Из жалости

— Ничего не хочешь сказать мне, Чимин? — спрашивает Юнги, садясь напротив парня. Он ставит кружку с чаем перед Паком и пододвигает свою чуть ближе к себе. Блондин теряется и хмурится. Что он должен сказать этому парню? — Спасибо за чай?.. — Напомнить тебе нашу первую встречу? — усмехается старший, упираясь локтями в стол. Чимин отводит взгляд в потолок и вспоминает свою выходку на яхте… О боже. Ну и чего хочет этот брюнет? Извинений? Вообще-то он сам довел его своими задевающими словечками. Кто еще перед кем извиняться должен. — Помню. Она такой бы не была, если бы ты вовремя заткнулся, — не стесняется выражений Чимин. Юнги от такой самовольности чуть чай не выплевывает, но, признаться честно, он почему-то другого вообще не ожидал. Если этот парень не побоялся ответить Дахен, которая в любую секунду могла его вышвырнуть из шоу, то что тут говорить про Юнги. — И вот скажи сейчас, что я не прав. — Таким смелым ты не был, когда сидел на палубе в тот день и сопли распускал, — припоминает Мин. — И скажи, что я не прав. — Да тебя вообще волновать не должно, как я там сидел, — не выдерживает Чимин. — Я действительно боюсь воды, а еще во время пребывания на шоу, понял, что и прожигающих взглядов. Юнги усмехается, прикрыв глаза. — Тебе смешно? А мне вот было не особо смешно. Я чувствовал себя муравьём под лупой, понимаешь? — Мне стоит пошутить про кислую попку? — Ой да иди ты, а, — в шутку встает с места Пак, дуя губы. Юнги с бубнежом «Стоп, стоп, стоп» берет его за запястье и аккуратно притягивает, сажая обратно на место. — А я ведь ещё даже не пошутил. Удивительный ты человек, Пак Чимин. Только все же… Почему так воды боишься? Судя по всему, это единственное, чего ты боишься, если даже на нашу местную змеюку зубы точишь. — Я так понимаю, что не одного меня бесит Дахен, да? — Проще узнать число людей, которых она не бесит. Чимин почти весь разговор не поднимает взгляда на Юнги, наверное, боясь опять наткнуться на холод, пронизывающий иглами его тело. Впервые, поднимая голову, он понимает, насколько сильно устал от этого давления, что причинял ему Мин своим прямолинейным отношением. Каждый день он смотрел на него только как на врага народа, и Чимин правда держался, стараясь максимально не обращать внимание на зазнавшегося брюнета. И сейчас замечать в этих карих глазах старшего доселе незнакомое тепло было так странно, но одновременно успокаивающе. Возможно впервые наступает то время, когда Чимин может спокойно вдохнуть, не боясь очередного дня невидимого давления. Камень медленно рассыпается, падает с плеч так стремительно и неожиданно, что Пак просто-напросто расплывается в улыбке. — Чего так улыбаешься? — замечая перемену в настроении блондина, интересуется Юнги. Чимин резко поджимает губы и пожимает плечами. — Не знаю, — обнимая себя за плечи, молвит младший. — Просто все эти дни я чувствовал постоянное давление. То ты ходишь выпендриваешься, то Дахен со своей указкой: «Будь таким, веди себя так, больше улыбайся», еще и парни на кухне обсуждали меня и мою неправильность… Наверное, впервые за некоторое время я чувствую себя свободно. Юнги периодически кивает головой в знак поддержки и переводит взгляд на часы. — Ну да, в пять часов утра ты просто сидишь с кружкой чая и разговариваешь с мембером довольно популярной группы, не боясь, что зайдет маман и уложит тебя спать. Что может быть лучше? — Лучше только то, что завтра, а вернее сегодня, вы двое будете ходить с закрытыми глазами, — неожиданно бурчит голос из стороны. Чимин замечает в дверях растрепанного Сокджина, что зевает и трёт глаза. Он наливает себе стакан воды и разворачивается. — Надеюсь, вы двое мне сейчас просто снитесь. Иначе я не понимаю, каким образом вы спокойно сидите рядом и не убиваете друг друга сковородками, но если это все же реальность, то, Чимин, будь добр, забудь меня в таком виде. Чао. — Кажется, он прав. Спать все же пора, — заключает Юнги, пока