буквально распятый перед своим младшим, начинал смущаться всё больше, пропорционально заливавшей его лицо и уши краске. Стремясь скрыть своё состояние, он раздражённо-насмешливо поинтересовался: – И чего ты ждёшь теперь, Конг? – Прости, Пи'Артит. Я просто… любуюсь тобой. Тон младшего – низкий, чувственный, с ноткой восхищения – вынудил Ройнапата притянуть локти друг к другу и спрятать в них своё полыхающее лицо. Из-за этого сказанное старшим вышло невнятным и каким-то чересчур неуверенным: – Конгфоб, если ты сейчас же не прекратишь и не займёшься делом, я… Конец фразы Артита потонул в задушенном всхлипе, который старший издал, когда Сутхилак прикоснулся к его возбуждению. Младший прижался к нему сзади, позволив своему достоинству лечь ровно между ягодиц Ройнапата. Огладив его головку пальцами, собранную предсперму Конгфоб распределил по всему члену старшего, сразу же взяв напористый темп. Одновременно с этим Артит, колени которого упорно пытались разъехаться в стороны из-за внезапной слабости, почувствовал, как Сутхилак упирается прямо в туго сжатое кольцо мышц, не пытаясь, впрочем, проникнуть внутрь. Они ещё не заходили так далеко, но сейчас старший, беспомощно хватавшийся за свои путы и сильнее прогибавшийся от каждого уверенного движения пальцев Конгфоба на своём члене, не стал бы сопротивляться, если бы младший захотел взять его. Взять больше. Артит сейчас был в его власти, и ощущал это так остро и… правильно, что всё его существо, всё, чем он был, стремилось навстречу – покориться, позволить, подтвердить право Конгфоба… Мысли и ощущения, маревом пылавшие в сознании и теле старшего, казались ему столь странными и чуждыми, что в любом другом состоянии Артит приказал бы себе остановиться и подумать над этим, но сейчас он мог лишь подаваться навстречу в одном ритме с движениями Сутхилака, звеня от напряжения и предвкушения. Младший не пошёл до конца. Подведя Артита к пику, он позволил себе лишь ещё несколько судорожных, смазанных движений, и Ройнапат ощутил, как по его ягодицам и бедру потекли горячие капли семени Конгфоба. Дав им обоим пару минут, чтобы восстановить дыхание и прийти в себя, Сутхилак отвязал старшего, ласково и осторожно растерев занемевшие запястья Артита. Отлучившись в ванную, он принёс влажное полотенце и обтёр Ройнапата, ноги которого слегка подрагивали от недавней позы. Лидер наставников, искоса глядя на склонившегося и осторожно его протиравшего младшего, испытывал двойственные чувства. С одной стороны, он ощущал странное, покалывающее разочарование, что Конгфоб не захотел… не взял то, что Артит так откровенно стремился ему отдать. Но с другой… он был благодарен младшему, не поторопившемуся, несмотря на активную поддержку потерявшего голову старшего, давшему ему возможность прийти в себя и оценить то, что между ними только что произошло. То, что он испытал. Ройнапату требовалось время, и сейчас, в более осознанном состоянии, он это понимал. Старший вовсе не был уверен, что относился бы к тому, что могло произойти, именно с теми чувствами, которые испытывал в момент возбуждения. Так что, когда Конгфоб закончил и с некоторой неуверенностью коснулся старшего, словно спрашивая, позволит ли тот ему приблизиться, Артит молча приподнял руку, и Сутхилак обвил его талию, крепко прижимая к себе и утыкаясь носом в основание шеи. Ройнапат не помнил точно, но, кажется, перед тем, как провалиться в сон, он сдался и перестал подавлять упрямо скользившую по губам лёгкую улыбку… …Тёмный от возбуждения взгляд Артита скользил по фигуре младшего, впрочем, неизменно возвращаясь к пальцам Конгфоба, которые, казалось, жили своей жизнью и упорно продолжали терзать несчастный галстук. Теперь младший принялся наматывать его на палец, и со стороны казалось, что он пытается завязать ткань каким-то сложным и не распутываемым узлом. Сам же Сутхилак всё так же