V la chute.
2 января 2020 г., 14:42
Я чувствовал, что мой мозг Стал местом похорон. "280" ~ Емили Дикинсон
Утро пятницы началось для тройки моделей очень суматошно в шесть часов. Они носились туда-сюда: с грима на подиум, с подиума на примерку нарядов и тд. Показ должен был начаться в пять вечера, казалось бы, времени на то, чтобы подготовиться с головой хватает, но не тогда, когда на показе выступают свыше пятидесяти моделей от десяти разных модных домов со всего мира. Большое количество моделей разговаривало на французском, поэтому Чимин и Тэхён быстро нашли с ними общий язык. Чонгук общался с моделями только по делу, но парочка хороших знакомых у него была только из его модельного дома. Общаться у них правда времени не было, они даже покушать не успевали. Нервничали все, начиная от организаторов заканчивая друзьями Гука, Тэ и Чима. За полчаса до показа, зал начал заполняться людьми, от чего Чонгук стал ещё больше нервничать, ему по душе больше фотосессии. Тэхён же паниковал из-за того, что тревожился Гуки, ведь за него он переживает больше. Чимин начинал нервничать, потому что в зале был Мин, без своей девушки, что немного радовало, не надо было ещё и на это отвлекаться. Пак хотел выложиться на полную, чтобы у Юнги дыхание перехватило. Он видел, что с Юном что-то происходит, но никак не мог это понять. Чим понимал, что его что-то тревожит, что не дает Мину спокойно находиться с ним, поэтому старался с ним меньше комуницировать, старался не прилипать к нему без повода, но коль уж повод был, то грехом было не воспользоваться моментом. В такие моменты Чимин с радостью выбрасывал из головы Дженни, и наслаждался. Пак никоим образом не собирался рушить их пару, тем более они были обручены. Он хоть и был влюблен в своего друга, но его счастье было всегда выше его. Да и не только счастье Юнги. Чимин всегда ставил чувства близких первее и важнее своих, хоть он всегда всем говорил, чтобы ставили себя на первое место, что они у себя одни, а людей вокруг будет всегда много и разных. Пак, как примерный ученик своих слов, пытался, и не раз, но он никогда не мог применять это правило на себе. Единственное чего ЧимЧим добился этими словами, так это то, что применять его стал на чужих людей. Он не дает собой помыкать и вряд ли кто-нибудь чужой мог воспользоваться его добротой, всё-таки моделинг дает свои плюсы в виде масок. Не один Чимин пользуется такими «привилегиями». Тэхён с Чонгуком тоже активно пользуются масками. Вряд кто-либо видел эту троицу полностью честными. Они не обманывали, но очень многое скрывали для своего же блага. Быть честным и открытым в сегодняшнем мире бизнеса — это прямая дорога к самоубийству. Нет ни единого человека, который не носил бы маски. Не зря Юнги казалось, что они холодные и немного лицемерные. Это маски, которые дают возможность быть честными в интервью, но не в ущерб себе. Единственное что всё-таки вышло из-под их контроля, это дружба этих троих, к счастью это только добавило им популярности. Самым первым человеком, который их раскусил, был Хосок. Это была одна из их первых фотосессий, когда троица ещё была под одним агентством. Как бы они старались не показывать беспокойства друг о друге, для Хо это было видно. Его ещё тогда удивило, почему никто этого не видит. Шатен фотографировал их несколько дней подряд, за которые понял, что они хорошие ребята, а они поняли, что Хо их раскусил. На этой почве парни каким-то непонятным им образом сдружились, и эта дружба оказалась настоящей. Уже позже, приехав в Корею с командировки, Юнги рассказал Хосоку о своем друге детства, в котором тот узнал Чимина. На первую командировку парней их отправили в Корею на сьемки рекламы. Собственно на этих сьемках познакомились с Сокджином, а где он — там и Джун. Их дружба сложилась из-за того, что Тэ всегда хотел быть актером, а тут настоящий актер, понятное дело он не отходил от Джина. За Тэ ходил Чонгук, за Джином Намджун, им нечего