Средневековый роман

Как только затих вдали перестук копыт лошадей, уносящих английского гонца и его сопровождающих, Этьен подошел к Пьеру и, взяв его за руку, потащил за собой. За ними последовали и переглядывающиеся Анри с Жилем. Мадлон, внимательно рассмотрев выражение лица Этьена, едва удержалась, чтобы не схватить его в объятия. Наконец она увидела прежнего Этьена, у которого горели глаза, полные решимости и робкого счастья. На сердце Мадлон стало легко. Нырнув в донжон, мужчины проследовали в главный зал, где уселись за ненакрытым столом. Когда Мадлон ушла хлопотать на кухню, успев благодарно улыбнуться мужу, Этьен обратился к Пьеру: — И где мы возьмем четыреста ливров для Черного принца? Жиль и Анри, тоже с интересом, но по прежнему молча посмотрели на Пьера. — По моим расчетам, четыреста ливров — это примерно половина доходов твоего графства за год, — задумчиво ответил Пьер. — Эдуард… милосерден. Но взять такие деньги разом действительно неоткуда, кроме как у ростовщиков в Анжере. Жиль решительно покачал головой: — У ростовщиков грабительский процент. Возьмут четыреста, а придется отдать все пятьсот. — Я тоже об этом подумал, — спокойно ответил Пьер. — Потому для начала предлагаю попробовать обратиться не к ним, а к твоему дяде, Ваша Милость. Этьен удивился. Как же он сам об этом не подумал? Но тут же усомнился. — Можно попробовать. Но мой дядя не настолько богат, чтобы в один момент достать для меня четыреста ливров золотом. — А мы и не станем просить всю сумму. — ответил Пьер. — Мы попросим у него двести ливров. Авось не откажет. — А где мы возьмем остальное? — спросил Этьен, поглядывая на размышлявшего над чем-то наставника… Этьену было глубоко безразлично, что о нём думает Жиль, потому что сейчас его сердце пело. Любимый жив и в относительной безопасности. А если все сложится, то не позднее, чем к августу Филипп вернется к нему! К августу! Через три месяца! Всего три месяца, которые можно потерпеть… Тем более теперь, когда появилась реальная надежда на его возвращение. — А остальные, Ваша Милость, мы попробуем занять под залог будущего урожая в Санлисе, у герцога Роже Бомона… моего брата, — услышал Этьен, подавляя неуместные эмоции. Этьен кивнул, радуясь тому, что рядом с ним такой удивительный человек как Пьер. Тот, тем временем, обернулся к Анри и, подмигнув ему, проговорил: — Ну что, приятель, готов еще раз послужить и отвезти послания к дяде Его Милости и в Санлис, к герцогу де Бомону? Анри, увидев с какой теплотой и надеждой смотрит на него юный граф, поспешил ответить утвердительно: — Конечно, отвезу, Ваша Милость! Пишите, я готов ехать немедленно. Этьен благодарно улыбнулся, с трудом удерживая себя на месте, чтобы не вскочить и не расцеловать огромного, добродушного, без вины виноватого Анри. И тут же удивился, потому что в разговор вступил до сих пор молчавший Жиль: — Если Его Милость не возражает, я бы поехал с Анри, — твердо завил наставник, смотря прямо в глаза растерявшемуся Этьену. — Все-таки мое имя чего-то да стоит… Мне, скорее всего, не откажут. Знает и, надеюсь, ценит меня по-прежнему ваш дядюшка. Этьен лишь кивнул, не веря собственным ушам. Неужели наставник позабыл своё былое неприятие Филиппа и их любви, и решил помочь от чистого сердца? Этьену очень хотелось в это верить. — Значит решено, — подвёл итог Пьер. — Сегодня мы с Этьеном составляем письма и вы отправляетесь завтра на рассвете.