внимательно смотрел на записи первокурсницы, словно подчёркивая сюрреалистичность происходящего. Ройнапат осознавал, что сидит посреди фудкорта с болезненным возбуждением в брюках и наверняка невменяемым взглядом, в то время как всё, что его младший делает – это играется с куском ткани. Но он ничего не мог с собой поделать, и очередное воспоминание уже затягивало его в свои тёмные воды… …Конгфоб дал ему достаточно времени перед их следующей близостью, и к тому моменту, когда они вновь оказались в одной постели, Артит уже успел свыкнуться с мыслью, что его ощущения и эмоции – это то, чего он на самом деле хочет. Причём именно с Конгфобом – его младшим, номером 0062. Если это не Конг, то всё мгновенно теряет смысл. Но с Сутхилаком это обретало значимость и… правильность. Желанность. На этот раз младший не предлагал и не делал ничего необычного, но от этого его уже знакомые и привычные ласки оказывали не меньший эффект, успешно превращая Артита в податливое, сплошь состоящее из эрогенных зон существо. Прелюдия вновь затянулась, и Ройнапат уже ощущал, как начинает поджиматься мошонка, предупреждая о скорой разрядке, но, когда старшему оставалось уже совсем немного, Конгфоб вдруг пережал основание его члена, вынудив Артита вздрогнуть и поморщиться из-за неприятных ощущений, подействовавших на него не хуже ледяного душа. Сутхилак тут же прижался губами к пульсировавшей венке на шее старшего, глухо проговорив: – Прости, Пи'Артит… Ты позволишь мне? Знакомый вопрос заставил достоинство Артита, всё ещё легко сжимаемое младшим, заинтересованно дёрнуться. Сам старший, убедившись, что хотя бы голос всё ещё его слушается, откликнулся: – Кхм… Что? – Хочу попробовать кое-что. Ройнапату не удалось уловить эмоцию, прятавшуюся в голосе младшего, но он определённо мог расшифровать свои собственные. Интерес, предвкушение и… да, определённо возбуждение. Очень сильное возбуждение. – Дерзай, – разрешил Артит, откидываясь обратно на подушку и ничем не показывая, насколько он сам заинтересован в происходящем. Дразнящая ухмылка тронула губы Конгфоба, но младший тут же посерьёзнел. Потянувшись к тумбочке, он выдвинул ящик и достал… два связанных между собой галстука. Затаивший дыхание Ройнапат нервно хмыкнул. – Ты прикалываешься? Что на этот раз? Он очень надеялся, что младший не заметил, как его организм отреагировал на зажатые в пальцах Сутхилака куски ткани. В конце концов, это же просто галстук! Что с ним, лидером наставников и, чёрт побери, грозой первокурсников, не так?! – Тебе понравится, – туманно пообещал младший, и Артит тяжело, с усилием сглотнул. Ну, раз так… – Посмотрим, – вскинув подбородок и насмешливо глядя на младшего, откликнулся Ройнапат. Конгфоб несколько раз вдохнул и выдохнул, собираясь с мыслями. Старший заинтересованно его рассматривал, склонив набок голову и не прерывая повисшей тишины. Он давал Сутхилаку возможность подготовиться, между делом ощущая, как адреналин вновь подбирается к его сердцу, дожидаясь момента, когда сможет окончательно ударить ему в голову. Опустив взгляд, младший, возвышавшийся над лежавшим на спине старшим, как-то непривычно тяжело и властно посмотрел на Артита. Моргнув, Ройнапат сбился с ритма дыхания, и вдогонку его сердце словно споткнулось, забыв отбить следующий удар. Градус напряжения, повисшего в комнате, стремительно набирал свои обороты, делая по-вечернему душный воздух более плотным и вязким, оседающим на языке и пьянящим лёгкие. – Встань на колени лицом ко мне, – попросил Конгфоб. Нет, не попросил. Приказал. Артит прищурился. Это была ещё одна игра, которую ему предлагал Сутхилак, и от него зависело, как всё сложится дальше. Он мог закончить всё здесь и сейчас, возмутиться или свести происходящее к шутке. Но старший также отчётливо осознавал, что он… хочет попробовать. Хочет узнать, куда это всё приведёт. Он доверял Конгфобу