было делать, как разговориться. Джун был просто в восторге от малого, который увлекался и музыкой, и играми, поэтому общего у них было много. А Чимин уже прибился позже, просто не видел общих тем с теми двумя, но со временем они их нашли. Таким образом, в их вечную тройку влилось ещё три человека, с которыми виделись они очень редко, но на связи были всегда. Кстати о них. Джин и Хосок были приглашены самими организаторами. Хо, как фотограф, а Джин, как специальный гость. Юнги и Джун были приглашены ребятами. Они нервничали не меньше, чем их друзья за кулисами. Начало показа открывал Тэхён, так как Gucci заняло первую позицию в топе самых известных брендов. Этот показ был самым грандиозным за всё десятилетие. Коллаборация десяти найизвестнихших брендов вышла фееричной, никто не ожидал, что качество и масштаб будет такого размаха. Парни сидели в шоке и не знали куда смотреть. То, что открывалось перед их глазами нельзя описать, это надо увидеть. Казалось бы, показ моделей, но то, что они демонстрировали на точке, было из ряда вон выходящее. Они модели, но каждый делал какой-то жест или движение, за которым люди следили с замиранием сердца. Это не было что-то сверх сложное, каждый делал то, что позволяла ему подготовка, но из-за царившей магической и сказочной обстановке, это выглядело очень гармонично, необычно и шикарно. Как будто это был показ королей и королев, фей и фэйри, русалок и сирен. Каждый образ от разного бренда был совершенно разный, но как-то волшебно сочетавшимся друг с другом. Самой запоминающийся вещью для парней, хотя бы по реакции Юнги, был выход Чимина. Мин, как увидел, что на подиум поднимается он, даже дыхание задержал, и если бы не толчок от Хосока в бок, то завершающего жеста Пака он бы не увидел. Наверное, тогда Юнги бы узнал, что значит умереть от прекрасного. Чимин походил на живописного и жестокого короля, его походка была настолько плавной, что казалось, будто он парит над подиумом. Закрывали показ всё дизайнеры принимавшие участие. Поблагодарив всех гостей, они сообщили, что их ждет еще вечеринка, которая должна начаться через час.***
Эта вечеринка ничем не отличалась от всех тех, на которых бывал Юнги. Такой же шум, музыка и выпивка, с той разницей, что вокруг было очень много красивых людей. Держа в руке бокал с шампанским, он, снова, пристально следил за Чимином. За тем, кого он обнимает, с кем общается, с кем смеется. Кстати об этом, Юнги, и не только он, был удивлен тем, как себя ведет эта троица: сдержано, прохладно, вежливо. Все знали, что Чимин, Тэхён и Чонгук друзья, но если бы они этого не знали, то этого и не поняли бы. Они редко где были вместе, мало общались и мало смеялись. У Юнги было такое ощущение, будто он открыл Чимина с другой стороны. Это заставило что-то внутри Мина трепетать, потому что в Чимине было столько всего неизведанного ним. Юнги просто снесло крышу этим новооткрытым фактом и он, не скрываясь, стал просто пожирать глазами Чимина. Чимин тоже заметил этот взгляд, но решил, что с ним разберется позже, сейчас было важнее показать заинтересованность в разговорах. Не только Пак заметил это, Тэхён увидевши, что Юнги пожирает глазами его друга, решил наконец-то поговорить с Чимом, потому что, как бы не старался Тэ не поднимать эту тему в разговорах за эти последние дни, сейчас всё выходило из-под контроля. Подловив Чонгука возле столика с едой (кто бы сомневался), он попросил: — Гуки, прикрой меня и Чима, если будут спрашивать, — тронув того за рукав, смотрит умоляющим взглядом. — Мне надо с ним серьезно поговорить. — Что-то случилось? — взволновано спрашивает Чон. Ведь они стараются сильно не пересекаться на таких мероприятиях, а тут Тэ хочет взять под ручку Чима и утащить в укромный уголок поговорить. — Это не может подождать до окончания? — Я должен поговорить с ним о Юнги. Тот скоро в нем дырку пропалит, а Чимин не знает, что делать. Кажется, пора напомнить кому-то о его же