Пак зевает, прикрывая рот рукой. Он откидывается на мягкое кресло и просовывает две ладошки под голову. — О нет, нет, не говори мне, что ты собираешься спать здесь. Блондин молчит и не двигается с места. — Пак Чимин, мы не настолько близки, чтобы я нёс тебя на второй этаж. Я даже больше скажу. Мы не настолько близки, чтобы я тебя вообще нёс, — Юнги поднимается с места и тычет в Чимина пальцем, тяжело вздыхая. — Давай вставай. Не хватало того, чтобы ты реально тут уснул. Но Чимин похоже действительно заигрывается и начинает сладко посапывать. За эти дни он пережил слишком много потрясений, начиная от волнения о своем рискованном решении с танцем и заканчивая ссорой с Дахен. Бессонные ночи и эмоциональные качели не могли не сказаться на организме. — Ну, Чимин, пожалуйста, нет-нет-нет. Как я объясню всем, что ты делаешь на кухне? — не на шутку теряется Юнги, метаясь из стороны в сторону. Он пихает парня из раза в раз, но в ответ получает лишь неодобряющее бурчания и пальчики, что сильнее цепляются за обивку кресла. Это показывает явный отказ — понимает Мин. — Пошел за водой и случайно уснул? Решил присесть ненадолго и уснул? Боже, да можно так ляпнуть любую чушь, главное сохранить конец, в котором ты уснул. Ну и что мне с тобой делать, ребенок? Юнги тяжело вздыхает и встает с дивана, решившись на крайние меры. Он тянет младшего за руку, заставляя привести механизм под названием Пак, дебил, который засыпает за пару секунд, Чимин в действие. Как и ожидаемо, тот бухтит, но все же открывает глаза. — Что, не донесёшь все же? — показательно усмехается Чимин. — Слабо? — Мне-то слабо? Пфф, — принимает хитрую игру Юнги, чего, Пак, конечно же, не ожидает. Старший закатывает рукава спальной рубашки и пальцем просит Чимина подойти ближе. Последний понимает, что отнекиваться смысла нет, да и лень как-то. Сам ляпнул — сам и расплачивайся теперь. Именно поэтому он делает решительный шаг и уже через секунду чувствует, как его отрывают от пола. Старший с непривычки Чимина чуть ли не роняет пару раз, но все же с великим мужеством преодолевает первые два метра. Пак клянется себе, что как только его ноги коснутся пола, то его руки, а ещё желательно и эта ваза, которая сейчас чуть ли не упала со столика, коснутся лица Мин Юнги. — Можно чуть-чуть аккуратнее? — Пфф, а вот на такое мы не договаривались, — уверенно отвечает Юнги, слыша шипение прямо возле уха. — Блять, ну тут косяк же. — Ну одним косяком меньше, другим больше, чего ты возмущаешься лишний раз? — А ты меня на ноги поставь, я тебе так отвозмущаюсь, что мало не покажется. — В связи с таким заявлением, мне только и хочется продлить нашу прекрасную экскурсию, — проходя дальше комнаты Чимина и Тэхена, воодушевленно сообщает Юнги. — Итак, смотри, это прекрасная картина на стене написана хрен пойми кем и хрен пойми когда. — А её название случайно не «Мин тупой Юнги, поставь меня на место»? — Ох, нет, не думаю. Кажется, она называется как-то по-французски… Давайте пройдем дальше. Это комната Намджуна, здесь он спит и кушает. Вот это моя студия. Здесь обычно сплю и кушаю я. — А твоя эм… Спальня? — Чимин крепче обхватывает чужую шею, дабы не упасть. И хоть сейчас такая близость могла показаться обоим достаточно смущающей, они понимали — это безопасности ради. — Я в ней очень редко бываю. Кхм, давайте пройдем немного назад? Вот это спальня Пак Чимина. Здесь он сейчас ляжет спать. Ну все, пока, я пошел, — быстро прощается Юнги, поставив блондина на ноги. Чимин подобному даже как-то и не удивляется. В его голове на данный момент не этот странный парень, а кроватка, так долго ожидающая его прихода. — И тебе тоже спокойного утра. В следующий раз они сталкиваются где-то через часа четыре, когда громкий крик помощника Дахен разрушает спокойную тишину пронзительным криком: «А можно побыстрее? Чего вы как бабы копаетесь?». Сама королева в этот раз приехать даже не соизволила. Лишь позвала своего