и знал, что тот не причинит ему вреда. Лёгкий же дискомфорт, как Артит уже выяснил, влиял на его ощущения скорее в позитивном, нежели в негативном смысле. Так что… Исполнив требуемое, он слегка расставил ноги для равновесия и замер, неотрывно глядя на младшего. Сутхилак сдвинулся по кровати немного назад; он глубоко дышал, очевидно, пытаясь себя контролировать, но его лицо не выдавало никаких лишних эмоций, сохраняя уверенное выражение. Однако Артит отчего-то был уверен, что его младший нервничает не меньше, чем он сам. И это странным образом успокаивало его. – Сведи руки за спиной, – отдал новый приказ Конгфоб, мерцая чёрными, словно адский водоворот, глазами. Артит вновь подчинился, ощущая, как гулко и тяжело отдаётся в груди каждый новый удар сердца. Сутхилак, приблизившись, коснулся одним из галстуков поджатого к низу живота от прилившей к нему крови члена старшего, и сделал несколько оборотов вокруг его основания. После каждого витка он перекручивал ткань позади мошонки Артита, задевая его живот и бёдра мягкими, ласкающими прикосновениями. Младший действовал очень осторожно и медленно, очевидно, следя за тем, чтобы витки были одновременно достаточно тугими и не слишком болезненными. Ройнапат ощутил, как уже после третьего витка, когда узел между галстуками коснулся кожи, его член стал ещё твёрже, хотя ему казалось, что он уже достиг предела возбуждения. – Всё в порядке? – тихо спросил Конгфоб, внимательно глядя на старшего. Артит резко кивнул, все свои силы прилагая на то, чтобы продолжать стоять ровно и не дрожать от силы эмоций из-за непривычных, но слишком будоражащих и интимных действий младшего. Он вновь ощущал собственную беспомощность и власть над ним Конгфоба, но это не было для старшего чем-то неприятным или отталкивающим. Ему лишь нужно было совсем немного времени, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, обуздать рождавшиеся в его груди, словно сверхновые, чувства и эмоции. Но на этот раз Сутхилак медлить не стал. – Тогда подержи это. Он поднёс к губам Артита конец второго галстука. Лидеру наставников потребовалась пара секунд, чтобы понять, на что намекает младший. Ощутив, как жар, уже несколько минут полыхавший на его лице, плавно перетекает на шею и, кажется, даже грудь, Ройнапат обжёг Конгфоба взглядом и приоткрыл губы, зубами обхватив шелковистую ткань. Младший ответил голодным и жадным взглядом, вынудившим мошонку Артита поджаться ещё сильнее. – Не шевелись, – приказал Сутхилак и склонился ниже. Ощутив, как горячий язык младшего прошёлся по нижней стороне его крайней плоти, Ройнапат так крепко сжал челюсти, что у него зазвенело в ушах. Его глаза расширились, а ноздри раздулись, стремясь вдохнуть так много воздуха, что на секунду у лидера наставников даже закружилась голова. Ощущения, подпитываемые адреналином и повысившейся чувствительностью, были настолько острыми, что он едва сдерживал жалобные стоны, рождавшиеся и умиравшие ещё на подходе к стиснутым зубам. Тем временем юркий язык младшего, успевший оббежать весь его член, коснулся мошонки Артита, смачивая натянутую тканью кожу и обводя каждое яичко. Зажмурившись, Ройнапат чуть откинул назад голову, но это действие привело лишь к тому, что шёлковые путы затянулись ещё туже, заставив его задушенно взвыть. – Пи'Артит? – Сутхилак отвлёкся, легко поглаживая его достоинство, но Ройнапат лишь мотнул головой, подтверждая, что ничего страшного не случилось. Конгфоб, вопреки его ожиданиям, не опустил глаза, продолжая обжигать его порочным, властным взглядом. Несмотря на то, что это младший сейчас склонялся к возбуждению Артита, доставляя ему удовольствие, Ройнапат не обманывал себя в том, кто из них контролирует происходящее. Кольцом, сложенным из пальцев, Конгфоб потянул крайнюю плоть старшего вниз, обнажив головку и легко проведя по ней большим пальцем. Ройнапат вновь вздрогнул, но