правиле, — косится сначала на Мина, а потом встречается взглядом с Чимином. Чонгук проследив за взглядом парня, только кивнул, но не отвел от Юнги глаз. — Хорошо. А я побеседую с этим поджигателем. Иди, хён, я вас прикрою. — Спасибо, только попрошу без травм, — улыбнулся Тэ и, всего лишь, провел ладонью по ладони Гука, ведь большего они не могли себе позволить, хотя хотелось. Чимин всё не спускал с них взгляда, потому что это было странно, не так, как они обычно делают. Переведя взгляд с Гука на Чимина, Тэхён слегка кивает головой в сторону гримерок. Ничего не понимая, Чим ставит на столик бокал и идет в сторону гримерок. Чонгук же, закидывая очередное канапе в рот и отряхивая руки, идет в сторону Намджуна, Сокджина, Хосока и Юнги. Юнги видя всю эту картину с перешёптываниями, кивками и взглядами, хотел было пойти за Чимином, но за ним пошёл Тэ, что пробудило в Мине спящую ревность и инстинкт собственника. Единственное, что действительно заставило его остановиться, это то, что Чонгук шел к ним. — Хэй, хён, у меня вопрос, — говорит Чонгук на корейском, всё ещё с акцентом, но, уже не заикаясь, обращаясь к Хосоку. — Привет, Гуки, — улыбается тот. — Какой? И ты ведь знаешь, что я знаю английский, так ведь? — Конечно, хён. Но Чим-хён сказал, что если я хочу разговаривать, а не материться, на корейском языке, то должен его практиковать, — медленно говорит Чон, подбирая слова. — Это правильно Чимин говорит, — ещё шире улыбается Хосок, гордясь за младшего, но также понимая, что тот задумал, ведь никакой Чим-хён не заставит его разговаривать на корейском, если тот не хочет. Скорее, Гуки хочет посмотреть на реакцию Юнги, который понимает, что своего времени Чимин удиляет больше Чонгуку, даже когда они заняты, чем Мину. Если короче, то хочет заставить Юнги ревновать. Хосок совершенно не против такого развития событий, поскольку всё ещё невероятно зол на него, поэтому хочет подыграть Чону. Но не успевает он продолжить, как Юнги быстро допивает бокал. — Вот это всё, давайте без меня, — бурчит себе под нос и уходит в противоположный угол комнаты.Его провожает прищуренный взгляд Чонгука. — Жаль, я б с ним поговорил, — бормочет, что-то непонятное для ребят, на французском. Продолжает уже на английском, обращаясь к Хосоку и Джуну. — Что он собирается сделать хёну? — Без понятия, мелкий. То, что у него есть чувства к нему это очевидно, но вот, что он с ними сделает — это вопрос, — отвечает Джун, слегка качая головой, приобнимая Джина за плечи. — А ничего. Он совершенно ничего не собирается делать с чувствами, — резко теряя веселый запал дополняет Хо. — Что? — спрашивают его трое парней. — То. Я с ним разговаривал на эту тему, но он решил придерживаться того статуса, в котором он есть сейчас, хотя он влюблен в Чимина. Просто струсил, — уже разочаровано заканчивает шатен, поглядывая на шокированных друзей. — Вот же мудила, — отзывается Чонгук, ещё больше прежнего сверля дыру взглядом в Мине. — Не зря он мне сразу не понравился. — Я не ожидал от него такого, — растеряно ища взглядом Юнги, отвечает Джин. — Никто не ожидал. Особенно Чимин, — допополняет Джун, думая о том, стоит ли поговорить с Юнги ещё раз.***
[melovin — вітрила]
В это время Тэхён хватает Чимина за запястье, когда никто не видит, и ведёт того в самое дальнее помещение. — Что такое, Тэ? — спрашивает Чим, не сопротивляясь другу. Тэхён, ничего не ответив, завёл Пака в комнату и, посадив того на стул, вручил бутылку мартини. — Пей, — спокойно говорит Тэ, пристально следя. — Что? Зачем? — теряется Чимин. — Так надо. Ты просто пей, а я скажу, когда хватит, — кивает нетерпеливо тот. — Ладно, — соглашается Чимин, начиная пить. Вряд ли Тэхён сделает что-то плохое, да и сам он нуждался в том, чтобы хорошенько напиться. — Всё, хватит пока, — останавливает его Тэхён, когда бутылка опустела на одну четвертую. — А сейчас поговорим о Юнги. — О боже, Тэ, серьезно? — недовольно стонет Чимин. — А попозже мы не могли