бугая, который прекрасно помнил то, что произошло этим вечером в саду близ дома. Чимин засыпает на ходу и макияж вообще последнее, что интересует его в эту секунду, но Тэхён отрезвляет парня одним своим: «Воу, друг, ты случайно не заболел? Выглядишь, честно говоря, отстойно». Единственное, о чем сейчас мечтал Чимин — это просто отключить ёбанную вселенную и спать. Желательно месяц, год… Вечность? Даже этого казалось недостаточно. Он подходит к зеркалу и понимает, что «Выглядишь отстойно» звучит для его вида ещё мягко говоря. Под глазами то ли мешки, то ли синяки, то ли все сразу; сами глаза чуть покрасневшие, как и слегка потрескавшиеся губы. Блондин зевает, прикрывая рот ладошкой. Кажется, еще секунда, и он просто свалится на этот пол. Тут определённо помогут только кофе и душ, но на последнее времени не остается. Суровый друган Дахен недовольно пыхтит, давая еще пятнадцать минут. Если кто-то не успевает, то добирается на своих двух. Чимин бросает взгляд на часы и понимает, что ему надо поторопиться. Он бежит на кухню, решая по-быстрому выпить чашечку кофе с молоком. В помещении уже сидят Намджун, Сокджин, Шинвон и Минхёк, ведя непринужденную беседу и не замечая появления блондина. Первый переводит взгляд на Чимина лишь тогда, когда кнопка электрического чайника щёлкает. — Оу, Чимин… Ты даже не одет. Кажется, тебя ждёт взбучка, если ты не поторопишься. — Выглядишь так, как будто всю ночь не спал, — заключает Джин, задумчиво подперев подбородок. — Представляешь, мне как раз сегодня приснилось, что ты сидел и мило общался с Юнги… Обожаю каждую ночь видеть сказки. — Ах, какое совпадение, — подыгрывает Чимин, заваривая кофе. Он немного отпивает и понимает, что завтракать среди этих людей ему будет не совсем комфортно. Хватая сладенькую печеньку, Пак торопливо бежит в сторону выхода, но резко осекается, тем самым проливая кофе. На пороге стоит Юнги, которого Чимин по своей неосторожности не заметил. Он чувствует слегка обжигающие капли кофе на своей руке, держащей чашку, и понимает, что через секунду его ждёт смертная казнь за испорченную, как назло белую, футболку Юнги. Младший осторожно поднимает взгляд на Мина, боясь его реакции. — Намджун, неси черный пакет, — доносится шёпот Джина. — Ох, как жаль, такой молодой и уже… — Прости-прости-прости, — извиняется Чимин, неловко переступая с ноги на ногу. Юнги продолжает сохранять маску хладнокровности и безэмоциональности. — Тебе… Тебе очень больно? Кажется, весь мир затих в этот момент. Даже часы на стене как будто перестали ходить, ожидая дальнейших слов. Вновь жёсткие слова? Или поток ледяной воды, состоящий из брани? Удар? Что дальше? — Пару капель не принесут мне такую боль, как во времена дебюта, когда нас вырезали из эфиров, — признается Юнги, слегка приподнимая уголки губ. Чимин облегченно выдыхает и расслабляется. Присутствующие на кухне удивленно улюлюкают и перешёптываются. Честно, Мин бы хотел сейчас немного поучить Пака как правильно нужно ходить с чашкой кофе, но времени и сил явно не хватало. Возможно он сделает это чуть позже. — Пустяки. — Прости ещё раз за мою неуклюжесть. Юнги кивает головой, показывая тем самым, что не держит зла. Чимин с чистой совестью обходит его, направляясь в ранее намеченное место — свою комнату. — Ты это тоже видел или у меня галлюцинации на фоне недавней попойки? — спрашивает Сокджин, хмурясь. — Может на самом деле я лежу в коме? — С учётом Вашего сна, Сокджин-хён, кажется, Вы пророк, — гордо говорит Минхёк, доедая бутерброд с колбасой и сыром. — А может это и не сон был вовсе? — выпаливает Намджун. Лишь спустя секунды три осознает, что сказал это зря. Очень зря. — Ууу, я буду их шипперить, — радостно шепчет Шинвон. Парень потирает ладони и радостно улыбается. Сокджин с такого заявления неуверенно косится на него. — Намджун, давай поспорим, какое отп первее воплотится в реальность после подобных заявлений? Юнги-Чимин или кулак Юнги-лицо Шинвона?

