Из жалости

Чимин наконец довольно вдыхает воздух с легкой улыбкой на пухлых губах. Злость полностью отпускает его после этого подвига, достойного самой тяжёлой награды. Только дебил станет тягаться с важной шишкой проекта и толкать её за борт. В принципе, Чимин никогда умом не отличался. Зато отличался излишней вспыльчивостью и желанием донести до людей свою правду любыми способами: от тёплых слов до жестоких кулаков. Только вот последнее вряд ли как-то донесет эту правду, потому что, честно признаться, он ещё и дрался, как первоклассница. Скорее до Чимина что-то донесут, раскрасив личико во все оттенки синего и фиолетового, чем он до кого-то. Но тут была просто прекрасная возможность отомстить за весь яд, выплеснувшийся из этого противного парня. Отказываться, что ли? Уж нет, увольте. Лучше быть прогнанным с проекта, чем полностью обвешанным скисшими макаронами. Поэтому гордо выпрямив спину, отгоняя все плохие мысли и слова от себя, Чимин входит в помещение, полное шатающихся людей. Ему нужно выпить. Желательно срочно. Желательно прямо сейчас. Желательно чего-то покрепче детского шампанского. Только его путь до святой барной стойки с волшебными лекарствами прегражден двумя людьми, что, кажется, соревнуются друг с другом. Человека слева Чимин узнает за секунду… Чонгук. В чуть растегнутой черной рубашке с красными узорами он расточает ауру величия, а пропуская немного отросшие волосы через ладонь, вообще доводит до края. Его глаза откровенно рассматривают парнишку напротив, который, кстати, Чимину тоже знаком. Тот самый, что улыбался квадратом утром. Улыбался квадратом. Геометрия, гори синим пламенем. Но брюнет красивый. В его радужках переливаются огоньки уверенности, буквально говорят: «Мальчик, на колени». Поклявшись Богу и положив руку на сердце, Чимин понимает, что с радостью бы выполнил просьбу, став тем самым мальчиком. Но на колени пока становится Чонгук, вытворяя какие-то адски изящные движения руками. О боже. Его руки невероятно красивы, слишком мужественны, увитые стеблями тонких вен. Чонгук несомненно тот тип людей, про которых говорят «ходячий фетиш». Про Юнги совершенно точно можно сказать: «Ебалай какой-то, сынок, я не для него розу свою растила». Кстати, о Юнги. Когда он наконец-то возвращается на яхту, весь мокрый и злой, как собака, у которой украли кость, то сразу же грозной тучей надвигается туда, откуда доносится громкий шум голосов. На пьянку, в общем. Потому что мальчишка, будь он не ладен, оказался с характером. Нет, это, конечно, всё приятно, прикольно, кайф Юнги словил невероятнейший, но всё же. Можно было обойтись без воды. Ни стыда, ни совести у этого пацана. Выгнать бы его прямо сейчас, а лучше сразу утопить к чертям собачьим, чтобы никогда не видеть этот жалкий взгляд. Только Мин Юнги не из тех, кто забывает старые обиды. Всё же месть — блюдо, которое подаётся не прямо сегодня и сейчас. Юнги заходит в помещении, источая явное напряжение. Возможно, если прикоснуться, то можно легко словить электрический удар. На него никто не обращает внимания, все заинтересованы лишь в танцующей друг с другом парочке. Чонгук. Опять подцепил кого-то, засранец мелкий. — О, Юнги-я, что с тобой случилось? — тихонько и аккуратно подлетает Джин. Мин на секунду теряется, разводя руками в стороны. Нет, а как сказать своему товарищу, что тебя, такую важную сосиску, какой-то мальчишка за борт оттолкнул? До конца жизни же издевательства придется слушать. Вдалеке он замечает Чимина, что призывно смотрит на него, сложив руки на груди, пафосно говоря глазами: «Сознаешься, трус?». — Я… Да стоял, курил себе спокойно, потом засмотрелся на одну рыбу… — на ходу выдумывает Юнги, не забывая активно жестикулировать. — Засмотрелся на рыбу? Юнги, я, конечно, всегда знал, что ты обладаешь плохим вкусом, да и в отношениях не очень клеится, но стать зоофилом — слишком даже для тебя, — скептически отмечает Джин, внимательно смотря на собеседника. Чимин расплывается в самодовольной улыбке. Юнги не умеет врать. — Да нет же! Знаешь, она была такая бедная, страшненькая. Мне прямо жалко её стало, — метнув взгляд на Чимина, продолжает рассказывать свою легенду Мин. Пак немного кривится от осознания того, про кого сейчас говорит заносчивый парень в мокрой одежде. Юнги еле заметно ухмыляется. — Я решил её покормить, но не удержался и упал в воду. — Понятно. Не хочешь рассказывать правду, как хочешь. Давай, снимай одежду. Не дай Бог, простудишься, а у нас скоро выступление между прочим. — Да я тебе правду говорю. Чистейшую, как вода в море. У тебя есть сменная одежда? — удивленно спрашивает Мин, на что получает взор, полный вопроса: «Ты идиот или дебил?». Впрочем, и то, и другое. — Знаешь, Юнги, конечно, как хён я должен думать все наперед, но вряд ли кто-то когда-либо догадывался о твоей любви к рыбам. Это еще учётом того, что наши аквариумные вымерли из-за твоего пофигизма, когда я с девушкой уехал на неделю. Одежды у нас с собой нет, но мы через часа два приплываем обратно. Можно это время провести в комнатке, да поспать под одеялом. Юнги так и поступает. Спать — это то, что ему нравится. Спать под одеялом — вообще рай на земле. Последнее, что он замечает перед своим уходом — наслаждающиеся ситуацией глазки Чимина, грозно выплевывающие: «Ты проиграл, Мин Юнги». Но кто сказал, что в этой игре только один раунд? Каким-то магическим образом танцевальный баттл закончился слиянием двух тел в отдельный механизм изящных движений. В этой битве победивших нет, как, в общем-то, и проигравших. В этой битве есть сбитое дыхание у двоих, заинтересованные пьяные взгляды и непонятно откуда взявшаяся страсть, сжигающая здравый смысл. После дикого всплеска эмоций, Чонгук с довольной улыбкой сжимает ладонь Тэхена, говоря тихое: «Благодарю за прекрасный вызов». Ким легонько сжимает в ответ чужую ладонь, согласно кивая головой. — Этот парень нечто… — тихо шепчет на ухо Хосоку Чонгук, попивая свое мартини. Тот в ответ лишь хмыкает и пожимает плечами, совершенно абстрагировавшись от всего, что происходит в этом душном помещении. — Хён, ты что не видел? Боже, как ты мог пропустить такое шоу! Это же буквально первый человек в моей жизни, что умудрился бросить мне вызов. — Ого. Для этого нужно обладать не столько смелостью, сколько отбитостью и рискованностью, — констатирует Хосок. Чонгук кивает головой, соглашаясь и не отводя взгляда от Тэхена, что спешит выйти на палубу. Когда он скрывается за дверью, Чон тяжело дышит и устремляет пьяный взор в почти пустой бокал, а затем и вовсе опрокидывает остатки. — И это мне нравится. Тэхен вдыхает холодный воздух, наслаждаясь немного слышимым шумом моря. По венам разливается тихое спокойствие и умиротворение, а глаза блаженно закрываются в сладкой дремоте. Окей. Чонгук не такой уж противный, как думал Тэхен. Улыбается мило, зубки ещё показывает свои, будто бы зайчонок. На удивление, светится весь, в отличие от Хосока, что просидел всю вечеринку у бара. Не подходил, не знакомился, а когда это попытался сделать Тэхен, так вообще отпугнул своей холодностью и апатией. Что-то здесь не так. И Ким хочет выяснить, что.