об этом поговорить? — Нет, не могли. Поэтому я привел тебя сюда и напоил, чтоб спокойно поговорить. — Предатель, — неизвестно кому говорит Чим: толи Тэхёну, толи мартини. Но очень быстро сдается. — Ладно, давай поговорим. Что ты хочешь знать? — Почему ты ничего не предпринимаешь? — спрашивает Тэ, полностью становясь серьезным. — А что я должен делать? Я не полная мразь, Тэ. Я не могу отбивать Юнги у Дженни, с которой они помолвлены, если помнишь. К тому же, я не знаю его чувств ко мне. Да и ты видел, как он ко мне относиться? Явно, как к другу, причем, мне кажется, что уже просто, как к другу детства, — грустно заканчивает Чимин, слабо улыбаясь. — А я вот видел обратное. Каждый раз, как ты не видишь, он то и делает, что смотрит на тебя, — пытливо смотрит Тэ. — И? ТэТэ, даже если он и чувствует что-то ко мне, это не будут такие же эмоции. Я из-за этого стараюсь поменьше прилипать, я ведь знаю, что я как липучка. Ты понимаешь, мне больно не только от того, что я его касаюсь, мне больно от того, когда я смотрю на него. Я иногда ловлю его взгляд и мне кажется, что он метается между двумя сторонами. Я не хочу его заставлять любить меня. Я хочу, чтоб он был счастлив, даже если это счастье будет с Дженни, — делает глоток из бутылки Чим, а Тэхён его не останавливает, только смотрит. — А как же твое правило: сначала твое счастье, потом всех остальных? — с болью в голосе спрашивает тот, ему больно смотреть на такого Чимина. — С этим правилом я крупно проебался Тэ. Извини, — за что Пак извиняется не понятно, но делает еще глоток и задумчиво говорит: — Иногда, я думаю, что лучше бы вообще не приезжал. Так бы общались себе по видеосвязи дальше, и я просто страдал бы от неразделенной любви. Я не хочу. — Чего не хочешь? — тихо спрашивает Тэ. — Я не хочу, чтоб он влюблялся в меня. Не хочу начинать ему нравиться. Не хочу становиться причиной многих несчастных людей. Пусть наше с ним счастье будет в моих мечтах, — замолкает Чим, но потом резко негромко смеётся. — А знаешь, что самое смешное в этой ситуации? — Что? — ещё тише спрашивает Тэхён, потому что боль в комнате становится ощутимее с каждым новым словом. — Я его даже ни разу не целовал, но знаю, что это прекрасно. От этого мне становится ещё больнее. Эта боль накапливается каждый раз, как его вижу. Мне кажется, Тэ, что до конца месяца я рассыплюсь, потому что он медленно убивает меня. Просто превращусь в пыль, и меня больше не будет, а вместе со мной и боли, — срывается голос Чимина. Тэхён уже не выдерживает и садится рядом с Чимином, обнимая его и гладя по волосам, пытаясь упокоить и его, и себя. — А самое страшное в этой ситуации, что я, как наркоман, подсел на него, и уже не могу остановиться. Я не смогу сказать «Стоп», не смогу его оттолкнуть, — очень тихо проговаривает Чим, закрывая глаза, успокаиваясь. — У тебя всегда есть мы, Минни. Всегда.***
Спустя сорок минут их нашёл запыхавшийся Чонгук, потому что их не было слишком долго, и он начал волноваться. Но Чона застала очень милая картина. Тэхён обнимал двумя руками Чимина, как будто защищая, а тот одной рукой в ответ обнимал Тэ, а другой обнимал бутылку мартини, в которой не было половины. Как бы младший не умилялся, но разбудить их всё-таки надо было. — Эй, хён. Тэ-хён, вставай, — присев перед спящими, говорит Чонгук, но видя, что это не работает, тянет руку к волосам Тэхёна, слегка тормоша их и делая легкий массаж головы. — ТэТэ, вставай. Вы не можете тут спать. — Что? Гуки? — сонно приоткрывая глаза, спрашивает Тэ, но видя, кто это, мигом расслабляется и наслаждается массажем. Чонгук лишь улыбается и продолжает свое занятия, уже слегка оттягивая прядки. — Надо вставать. Вы не можете тут спать, хён, — легко целует в лоб Тэхёна Чонгук. — К чему пришли в итоге? — Не здесь. Я всё объясню позже, — мрачнеет Тэ, что Гуку не понравилось. — А сейчас, ты действительно прав, мы должны уходить, тут спать не очень удобно. — Ну, голова Чим-хёна должна