В туманах далёких созвездий

      Демоны сильно изменились. Стали сильнее, злее, беспощаднее. Демоны опустились ниже. Но особенно это было видно по падшим ангелам. Махаллат их порой не узнавала.       Без короля они сходят с ума, горя в тисках своих грехов.       Сатана был катализатором, приведшим к этому. И Махаллат тоже изменилась, когда была с ним, но после его гибели она будто проснулась от ужасного сна.       Никакие предсказания не способны были ей помочь.       — Астарот, — она ухватилась за его сорочку. — Не прощу. Не прощу тебя.       Чёрная густая кровь, стекающая по рукам и заливающая пол.       Жизнь — дикий бег.       — Астарот, — Махаллат дышала ему в окаменевшую грудь, — за что ты так со мной?       Он не демон, а падший ангел. Он не демон, поэтому сходит с ума, сидя на троне её отца.       — Астарот! — звук разбитого вдребезги сервиза. — За что?!       А Сатана говорил ей перед тем утром, когда они отправились на землю, что так и будет. Так и будет, если он не сможет их уничтожить. Всех до единого.       Сатана вгрызался в шеи демонов, съедал их живьём. Сатана поедал и людей. Ему было всё равно. Только бы больше. Только бы сильнее. Чтобы напиться. Чтобы наконец-то утолить жажду и голод.       — Астарот, — Махаллат ещё не выбилась из сил, но уже на пределе, — послушай меня.       Он сжимал руками столешницу. Он был пугающе горячим. И этот сумасшедший блеск в его глазах…       — Корона проклята, — произнесла она, стиснув зубы.       — А я об этом знаю, — Астарот поцеловал шею и немного прикусил её, пробуя на вкус каплю крови демоницы. — Я знаю, любимая, — опустил ей на плечо голову. — Вельзевул от неё тоже пал, потерял рассудок.       — И ты падёшь. Ты в крови будешь захлёбываться. И твоё место займёт Белиар, а потом и он. И так все, пока желающих не останется. А знаешь, кто её проклял?       — Кто? — он опустил руку на её бедро и еле коснулся молочной кожи, дрожащими пальцами. — Кто посмел?       — Мой отец, ещё не в облике Сатаны, до ухода на Небеса. Тяжела твоя ноша, Астарот?       — Это неважно. Всё неважно. Я хочу больше, — он сжал её бедро пальцами до боли. — Больше, ясно? Я хочу всё.       — А знаешь, чего хотел Вельзевул? — Махаллат зажмурилась. — Знаешь?       — Понятия не имею. Да мне плевать, — он вдруг засмеялся. — Зубы мне не заговаривай.       — Сначала он хотел отомстить, потом возжелал обрушить Небеса. Знаешь, кто его остановил? — Махаллат наклонила голову и уткнулась ему в плечо.       — Нет.       — Та девчонка с границы, — зашептала. — А корона перешла к тебе.       — Я хочу отнять у неё всё, — Астарот сильно дрожал.       — У неё ничего нет.       — Я выдеру её крылья. Я уничтожу её. Я заберу себе всё. Всё. Не только тебя. Не только этот трон. Я заберу всё. Но сначала, Махаллат, сначала, сначала ты, — Астарот обхватил её голову руками и заставил посмотреть на себя. — Только ты. Ты, понимаешь? Ты полюбишь меня, и я буду дальше делать всё, что захочу. А, может, ты будешь как тогда, с твоим папашей? Стоять со мной так же? Смотреть на меня ты будешь так же? Верно?       — Буду, если полюблю, — она произнесла совсем безразлично.       — Ты сводишь меня с ума. Не это проклятье, а ты, Махаллат. Полюби меня сейчас! — он стиснул её волосы и потянул с силой. Демоница поморщилась.       Астарот не поцеловал, а укусил её губы так сильно, что кровь Махаллат наполнила их рты.       Он её высосал, а потом залечил рану. И укусил её в шею, и поглощал чужую кровь в первый раз всем своим существом. Все её чувства, все воспоминания. Болезненные и тяжёлые, счастливые и нежные. Вся горечь, вся сладость, весь холод и всё тепло её мира. Абсолютно всё, что в ней было, стало его. И даже предсказания о далёком будущем, в которых Люцифер, стоящий подле своего сына, создавал новый мир во имя жены, облачённой в Солнце.       Астарот испил её до дна, и Махаллат, поглощённая предсмертной агонией, прохрипела его имя.