***

Ранним утром важные посланники, снабженные всем необходимым, и хорошо вооруженные, отбыли из погруженного в предрассветный туман замка. Этьен и Пьер проводили их вместе и вместе же, впервые за последний месяц, устроили тренировочный бой. — Ну что, Ваша Милость, — сказал Пьер, когда они час спустя ополаскивались из чана с водой, освежаясь. — Хвалю. Достойно держался. Этьен отфыркивался и кивал, блестя такими же как и раньше ясными зелеными глазами, от чего на лице Пьера появилась радостная светлая улыбка, которую он поспешил скрыть. — У нас сейчас будет очень много дел, — продолжил Пьер, переходя на деловой тон. — Нужно все четко рассчитать, чтобы потом, когда придет время отдавать долги, не опростоволоситься ненароком. А посему, если ты не против, я бы поехал в деревню. Нужно осмотреть все поля и виноградники. — Я не против, — ответил Этьен, который сегодня ночью впервые спал, как убитый, и проснулся свежим и бодрым. А поутру к нему пришла мысль, которой он поспешил поделиться с Пьером: — Я останусь в замке. Необходимо заняться ремонтом старых комнат Шато вер. — Это верно, Ваша Милость, — кивнул Пьер, понимая, для кого воспрянувший духом хозяин будет готовить и обустраивать комнаты. Конечно, для Филиппа. А вернувшиеся аппетит, — Этьен за ужином съел больше чем за всю предыдущую неделю, и надежда на счастье, от которой он буквально светился, — это только подтверждали. Не успел Пьер спешно отбыть на виноградники, как работа в замке забурлила. С такой деятельной помощницей, какой была Мадлон, в руках всё спорилось и кипело. Этьен взялся за дело с первозданным энтузиазмом, и уже совсем скоро по его приказу заплесневелые гобелены из замковых коридоров и старых заброшенных комнат были сожжены во дворе, а сами помещения проветрены от зимней затхлости. Везде, даже в самых дальних уголках ликвидировались пыль и паутина. Деревянные полы начистили воском, а потом покрыли настилом из песка и сена… Стены бойко побелили. И во всем этом принял активное участие сам Этьен. Весь в известке, пыли и паутине — известь привезли в бочке из деревни, — но довольный и радостный, он несколько вечеров подряд встречал Пьера, который объезжал владения и возвращался только к вечеру, чтобы при свете свечей снова углубиться в подсчеты. Этьен же успевал только умыться, перекусить и замертво упасть на кровать в комнате Филиппа уставший, но счастливый. Пьер же продолжал каждый день ездить в деревню, на мельницу, в коптильни и на виноградники, что-то считал и записывал… Этьен не задавал ему лишних вопросов, ожидая от управляющего итогового отчета, который мог стать приговором их с Филиппом счастью. Через две недели, когда ремонт и генеральная уборка подошли к завершению, Пьер наконец отчитался Этьену о том, что к осени, продав виноград и содержавшихся в замковом свинарнике хрюшек с поросятами, они вполне соберут четыреста ливров. Этьен, позабыв про с трудом вырабатываемую господскую степенность, бросился на шею Пьера. — Значит, у нас всё получится! — Не будем торопиться, Ваша Милость, — ответил тот, сжимая юношу в объятиях. — Сейчас для нас главным являются те вести, что принесут Анри и Жиль. — Да, ты прав. Еще не все решено, но я уверен что мы справимся, — проговорил решительно Этьен, отстраняясь и усаживаясь рядом. — Если вести будут неутешительными, я сам поеду к ростовщикам. Пьер покачал головой, но промолчал.

***

Они вернулись месяц спустя. Этьен еле удержал себя, чтобы не помчатся к самым воротам, услышав, как кричат дозорные, завидев знакомые силуэты. Лишь быстро спустился во двор, отдав распоряжение накрывать стол и нагреть воды для уставших путников. Анри, спешившись, сразу прошел в главный зал, где его ожидали взволнованные Этьен и Пьер. И сразу по своей привычке простого бравого воина, не умеющего держать язык за зубами, бухнул прямо с порога: — Ваша Милость, ну не смотрите вы так. Съездили мы почти удачно. — Почти? — сердце Этьена ухнуло куда-то вниз, а голос отказался слушаться. — Почти, — простодушно кивнул Анри, присаживаясь за скоро накрытый стол. — Потому что дядя ваш смог дать только сто ливров. Но есть и хорошая новость — он отдал их безвозмездно. Возвращать не придется. — А мой брат? — спросил Пьер, заметив, как опустились гордо развернутые до этого момента плечи Этьена. — Он встретил нас весьма любезно, — вступил в разговор Жиль, который тоже прошел в главную залу, после того как его отпустили встречавшие его соскучившиеся сыновья. — И очень обрадовался тому, что вы, Пьер, живы… и женились… Увидев, как напрягся Пьер после этой новости, Жиль поспешил пояснить: — Мы гостили в его замке, и расспросов было не избежать. Пришлось рассказать, что вы женились. И он просто отдал вам эти двести ливров, заявив, что это — подарок вам с Мадлон к вашей свадьбе. Сказав это ошарашенному Пьеру, наставник достал из-за пазухи триста ливров и протянул их Этьену. Но тот не спешил забирать их. Все его мысли сейчас были о том, где же достать еще сто ливров. Ведь времени осталось не так уж и много. Значит, нужно собираться в Анжер к ростовщикам. Жиль в наступившей тишине долго внимательно рассматривал побледневшего ученика, который еще несколько минут назад радовал румянцем, а потом вдруг произнёс: — Посмотрите на меня, Ваша Милость. — И, дождавшись вопросительного взгляда юноши, продолжил: — Я всегда учил тебя не сдаваться и верить в лучшее, даже если кажется, что всё вокруг против тебя. Теперь у тебя есть мы, и я тоже хочу внести свой вклад. Я достану эти проклятые сто ливров, Этьен.