на этот раз оттого, насколько сильно им ощущалось даже это почти невесомое прикосновение. Он едва удерживал руки за спиной; ему хотелось прикасаться к младшему, хотелось обхватить его волосы и направить ближе – туда, где так сильно тянуло и ныло. Однако он продолжал себя сдерживать, хотя его выдержка впервые подвергалась настолько сильному испытанию. Но это же был Конгфоб: кому, как не ему, могло быть позволено без всякой опаски для самого себя расширять границы самоконтроля старшего? Занятый своими мыслями, Артит упустил тот момент, когда Сутхилак приблизился к его болезненно нывшему члену. Ощутив дыхание, обжёгшее поверхность чувствительной головки, Ройнапат опустил взгляд вниз, и именно в тот момент, когда старший встретился с младшим взглядом, тот обхватил кончик его достоинства губами. Пожалуй, именно эту картину Артит поставил бы на первое место в рейтинге самых горячих вещей, которые он когда-либо видел: то, как Конгфоб, чуть посасывая головку, вновь и вновь касался её кончиком языка, смешивая предсперму старшего и свою слюну, а его взгляд… Казалось, младший умудрялся в этот момент трахать его одним только взглядом. Лидер наставников, поверженный этим зрелищем, дёрнулся, проникая глубже в горячий рот своего младшего, и следующие пару минут превратились для него в сплошной хаотичный поток из образов, эмоций и ощущений, сталкивавшихся между собой и полностью овладевавших сознанием Артита. Если бы кто-то в этот момент спросил, как его зовут, Ройнапат бы не вспомнил. Всё, что он помнил – это то, что он должен быть осторожным и не навредить младшему слишком грубыми движениями. Как бы сильно ему на самом деле ни хотелось с каждым новым движением толкнуться ещё сильнее и глубже. Он чувствовал, что разрядка близка, что ещё немного, совсем чуть-чуть… Артит хотел было отстраниться, предупредить Конгфоба о своём пике, но ему не пришлось ничего делать: удовольствие, прокатившееся по всему члену и ударившееся в головку, заметалось, не найдя выхода, и откатилось обратно, к поджавшейся мошонке. Шелковистая ткань, перетянувшая основание его члена, не позволяла Ройнапату кончить, и старший, осознав это, беспомощно застонал. Дискомфорт из-за не наступившего оргазма вынуждал его поджимать пальцы ног и напряжённо подрагивать. Конгфоб выпрямился и вынул из зубов Артита конец галстука, но не спешил снимать путы, вместо этого продолжая держать натянутую ткань. Приблизившись, он уткнулся лбом в лоб старшего, смешивая их разгорячённое дыхание и проникновенно глядя в глаза Артита. Хрупкое и эфемерное, мгновение их близости, казалось, достигшей своего пика, всё длилось и длилось, но никто из них не спешил разрушать его. Ройнапат не выдержал первым. Коснувшись губ младшего, он втянул его в жёсткий, лишённый нежности и ласки поцелуй, бросая вызов и борясь за лидерство, одновременно с этим ощущая собственный вкус на языке Конгфоба. Сутхилак включился в борьбу, и совсем скоро Артит покорился, уступая младшему право вести. Ощутив, как Конгфоб провёл кончиками пальцев по его продолжавшему истекать смазкой члену, Ройнапат почувствовал, как влажные пальцы слегка развели его ягодицы и коснулись кольца мышц. В первую секунду инстинктивно сжавшись, Артит усилием воли заставил себя расслабиться, и один из тонких пальцев младшего скользнул внутрь него, легко поглаживая внутренние стенки. Не прошло много времени, как уже второй захватчик протиснулся следом, и ощутимо растянувшееся кольцо мышц принесло старшему новое ощущение дискомфорта. Не разрывая поцелуй, Сутхилак продолжил иметь его уже двумя пальцами, и вскоре старший начал подаваться им навстречу, покачиваясь взад-вперёд. Потираясь о бёдра младшего пленённым достоинством, Артит ощущал странное, извращённое довольство своим положением. Он всё ещё был болезненно возбуждён, не удовлетворён и беспомощен... но это каким-то непостижимым