***

— Итак, здравствуйте, дорогие дамы и господа. Неделя летит за неделей, а участники за участниками. Мы медленно движемся к цели оставить в финале только людей полностью достойных его. Именно поэтому сегодня мы определим, кто среди этих ребят самый искренний, чистый и добрый, — сияет брюнетка, идеально произнося вступительную речь. Они стоят рядом с каким-то ранее незнакомым Чимину высоким зданием. И лишь когда девушка поясняет, он понимает, насколько сложен будет сегодняшний день. — Наши участники в костюмах любимых мультяшек посетят вот этот детский дом с целью подарить ребятам настоящий праздник. Для этого попрошу каждого из вас вытянуть по жетону, дабы распределить вас на юниты. Либо судьба над ними шутит, либо издевается — Чимин этого понять в какой раз не может. Он вновь стоит рядом с Юнги и не может не заметить многозначительные взгляды знаменитого шиппера Шинвона в сторону Минхёка. Эти двое что-то определено скрывают. Тэхён в этот раз был рад на все сто процентов, ведь Хосок вытягивает бумажечку с цифрой, как у него. Ким радостно выдыхает и благодарит Всевышнего за предоставленный шанс. Чонгук делает вид, что поддерживает брюнета и морально разминает его плечи в качестве тренера. Ну, как говорится, тренера не играют. Это слишком похоже на Чонгука, который каждый день медленно растворялся в Тэхёне, как кофе в воде. Их договоренность, из-за которой они встречались как можно чаще, подходила к концу. Еще пару дней и их общение спадет на нет. Когда он вытягивает жетон с цифрой, как у тех двоих, то на секунду радуется, а затем снова ощущает грусть. На самом деле, в глубине своей упрямой души, парень понимает, что давно уже проиграл. Но так бы хотелось, чтобы Ким Тэхён выкинул из головы Чон Хосока, который сейчас от одного представления отношений с кем-то, дрожит и прячется. Он не мог забыть её. И наверное, никогда уже не сможет. — Итак, наши юниты сейчас до невозможности прекрасны, — лукаво улыбается соведущий Дахен. — Пожалуйста, вытяните свои роли…

***

— Я не буду играть оленя, понятно? — бурчит Чимин, отдавая костюм животного обратно Юнги. — Он даже не разговаривал в мультике. — Чимин, ну он же олень. Это логично, — спокойно отвечает Мин, сложив руки в замок. Он не перенимает костюм оленя, надеясь на то, что блондин все же отважно согласится на эту роль. — А, то есть по твоей фееричной логике, в природе существует говорящий снеговик? — Чимин, недовольно щурясь в ожидании ответа, скрещивает руки на груди. Брюнет пожимает плечами. Если бы была его воля, то он бы вообще вышел в своей красной рубашке и обтягивающих черных джинсах. В своем любимом образе сурового рэпера Агуста Ди, но, увы, детям еще рановато таким словам учиться. — Кто вообще это придумал? И где костюм Эльзы? Я бы лучше её сыграл, ей Богу. — Девушку? Извини, а чего я там о тебе ещё не знаю? — У меня прекрасные белые волосы… — Выженные и почерневшие от корней. — Ой, ну, твоя Эльза тоже не идеал, что поделать, — отмахивается Пак. Замечая зеркало в уголке, решает подойти ближе и продемонстрировать самому себе идеальное сходство с певучей героиней. — Смотри, как я на неё похож. Я должен играть её, согласись. — Ага, — смеётся Юнги. — А я должен по-твоему мнению играть оленя. — Ничего личного, ты на него смахиваешь. — Эй, — в плечо Чимина летит подушка, что заставляет парня отойти от зеркала. Он хихикает, пока старший встаёт подле костюмов и внимательно рассматривает их. — Говоришь, олень в мультике особо не разговаривал? — Пак в знак подтверждения кивает. Брюнет задумчиво чешет макушку. — Ладно, помолчать лишний раз я в принципе не против. Чимину, конечно, не особо нравилась перспектива быть комочком снега, но это было намного лучше, чем неразговорчивый олень, на котором, скорее всего, детишки только и будут кататься. Пак мысленно благодарит старшего, но в голове гаденько шепчет: «Мда, ну, ты