быть удобной, — старается подбодрить Чон того, но выходит так себе. — Что происходит в зале? — спрашивает Тэхён, слегка потрясывая Чимина, чтоб тот проснулся. — Юнги напился, потому что я заставил его с Хо-хёном поревновать Чимина к нам, — морщась, отвечает Гук. — Айщ, Тэхён, бля, — просыпается Чимин, всё ещё пьяный, но уже раздраженный, потому что Тэ будит его тем, что трясет его со стороны в сторону, как маракасы. — Не матерись, Чимка. Я тебя разбудил, чтоб мы поехали домой. Думаю, с нас уже хватит, — отвечает Ким, смотря, как Пак собирается. Выходя в зал, ребята уже не собираются отстраняться друг от друга. Во-первых, пьяного Чимина надо страховать, чтоб он шёл, а не полз. Во-вторых, всем насрать, все уже пьяные. — Где остальные? — спрашивает у Чонгука Тэ. — Джин-хён и Джун-хён уехали первыми где-то полчаса назад. Хо-хён ещё присматривал за Юнги, но когда тот начал посылать его, он уехал, сказав, что тот не благодарная скотина, — удовлетворительно говорит Чонгук. — Оставим его? — умоляющим голосом просит тот. Чонгук не злой, просто не любит, когда обижают его близких. — Хотелось бы, но Чимин не позволит, — отвечает расстроенно Тэ, смотря на стол с закусками, где Чим пьет воду. К нему как раз подходил Мин. Первая реакция Тэхёна была оттащить Юнги от Чимина, но рука Чонгука, которая его остановила, заставила его передумать. А что если попробовать? Они сейчас оба пьяные, может и у них выйдет… что-то… — Гуки, я наверное сошёл с ума и если ничего не выйдет буду винить себя до конца жизни, но… Попробуем? — неуверенно спрашивает Тэ, поглядывая на двух парней. — Ты хочешь попробовать свести их, используя то, что они пьяные? — скорее утверждает, чем спрашивает Чон. — Ладно. — Ладно, — подтверждает Тэ, доставая телефон и вызывая такси. Подойдя к Чимину и Юнги, Тэхён сообщает о том, что вызвал такси им, так как у них дома рядом. На вопрос Чимина о том, почему они не едут, ответил Чонгук, сказав, что они хотят погулять по ночному Сеулу. Юнги и Чимин стоят в неловкой тишине на улице, не смотря на то, что в зале они о чем-то разговаривали. Оба были пьяными на столько, что контролировать речь приходилось всеми силами, сосредотачиваясь по максимум. Поэтому никто из них не говорил, все их силы уходили на то, чтобы стоять и следить за машинами и не упустить такси. У Юнги в голове было пусто, как будто всё замело снегом, и только единая мысль скакала с сугроба в сугроб, сообщая о том, насколько Чимин красивый и не его, по его же глупости. Чимин же думал о том, что хочет поцеловать эти губы, ведь его разговор с Тэ запечатался перед тем, как уснуть. Он хотел почувствовать это прекрасное чувство бабочек в животе, а не пустоту, что разъедала. В подъехавшее такси парни также сели молча, порадовавшись, что такси было вип класса с перегородкой, отделяющей их от водителя. Каждый залипал в свое окно и боялся повернуться к другому. Всё-таки Чимин был пьянее Юнги, поэтому задремал, как ему показалось. Чимин запрокинул голову назад и раскинул руки. Мин не мог спокойно смотреть на Пака, не ощущая, что теряет что-то важное. Может это было помутнение рассудка, или это было слишком много алкоголя, но Юнги хотел его. Хотел, чтоб Чимин был его не только телом, но и разумом. Он хотел его всего себе, без остатка.[the weeknd — call out my name]
Не выдержав, Юнги взял Младшего за руку, аккуратно сплетая пальцы, стараясь не потревожить сон, и положил голову на его плечо. Тревожить было нечего, Чимин не спал, но от этого легче не стало. От прикосновения к ладони, как будто прошло миллион электрических разрядов, Пак задержал дыхание, но сразу же постарался его выровнять, чтобы не выкрыть себя. Но когда голова Мина опустилась на плечо, Чим, не успев восстановить дыхание, всхлипнул, сжимая руку. Юнги, как будто, только этого и ждал, поэтому повернув голову так, что губы соприкасались с шеей, слегка улыбнулся и провел носом от основания шеи до мочки уха. — Попался, — прошептал