образом продолжало казаться ему правильным и естественным. Не имея никакого желания копаться в собственной голове, пытаясь там отыскать истоки и причины своих умозаключений, Артит просто наслаждался каждым мгновением, отдавая в руки младшего власть над своей болью и удовольствием. Отдавая самого себя. Когда они оба, притиснутые друг к другу и двигавшиеся в одном, задаваемом Конгфобом ритме, начали задыхаться и негромко, практически в унисон постанывать, Сутхилак неожиданно немного отстранился и опустил руку, натягивавшую путы, после чего в несколько движений освободил член старшего и прежде, чем тот успел осознать произошедшее, толкнулся пальцами особенно глубоко и приказал: – Кончи для меня, Пи'. Кровь, единым потоком хлынувшая в мошонку и член Артита, пронзила его болью, и одновременно с этим он громко вскрикнул, ощущая, как семя толчками выходит из него, покрывая бёдра младшего. Сутхилак, покинув его тело, обхватил старшего руками, прижимая к себе и вздрагивая от конвульсий, сотрясавших тело лидера наставников. Шумно дыша, Артит спустя какое-то время постепенно вновь начал осознавать реальность, ощущая себя одновременно опустошённым и наполненным чем-то новым, чему он пока не мог подобрать определения. Младший продолжал держать его в объятиях, но стоило Ройнапату слегка завозиться, как Конгфоб тут же отстранился, внимательно вглядываясь в лицо старшего. – Как ты? Он больше не пытался вести, из его глаз исчезло то властное и немного пугающее своей тяжестью выражение, сменившись волнением и нежностью. Но Артит интуитивно понимал, что на самом деле оно никуда не пропало, всё так же продолжая жить внутри его младшего, являясь одной из многих граней личности Сутхилака. Как и у него самого то, кем он становился рядом с таким Конгфобом. Однако сейчас они вновь были просто старшим и младшим, и в данный момент Ройнапата волновало, что Конгфоб, в отличие от него, не получил разрядку. – Конг… – Артит, который после близости не был способен долго смотреть в глаза младшему, отвёл взгляд и коснулся возбуждения Сутхилака. Однако младший, положив ладонь поверх пальцев Ройнапата, возразил: – Ничего страшного, я сам… позже. Отдыхай, Пи'. Я тебя совсем измучил… – Ещё чего, – вздёрнул брови Ройнапат, усилием воли подавив смущение, которое не покидало его даже после произошедшего, и посмотрел на младшего, прикусившего нижнюю губу. Моргнув, Артит вновь отвёл взгляд и сосредоточился на поставленной задаче, практически сразу же в награду получив сорванный вздох Конгфоба. Собрав пальцами выступившую на поверхности головки предсперму, старший распределил её по члену младшего и размашистыми, сильными движениями принялся исправлять упущение. Конгфоб, тяжело дыша и цепляясь за него, вскидывал бёдра, пытаясь ускорить Артита, но старший сохранял заданный темп, и вскоре Сутхилак мог лишь глухо стонать и беспрестанно облизывать сохнувшую кожицу губ. Ройнапат помог младшему и в этом, влажно целуя его и прохаживаясь языком по внутренней кромке стиснутых зубов. Вздрогнув и замерев, Сутхилак кончил, до хруста выпрямившись и жмуря глаза. Артит же ненавязчиво поглаживал его бока, дожидаясь, пока младший придёт в себя. Позже, когда они оба уже приняли душ и лежали, укрывшись одеялом и пребывая в дремотном состоянии, Ройнапат, широко зевнув, поинтересовался: – Конг, ты где такому научился вообще? Младший еле слышно хмыкнул. – Так в интернете же. Там, если есть желание, можно чему угодно научиться… Артит согласно ухмыльнулся. Действительно. Интернет – страшная вещь. – А ты почему спрашиваешь, Пи'Артит? Сам хочешь чему-то научиться? – несмотря на то, что тон Конгфоба казался невинным и искренне интересующимся, Ройнапат явственно ощущал в нём тщательно скрываемое поддразнивание. – Спи давай, Конг. Завтра вставать к первой паре, и если я из-за тебя просплю… – Всё-всё, умолкаю, – Конгфоб прижался