и наивный дурак». Когда они выходят, то у Чимина дыхание спирает. Столько одиноких глазок смотрят на него, искренне веря, что это тот самый снеговик из их любимого мультика. Прямо сейчас резко захотелось отпустить все свои проблемы и просто уделить этим брошенным деткам немного времени. Юнги и Чимину досталась одна из самых младших групп, отчего сердце дрожало ещё сильнее. Сколько эти дети сидят тут и ждут, когда их мама и папа наконец придут и подарят своё тепло? Паку кажется, что через секунду он заплачет из-за своей жалости к этим ни в чем невиновным созданиям. Так хочется обнять каждого здесь. Каждого, что восхищённо охнул или просто улыбнулся. Чимин чувствует, что должен подарить этим детям сейчас всю частичку тепла, что пылает в нём. Кажется, тоже самое желает сделать и Юнги. Он не бурчит и не отмахивается от детей, хотящих покататься на любимом Свэне. Парень лишь активнее жестикулирует, зазывая на свою спину пассажиров за пассажирами. Наверное, после подобного его спина сегодня не скажет ему пламенное спасибо, но зато весёлый детский смех будет согревать ещё долго. Юнги бы и сам не позволил себе вести себя грубо и агрессивно. Не при Чимине, что светился от радости, беря очередную девчушку в яркой юбочке, за ручку. Не при Чимине, разделявшим с детьми их первый настоящий праздник. — А ты правда Олаф? — спрашивает мальчик, подойдя ближе к Чимину. Тот важно кивает головой и говорит: «Без сомнений». — А скажи что-нибудь по-Олафски. — Ээм… Черепахи умеют дышать попой, — нацепив на себя маску важности, изрекает блондин. Его указательный палец поднят вверх, а глаза глядят в потолок, и Юнги резко задумывается, умеют ли олени смеяться. — Ребят, это реально Олаф! — радостно кричит мальчик, оборачиваясь к своим друзьям. — Олаф, а ты поможешь мне найти моего брата? — Что? — осекается Пак и берёт мальчика за руку, отводя в сторону. — Я думаю, ты видел много мест. Тётя, которая забрала меня сюда сказала, что мой братик лежит где-то посреди снежной поляны и ждёт, когда его сердце кто-нибудь отогреет. Эта поляна далеко, и никто не знает, как до неё добраться. Чимин думает, что воспитательница специально рассказала мальчику такую сказку, не желая травмировать его правдой о жестоком уходе родного брата, но кое-что его останавливает: — Она также сказала, что мой братик попал туда, потому что так желало небо. Именно оно захотело заморозить его сердце в двадцать восемь лет. Когда я спросил, было ли больно братику, она ответила, что он ожидал этого, потому что знал с самого детства. Чимин ведь тоже знает с детства, что не доживёт даже до двадцати восьми, если не сделает смертельную операцию на сердце. Пак помечает в списке пункт «Узнать как можно больше об этом мальчике». — Как тебя зовут? — Чон Джунг. — Чон Джунг, я ничего не обещаю, но сделаю все, что в моих силах, снежок, — мягко потрепав мальчика за белоснежные волосы, шепчет Чимин. Понимает, что лгать плохо, но не может не сделать этого, глядя в глаза наполненные чистой надеждой. — Ты же сам понимаешь, я холодный. Вряд ли что-то могу отогреть. Мальчик кивает головой. Они вместе возвращаются обратно к ребятам, что уже сидят в кругу, готовые к очередному конкурсу. — Олаф, а ты умеешь петь? — девочка лет шести осмеливается спросить то, что её интересует больше всего. Она немного стесняется — её выдает румянец на лице, обрамленном темными прядками распущенных волос. — Я просто люблю слушать пение… Это кажется мне чем-то чудесным. Чимин думает недолго, по-быстрому взвешивая все за и против. Конечно, в большей степени он танцор, и его телу определенно легче выполнить акробатические движения, чем голосу вибрато. Но у этой девочки глаза горят так ярко, что отказать он просто не в состоянии. — Немного, — говорит Чимин и прикладывает палец к губам, как бы прося создать тишину и спокойно слушать. Музыка появляется, и Пак по