тихо, прикусывая мочку уха. — Ю-юнги, лучше не надо, — уже теряя самоконтроль, тоже прошептал Чимин, поворачивая голову. Чимин смотрел сверху в глаза Юнги и видел отблески фонарей с улицы, когда они проезжали. До дома оставалось еще минут тридцать, но Чим понимал, что вряд ли они продержатся столько. — Не надо что? — смотря в глаза Паку, продолжает шептать Мин. — Не надо делать всё это, — слегка наклоняет голову Чим, практически соприкасаясь губами с Юнги. — Я слишком сильно хочу тебя поцеловать, чтобы останавливаться, — закрывает глаза, приоткрывая губы. Они просидели так минут десять, закрыв глаза, сплетя пальцы, дыша друг другу в рот, слегка соприкасаясь губами. — Так не останавливайся, — открывая глаза, тихо произносит Юнги, сжимая руку. — Но… Это же не правильно, — начиная дышать рвано, сообщает Чим, не особо сопротивляясь. — Хён… — Помолчи, — слегка грубо затыкает его Юн, резко выпрямляясь и подсаживаясь к Чимину. Тот смотрит на Мину, широко раскрыв глаза. У Чимина резко повысился пульс, что наверняка заметил Юнги, так как держал его руку, так ещё и зрачки расширились, потому что Чимин хотел его, и не только поцеловать. Казалось, Юнги умеет читать мысли, поскольку в следующую минуту его губы накрыли губы Чимина. Хоть тот сам признался, что хочет поцеловать Юна, но не спешил, он всего лишь прикоснулся и сразу же отстранился, посмотреть на реакцию. Не успел Юнги достаточно отстранится, как Чимин дернул Юнги за руку, заставляя податься вперед и затягивая того в поцелуй. Чимин жадничал, он не собирался отстраняться от Юнги ни на секунду. Наоборот, он пододвинулся ближе, не оставляя места между ними. Не ожидая такого от Чимина, Юнги застонал в поцелуй, запуская свои пальцы в его волосы. Слишком долго этого хотели, что Юнги, что Чимин. Их желания были видны и ощутимы. Когда стало не хватать воздуха, Юнги потянул Чимина за волосы назад, заставляя запрокинуть голову. Губы Пака блестели от слюны, из-за чего он облизал их, а в глазах было только желание. Эта картина сводила Юна с ума, он не мог просто так оторваться от Чимина, особенно сейчас, когда он так открыт и позволяет делать с собой всё, что тот пожелает. Собственно он и не собирался останавливаться, только вдохнуть, чтобы потом на пробу прикоснуться к шее Чима, и, услышав неровный вздох, продолжить с настойчивостью. Юнги выцелововал каждый свободный участок кожи, который видел, он не мог его раздеть прямо здесь и сейчас, но мог подождать до дома. До него оставалось всего нечего. Когда Мин хотел начать по новому кругу вылизывать шею, потому что остальное было закрыто одежной, Пак не выдержал и запустив пальцы в волосы, потянул Юна на себя, заставляя вновь поцеловать. Юнги практически уложил Чимина на заднем сиденье такси, спасало только то, что он опирался одной рукой о дверцу, а второй путешествовал под футболкой Пака, ловя судорожные вздохи ртом. Вряд ли они остановились бы, но так как они подъехали к дому Мина, их пьяные головы решили продолжить свое дело в спальне у старшего. Нельзя сказать, что до комнаты они добрались тихо и спокойно, ведь они натыкались на все углы, при этом целуясь и попеременно смеясь. В комнате настроение их поцелуев явно поменялось. Их языки сплетались всё яростнее, как будто они пытались показать, сколько боли друг другу они принесли. Юнги снимал с Чимина эту дурацкую футболку, только чтобы приняться за свое дело вдвойне сильнее. Чимин не отставал, снимая с Юнги футболку. Поцелуи стали мокрее и глубже, стоны громче, а атмосфера в комнате пошлее. Чимин понимал, что этот день будет самым худшим и самым лучшим в его жизни. Его рациональная сторона вопила о том, что он пожалеет, что будет больно, но она успешно была задавлена половиной бутылки мартини и поцелуями Юнги, которые спустились намного ниже шеи. — Юнги… — простонал Чимин, пытаясь что-то сказать. — Я… Я хочу… Хочу… — Что? — спросил Мин, отрываясь от своего дела и поднимая голову, смотря в глаза Чимину. Его