к спине старшего, уже привычно для них обоих обхватывая рукой талию Артита. Когда Ройнапат уже начал засыпать, младший вдруг тихо сказал: – Я люблю тебя, Пи'. Артит слегка напрягся от неожиданности, и младший мгновенно отреагировал, крепче сжав его талию. Конгфоб молчал, но Ройнапат прекрасно понимал, что на самом деле Сутхилак напряжённо ждёт его реакции. И нервничает. Вот же глупый.... Всё ещё такой глупый, но от этого не менее любимый и самый лучший младший. – Я тоже тебя люблю, Конг. А теперь спи. Несколько секунд ничего не происходило. Но спустя мгновение Сутхилак уложил Артита на спину и принялся мелкими поцелуями покрывать его лицо и шею, лихорадочно шепча: – И после такого ты предлагаешь мне просто спать, Пи'? Как бы не так. Несмотря на боевой настрой, Конгфоб вскоре успокоился, извиняясь за свой порыв и заботливо укрывая старшего тонким одеялом. Они оба безумно устали, и Артит думал, что сразу же провалится в сон, но ещё какое-то время продолжал до неприличия широко улыбаться, не пытаясь одёрнуть себя. Всё равно младший уже давно тихо сопел, прильнув к его спине, и не видел эту минутную слабость своего старшего… …Поморгав, Артит прекратил остекленевшим взглядом буравить собственную тарелку и подавил наползавшую на губы улыбку. Оглядевшись, он понял, что его друзья уже собираются, и поднялся, запихнув телефон в карман брюк. Бросив взгляд в сторону Конгфоба, Ройнапат увидел, что девушка, слегка склонившись и отвесив второкурснику вай, отошла от его стола. Сутхилак, улыбнувшись и кивнув первокурснице, вновь опустил взгляд на свои собственные лекции. Он больше не прикасался к своему галстуку, и Артит перевёл дух, надеясь, что сумка поможет ему незаметно дойти до туалета, сохраняя спокойствие и невозмутимость. Но… Лёгким, привычным движением Конгфоб обхватил галстук, поправляя и затягивая его потуже. Его пальцы властно обхватывали узел, водя им из стороны в сторону в попытках найти нужное положение, после чего младший ласковым движением провёл по всей ткани, разглаживая её… Издав задушенный всхлип, Артит схватил сумку, прижал её к ширинке и буквально рванул с фудкорта в сторону ближайшего корпуса. Он уже не слышал ни окликов удивлённых друзей, ни шепотков других студентов. Как и не видел, что один из смотревших ему вслед младших коварно улыбается и прищуривается… Хватило всего двух взглядов: когда Нонг'Пын только к нему подсела, и когда он впервые коснулся галстука. После первого взгляда Конгфоб заметил, как мрачно Артит рассматривал обратившуюся к нему за помощью первокурсницу, и внезапно возникшая мысль претворить свою идею в жизнь именно сейчас захватила его разум, мешая сосредоточиться на вопросах младшей. Решив рискнуть, Сутхилак потянулся к галстуку, принявшись водить его кончиком по своей коже, и тогда же осторожно посмотрел на старшего второй раз. Взгляд Ройнапата, красноречиво прикованный к его пальцам, заставил целую стайку мурашек пройтись по коже младшего, но в то же время подтвердил успешность его задумки, и Конгфоб развернул целое представление. Со стороны оно казалось просто бессознательным набором движений, но на самом деле было продумано и спланировано им заранее… …Где-то месяц назад, когда Конгфоб сидел вечером в комнате у Артита, готовясь к предстоящему тесту, старший, занимавшийся своими делами, внезапно притормозил возле него, окинув младшего внимательным взглядом. Вероятно, заметив его озадаченное выражение лица, он поинтересовался: – Что, сложная тема? Конгфоб досадливо поджал губы. – Не могу запомнить эти формулы. Артит задумчиво покусал губу, несколько секунд храня молчание, после чего спросил: – А ты пробовал запоминать с помощью ассоциаций? – Что? – переспросил Конгфоб, вскинув бровь. – Ну, ассоциации. Ты разве прежде так не пробовал? – Нет, – покачал головой Сутхилак, нахмурившись. – Ну ты даёшь, – Артит присел