памяти напевает любимую песню. Как же хорошо, что однажды его подруга детства сказала ему посмотреть «Холодное сердце», потому что «Эльза такая горячая, ты вообще её видел? Как не видел? Срочно идем в кино». — Всё пойму, когда я стану взрослым, удивляться прекращу вообще. Мягкий голос раздается в комнате, наполняя её ещё большей теплотой. Юнги обмякает, подперев рукой, а точнее лапой мордашку и внимательно смотрит на Чимина, слегка приподнимающего уголки губ в улыбке. Старший чувствует, как растворяется в голосе Пака словно зефир в горячем шоколаде. — Получу ответ, лишь стану взрослым. Зачем зашли мы в лес так далеко? — вживаясь в роль, мягко пропевает Чимин, приподнимая указательным пальчиком подбородок той самой девочки, которая попросила его спеть. Затем обводит взглядом всех детишек и допевает, как будто бы рассказывая им секрет, — Через пару-тройку лет страхов всех простынет след, и сразу станет на душе легко… Юнги чувствует, как трепет поглощает каждую клеточку его тела… Как голос Чимина проникает в вены и создаёт гармонию с его собственным ритмом сердца… Этот звук несомненно в его вкусе. Прежде Мину не удавалось слышать такой до жути одурманивающий голос, и он, чёрт побери, уже жалеет об этом. Кажется, от вокала младшего, от высоких нот, что он берет с лёгкостью, от его сладкого шёпота, рэперу сносит все: и крышу, и дом, и даже, наверное, бетон, на котором он стоит. В какой-то момент Чимин становится для Юнги не грёбанным снеговиком, а самым настоящим воплощением ангела, медленно утягивающего на на небо, в самые облака. Пак улыбается, допевает песенку и садится обратно на место, а Мин лишь продолжает пялиться в какую-то точку на стене, желая только одного… Записать с Пак Чимином фит.

***

— Видел, ты стал лучше общаться с Пак Чимином, — Хосок потягивает свой апельсиновый фрэш и внимательно следит за реакцией плескающегося в бассейне Юнги. Тот чуть присаживается, облокачиваясь на бортик, и с напряжением убирает мокрую чёлку. — Типо того. Похоже весь дом следил за нашими отношениями. — Вы могли этот самый дом взорвать, не удивляйся теперь. Как тебе сегодняшняя поездка? — спрашивает парень, отодвигая бокал в сторону и вновь погружаясь в воду. Мин задумывается. Сегодня ему было хорошо. Даже несмотря на то, что весь день он провел с желанием лечь в постель и хорошенько поспать, это не сделало его хуже. Эта поездка побудила в нём какие-то другие чувства. Блондин, которого он ранее ненавидел всей душой, с каждой секундой все больше и больше поражал его. Сначала эта выдержка на испытании, затем едкая правда прямо в лицо Дахен, а на десерт… — Я влюбился в голос Чимина, — признается Юнги, после чего слышит Хосоково «О-о-о». — Ну, главное не в него самого. — И то правда. — Знаешь, сегодня мне было искренне приятно наблюдать за Тэхёном. Да, лип ко мне как банный лист, но, думаю, он правда милый парень. Теперь мне жутко интересно, как он проявит себя на задании со змеями, которых так сильно боится. — О чем ты? Какое задание? — спрашивает Юнги возможно резче. — А да так, Дахен как обычно хочет шоу, поэтому просекла заморочки наших пташек. Хочет, чтобы они спели рядом со своими страхами. Очень интересно, кто готов переступить через себя ради своего места под солнцем. Юнги не верит своим ушам. Он смотрит на собственные руки, погруженные в воду, и понимает, как же грязно играет эта брюнетка. Использовать чувства людей ради каких-то там просмотров, использовать их страхи в конце концов… Это ужасно. Ужаснее всего, что Чимина ей и правда удастся использовать в своих целях, а заодно и устранить непослушного мальчишку. Юнги слишком быстро вылезает из бассейна. — Эй, стой, ты куда? — Я резко вспомнил, что мне надо покормить собаку. — Хорошо, — и Чон Хосок ведь прекрасно знает, что никакой собаки не существует, но все же решает принять отмазку Мин Юнги и грамотно промолчать.