Вечность

Служба окончена. Пора домой. Священное писание сомкнуто на престоле. Свечи погасли. Церковь заполнила темнота. Лики святых затухли, в последний раз блеснув перед огнем. С рассветом вспыхнут снова, являя миру скорбь и слезы. Условный стук. «Сегодня рано» - мыслит фигура у алтаря, ведомая одним лишь лунным светом, спешит ко вратам. Закрытые ставни, сдержанный лязг дверного засова. Шаги, сопровождаемые шелестом рясы, тише их только самая длинная ночь, предстоящая впереди. Последний гость едва явившись покидает святыню вместе с молодым священником с длинными черными волосами, выглядывающими из-под капюшона. Самый молодой и самый красивый мужчина в маленькой деревушке на окраине средневековой провинции воистину достался чёрту. Иной раз и посетителей за день не бывает, а ночью неизменно приходит Он… …вновь осквернить то, что было отмолено. Как два хищника бредут они вдоль вострой ограды, всего ничего, и крохотный домик настоятеля показывается вдали. Два волка: первый слишком хорошо знаком со светом и потому выбирает тьму, второму неведомо само понятие «солнце». Никто не спрашивает разрешения – забирает, что хочет. Без сопротивлений. Без сомнения. Голое тело горит от жара свечей вокруг и воска на коже. Бледность тысячи шрамов факелом светится в темноте. Призывает окрасить их в красный. Священник от самых кудрей и до пят чертит узоры клинками. Сначала на спине и шее, затем на сгибах рук и ног. Линии раздвигает медленно. Его гость - его дьявол. Пожалуй, чёрта давно перерос. Стройное-стройное тело. Красные-красные полосы. Разводы боли и наслаждения на лице. Только улыбается - не шевелится. Несколько часов впереди, позади больше. Ряса под ними в крови и других сладострастных жидкостях. На пике хочется кричать. В агонии гость шепчет только имя и зажимает тканью рот. За пределами боли и отчаяния скрывается жизнь, что состоит из них. Ад не сделает поблажек. Скоро они окажутся там. За свою связь. Сумасшедший, встретившийся ему посреди ночи в лесу у церкви, в потрепанной одежде, с одним куском засохшего хлеба в кармане, вызывал сочувствие и жалость. Юноша в сиянии свечей и клубах пара в растопленной бане излучал исключительно красоту. Тогда взгляд священника впервые озарился похотью. С самого начала его исповеди полны придуманных строчек, а голос столь наигранный, где-то слащавый… До самого конца тихий. Скверный язык неприлично длинный и ногти нестрижены. Три минуты до влюбленности, четыре до любви и восемь до безумства. Гость был желанным во всех смыслах. Священник лежал на боку, выводя кровавые узоры на спине парня, он думал о расплате, почти готов был ее получить. Их ждал кромешный ад, но после, а пока… Чужие руки ответно ласкали тонкие черты лица. Сквозь щели деревянных окон успокаивался ветер. Он думал о шрамах тех, что были на теле юноши до него. О роковой случайности их встречи: палача и приговоренного заживо. О любви к пыткам и самоистязанию. О боли и слезах облегчения после нее. О смерти. Вера давно иссякла. Свет переменил сторону, становясь порочным. Как мог Он, не обманываясь просто сдаться? И выполнять, и желать, и наслаждаться. Всем, что они делали друг с другом. - Святой отец, я согрешил… - Прошепчет гость, и глаза обоих вспыхнут красным.