напротив, облокотившись на низкий столик и иронично вскинув брови. – Это ж самый лучший метод! Чтобы запомнить что-то, ты подбираешь соответствующую ассоциацию. Лучше всего ту, что первой пришла к тебе в голову, так ты выйдешь именно на неё гораздо быстрее. Какой-то образ, эмоцию, предмет, цвет, историю – что угодно. С помощью одной истории, например, если её хорошо продумать и вписать туда всё, что тебе необходимо запомнить, ты можешь в нужный момент воскресить в памяти целую цепочку знаний. – То есть, чтобы запомнить одно, мне нужно запоминать другое? В чём смысл-то? – недоумевающе протянул Конгфоб, скептически глядя на старшего. – Я же говорю: одним образом или предметом можно удерживать в голове целую систему последовательных событий или элементов. Те же формулы: в них есть своя структура, которую ты можешь перенести на что-то, что тебе хорошо знакомо, что, например, достаточно легко увидеть в повседневности – и бам, ты уже вспомнил, что за чем следует. Понимаешь? – Как-то я сомневаюсь, что это поможет… – скепсис не спешил покидать голос младшего. Артит вздохнул, проворчав: – Никакого уважения к опыту и знаниям старших… Мне прежде казалось, что ты не из тех, кто легко сдаётся, даже не попытавшись разобраться, что к чему. Или я ошибался? Лидер наставников смотрел на младшего с оттенком превосходства в глазах, побуждая Конгфоба отреагировать на явный вызов и ответно вздёрнуть подбородок. – Ошибаешься. Я никогда не отступаю от цели. И обещаю, что обучусь этому методу. – Ну-ну, пока что я слышу лишь слова и не вижу результатов, – насмешливо улыбнулся Артит, вынудив Конгфоба поджать губы и нахмуриться. Покачав головой, Ройнапат фыркнул, но уже по-доброму, со снисходительной мягкостью глядя на младшего. – Ладно, так уж и быть. Я тебе объясню. Только слушай внимательно и запоминай. Это поможет тебе на предстоящих зачётах… …Кое в чём Артит всё же ошибался: когда предполагал, что это поможет Конгфобу только с зачётами. Собрав лекции и сложив их в сумку, Сутхилак вновь поправил галстук. По его губам скользнула мечтательная улыбка: во время своего представления Конгфоб также вновь мысленно пережил всё то, что стремился вызвать в памяти старшего. И ему тоже теперь требовалось посетить уборную, чтобы снять напряжение перед занятиями. Кивнув друзьям, второкурсник неспешно направился в сторону корпуса, к которому прежде устремился его старший. Именно на нём лежала ответственность за состояние лидера наставников, а Сутхилак никогда не уклонялся от ответственности. Вспомнив, каким было выражение лица Артита перед тем, как тот сбежал, Конгфоб хитро усмехнулся: о, он повёл себя, как плохой младший, обучаясь с помощью ничего не подозревавшего старшего. И, вероятно, заслуживал наказания… Но также он сумел выполнить собственное обещание, так что одновременно заслуживал и награды. А что, если… он сумеет убедить Артита помочь ему создать свою собственную ассоциацию, при которой в момент, когда он будет вспоминать о наказании, его тело будет реагировать так, словно он думает о награде? Это могло бы стать интересным экспериментом. Но прежде ему нужно было успешно сдать предстоящие зачёты, чтобы доказать Артиту, что его усилия, направленные на просвещение младшего, не прошли даром. И тогда... возможно, Сутхилак действительно получит свою награду. Ту, которую не решался получить до сих пор. И разве мог он прежде предположить, что в ходе эксперимента они с его старшим смогут узнать так много нового и волнующего друг о друге и о самих себе? Равно как он прежде не представлял, что процесс обучения и передачи опыта от старших младшим может в итоге привести к таким... увлекательным последствиям. Однажды Артиту придётся признать, что он иногда – совсем немного – недооценивает способности и упорство своего младшего. И… ох, им определённо стоило продолжать экспериментировать в этом направлении...