логичная сторона тоже, где-то там, далеко, глубоко внутри, заглушенная алкоголем, вопила о том, что нельзя. — Я хочу тебя, — уже прошептал Чим. Юнги растерялся настолько, от того, что только что услышал, что ослабив бдительность, оказался под Чимином, который сидел на его паху и занялся тем, что начал покрывать тело Юна поцелуями, попеременно кусая. — Я люблю тебя ещё с подросткового возраста, хён. И очень хочу, — чередуя поцелуй со словом, Мин старался поймать суть слов, но выходило из рук вон плохо, потому что-то, что творил Чимин полностью помутнило рассудок. — Чим… — попытался позвать того Мин, но был заглушён собственным же стоном. — Минни, подожди. — Почему? — спрашивает тот, поднимая глаза. — Потому что, если ты продолжишь в таком же духе, я не выдержу. Серьезно. А мы всё ещё в джинсах, — отвечает Юнги, стараясь перевести дыхание, чтобы не спустить в джинсы. — Это исправимо, хён, — непонятно, когда милый Чим стал полным похоти дьяволенком, но возбуждало это ещё сильнее. Пока Юнги пытался прийти в себя, Чимин снял с себя штаны и принялся за его джинсы. — Чимин, мы пьяны, — дошла до него очевидная вещь. — И что? Хён, я знаю, что мы пьяны и у нас вряд ли дойдет до чего-нибудь очень серьезного, но прямо сейчас я хочу сделать кое-что… — не закончил Пак словами, но вот действиями очень даже. Чимин прошелся ладонью по возбуждения Юнги, из-за чего тот втянул воздух сквозь сжатые зубы, но выдохнуть ему Чим не дал, принявшись доводить до исступления. Мина надолго не хватило, кончив в ладонь Паку. — Так не честно, — рыкнув, Юн подтянул Чимина ближе, тот даже не сопротивлялся, улыбаясь довольно. — Кажется, у тебя тоже проблема, — намекнул тот. Плавным движением, начиная с шеи до паха, из-за чего по коже пошли мурашки, Юнги накрыл рукой член Чимина, который вздрогнул и, выгнувшись, простонал его имя. Двигаясь в быстром темпе, Мин быстро довел Чимина до того, что тот излился ему в ладонь и упал на него обессиленный. — Мне понравилось, — прошептал на ухо Юнги Чимин, укладываясь рядом, после того, как парни сходили в душ. И уже засыпая, прошептал: — Спасибо. — Мне тоже понравилось, Минни, — ответил Юн, крепко сжимая ладонь Пака, засыпая.***
Утро встречает двух парней около двенадцати дня. Просыпается только один, но не сразу. Первое, что ощущается, это тепло и не от солнца, что припекает на улице, а от тела, что спит рядом. Не принимая это во внимание, Юнги обнимает того, кто лежит рядом, вдыхая запах и просто радуясь субботнему утру. События прошедшей ночи наваливаются все разом, пока Юн пытается переварить и поставить всё по полочкам, он садится на постели. Первой мыслью было «Блять, что произошло?». Второй было мысль о том, что это огромная ошибка. Мин не хотел, чтоб всё так произошло. Но и отрицать того, что ему было не просто хорошо, он будто был на самом правильном месте на планете, с самыми правильными ощущения. И его это напугало ещё сильнее, чем-то, что он влюбился в Пак Чимина. Единственным, на тот момент, правильным решением для Мина было трусливо сбежать. Не важно куда, главное быстро. Утро для Чимина началось не так приятно, как для Юнги. Проснулся он сам, в холодной постели и, даже, без записки. Перевернувшись на спину, у него калейдоскопом пронеслись всё, что они творили прошлой ночью. Пак наивно полагал, что эта ночь что-то изменит, но единственное, что она всё-таки сделала, это дала протрезветь, что ему, что Мину. Чтобы не впадать в пучину отчаянья прямо сейчас, Чим быстро собрался и пошёл к себе домой, благо, был по соседству. Дома никого не было, ни родителей, которые опять были заняты работой, ни Чона с Тэхёном, по крайней мере, в гостиной. Сейчас, это его порадовало. Решив убедиться, не напридумывал ли он себе отговорки, подумал написать Юнги, что он и сделал. — Юнги? Что происходит?— Ничего не происходит.
— А что тогда было вчера?— Вчера была ошибка, мы были пьяны. Больше такого не повториться. Извини. У меня работа.
