Алые розы

      — Как ты думаешь, почему я оставляю её в живых? — угрюмо пропыхтел Стоик, без улыбки глядя на Плеваку.       — Ты же не… Чёрт возьми, Стоик! Как ты можешь говорить такое о своей дочери? — кузнец напряжённо постучал костяшками пальцев по столу. — Я всегда с тобой соглашаюсь, но эти твои слова принять не могу.       — Мы можем поговорить о чём-нибудь другом. — удивительно покладисто сказал Стоик. — Но тогда ты никогда не узнаешь, что я хотел тебе сказать.       Колкое ругательство норовило сорваться с языка безрукого, но он проглотил его и в ожидании уставился на давнего друга, не забывая добавлять во взгляд ядерную смесь из интереса и укора.       — Она — монстр. Монстр, которого необходимо подчинить. — вождь откинулся на стуле, сцепляя руки в замок.       — Не ты ли недавно говорил о том, что твоя дочь — это бескрылое разочарование? — ядовито отозвался Плевака. — Всё своё детство Эбигейл была маленьким брошенным побитым щенком. Не удивительно, что она выросла в бешеную шавку.       Стоик молчал, переваривая слова.       — Она мне не дочь. — после достаточно долгой паузы сказал он. — Эбигейл нужно…       — Что? Что нужно? — металлический крюк дёрнулся, оставив глубокую царапину на деревянном столе. — Подчинить? Сломать? Даже если она и монстр, — Плевака вскинул руку, указывая на собеседника. — То и вполовину не такой ужасный, как ты!       Воздух словно потяжелел, напитываясь внезапной жаждой крови и яростью. В небе сгущались тучи, готовые вот-вот обрушить свои молнии на землю.       — Вон. — дрожащим, не от страха, от злости, голосом тихо сказал вождь. — Пошёл прочь отсюда!       — Вот значит как? Я задел твоё самолюбие, старина, а? — парировал Плевака, и не думая двигаться к выходу. — Я никуда не пойду, Стоик. Ты совсем слетел с катушек. Эбигейл не хотела этого, ясно тебе? Ты заставил её!       — Зато она обрела крылья. — с насмешкой зарычал рыжий мужчина. — Почему бы в благодарность ей не подчиниться, чтобы до конца своей никчёмной жизни служить Острову Олух?       Дело запахло жаренным, но Эбигейл не стала дальше слушать их перепалку и побежала прочь. В свой родной лес.

***

      — Он никогда не любил меня. — Эбигейл лежала на спине, раскинув руки в стороны. Она смотрела на тусклое солнце, что просвечивало сквозь листву.       «Да.»       — И не полюбит. — девушка вытянула руку вперёд и сжала пальцы, словно пытаясь поймать лучи солнца.       »…я не знаю…»       — Солнце плачет. — прошептала она, смотря за бликами на траве.       «Ты тоже.»       Эбигейл всхлипнула и утёрла слёзы рукавом.       Возможно, у неё был шанс, если бы не эгоизм и жажда мести за все пролитые маленькой девочкой солёные капли. Был шанс всё исправить, был шанс снова обрести семью. Но у меня никогда и не было семьи, думала она. Стоик любил Валку, а не Эбигейл. Эбигейл он больше ненавидел. За напоминание о мёртвой жене.       Она так хотела быть любимой, что забыла о том, что любят обычно за что-то, что не является силой. Но она сильная, верно? Значит, её никто не полюбит?       Эбигейл тяжело поднялась и, чутка шатаясь, пошла в сторону своего любимого оврага. Хвост и крылья волочились по земле, оставляя после себя поломанные кусты и прижатую к земле траву.       — Алекс. — позвала Хэддок, спрыгивая сначала на выступ, а потом уже на дно оврага. — Алекс?       В округе было подозрительно тихо. Лишь где-то вдалеке кричала какая-то птица, а ещё Эбигейл слышала странные звуки, словно кто-то большой типа медведя жадно, но и чавкал.       «Неужели Алекс так неаккуратно что-то ест?» — с недовольством подумала Смертохват и подошла к входу в пещеру. Оттуда на неё скалилась непроглядная темень. — «Ещё и без огня, ну что за идиот?»       — Алекс, вылезай. — чавкающие звуки прекратились, но никто не откликнулся. Тогда Эбигейл подряда с земли толстую палку и чутка смазала её в своей кислоте, что через пару секунд воспламенилась.       Самодельный факел осветил каменные стены. Над маленьким окровавленным тельцем склонился огромный одноглазый дракон.       Девушка открыла рот и уронила факел на землю, от чего он потух. Дракон неразборчиво закричал и кинулся на Эбигейл, сбив её с ног и придавив тяжёлой тушей.       «Кишки сейчас вылезут…» — сквозь пелену боли от капающей на грудь кислоты, подумалось Хэддок.       В подсознании взвыла внутренняя дракониха, в то время как Смертохват в полном обращении, а это был именно он, нацелил на голову своей жертвы ядовитый хвост.       Эбигейл каким-то чудом смогла скинуть с себя многокилометрового противника, почувствовав, как её руки и ноги деформируются под действием частичного обращения. Регенерация оперативно начала затягивать глубокие раны на груди и девушка, почувствовав, что с этим оппонентом она не справится, оттолкнулась от земли и взлетела над оврагом.       Одноглазый дракон злобно зарычал, взмахивая своими повреждёнными крыльями. Стоп. Повреждёнными?       «Регенерация скоро их залечит, ты должна уходить и быстро, иначе он сможет найти тебя по запаху. Этот ненормальный может почувствовать в тебе соперника.»       Смертохват тем временем бросил попытки взлететь и вернулся в пещеру, доедать тело мальчика.       «Как же Алекс? Мы не можем…» — приняла слабую попытку возразить Эбигейл.       «Он мёртв. Мёртв и сожран. Неужели ты хочешь пожертвовать своей жизнью, чтобы попытаться похоронить его кости? Вот именно, что нет.»       Хэддок посмотрела в сторону, откуда она пришла. Там, через лес, находится множество жилых домов, в одном из которых сейчас её отец и его лучший друг. Там по улицам бегают маленькие дети, совершенно не догадываясь, что скоро может их настигнуть. Там ловят рыбу молодые викинги, соревнуясь, кто сможет больше поймать. Там парень признаётся в любви девушке, прося выйти за него замуж.       — Они… — шепчет еле слышно Эбигейл. — Поплатятся.       И пускай лишь некоторые виноваты в том, что её детство было не таким, каким должно было быть. И пускай Плевака и многие другие не заслужили быть сожранными огромной тварью, которую могли видеть лишь в страшных снах.       Та, что улетает с этого острова, намного страшнее. Потому что она всё ещё не безумна.       Эбигейл смотрит на свои когтистые руки, которые покрыла чёрно-красная чешуя.       — Они поплатятся своей кровью.