— Понял. Хорошо. Извини. Смеяться Чимин начал еще на первом ответе Юнги, но сейчас его прорвало. Истерический смех вперемешку со слезами разбитого сердца. В который раз, оно разбивается от одного и того самого человека. Зажимая судорожно в одной руке телефон, а второй цепляясь за что-нибудь, чтобы не упасть безвольным телом на пол. Ноги перестали держать, и Пак сполз по стенке на пол, где, уже рыдая, корил себя, за то, что приехал в эту чертову Корею, что всё-таки поддался чувствам к Юнги, и он снова сломал его. Чимин не слышал шагов и не знал кто это, но крепкие и теплые объятия дарили минутное, но всё же, ощущение защиты. — Эй, Чимин-хён, — знакомый голос раздался прямо над головой. — Хён, хён, хён, — начиная ещё сильнее волноваться за друга, Чонгук начинает звать его, но тот не реагирует, только еще сильнее плакать начинает. — Хён, ну чего ты? Боже, хён, не плачь, я не знаю, что делать, — причитает тот, начиная убаюкивать Чимина, а у того приходит осознание, что он в руках Чонгука. — Гуки… — обнимает того за пояс и утыкается в плечо лицом, не переставая плакать. Чонгук, не зная, что делать, звонит Тэхёну и просит срочно прийти, потому что у Пака истерика. — Хён, что случилось? Кто тебя обидел, а? — спрашивает этот маленький защитник, а у Чима от этого еще больше начинается истерика, поэтому вместо слов он просто указывает на телефон. Чон с подозрением разблокирует телефон, но видя короткую переписку, сразу всё понимает. Глаза Чонгука загораются яростью, только Чимин в его руках не дает тому сорваться и избить этого «Юнги-хён». В таком состояние Чонгук убаюкивал Чимина не долго, тот совсем скоро заснул, крепко сжав Чона за пояс, что ему было трудно дышать, но пока его хёну так спокойно и тот может отдохнуть, то пусть будет. Тэхён явился очень быстро по сравнению с тем, что был в центре города за покупками. Видя, в каком состояние находится Пак, у Тэ чуть было тоже истерика не случилась. — Что произошло? — в панике шепчет тот, чтоб не разбудить друга, на что Чон только дает посмотреть переписку, от которой у Тэхёна набегают слезы на глаза. — Это я виноват. Нельзя было его отправлять с Юнги. Нельзя было. Чем я только думал. Черт, — начал корить себя Ким, ходя с одного угла комнаты в другой, Гук только сидел нахмурившись, ничего не говоря. Тэ не хотел дергать сейчас Чонгука, у которого на руках заснул Чимин. Но во время совестного метания Тэхёна, Чим проснулся и услышал его обвинения. — Ты не виноват. Никто не виноват, кроме меня, — тихо говорит Пак, но его все слышат. — Я виноват в том, что приехал сюда и позволил себе надеяться на что-то большее. — Но Минни, это же… — подлетел к нему Тэ, падая на колени, чтобы находиться на одном уровне, но Чимин остановил его тираду, отрицательно кивая. Тэхён сглотнул вязкую слюну, спрашивает: — Хорошо. Ладно. Что мы будем дальше делать? — Я хочу домой, хочу, чтоб мне не было больно. А сейчас хочу обнимашек, — просит Чимин, на что не могут отказать его друзья. Тэхён обнимает Чима так, что тот находится в центре, со всех сторон окружен людьми, которые его любят и которых любит он. — Хорошо. Мы летим домой. Завтра же, — шепчет Тэ, стараясь не заплакать от несправедливости, выпавшей на долю этого маленького комочка счастья. — Я люблю тебя, хён. Ты единственный Хён, который у меня, когда-либо был, есть и будет, — тихо говорит Чонгук, обнимая Пака сильнее, потому что он действительно единственный брат, который у него когда-либо был.***
Целый день парни ничего не делали, только ели и смотрели фильмы, обсуждая какую-то фигню. На следующий день с самого утра они уже были в аэропорту и ждали посадки. Попрощаться они успели только с родителями Чимина, но не надолго, потому что те вскоре прилетят домой. Причины такого скорого отъезда они не знали, но депрессивное состояние Чимина наводило мысли на конкретного человека. Уже в самолете, ребята из новостей узнали, что свадьба Мин Юнги и Ким Дженни состоится в октябре. Чонгу с Тэхёном опасливо переглянулись, беспокоясь о ментальном состоянии их друга, но Чимин только ухмыльнулся и засобирался спать.
