Дорагон

Нацу открыла глаза и уперлась взглядом в яркую, искрящуюся пустоту. Тело было легким, боль совсем не чувствовалась, а разум был освобождён от лишних мыслей. Нацу на мгновение испугалась, что это ее конец, но… отчего-то она была сто процентно уверена в том, что ее сердце еще бьется. Нацу поднялась на ноги, оглядываясь. Это место от слова «совсем» не похоже на то, в котором она очнулась в прошлый раз. То было мрачное, холодное, приправленное кровавым леденящим туманом, а это — яркое и теплое, со множеством светлых бликов. Тут было гораздо спокойнее. Но тревожные мысли не покидали голову Нацу. Что с ребятами? Насколько сильно они пострадали? Нужна ли им ее помощь? Как Саск… о, черт. Саске. Нацу густо покраснела, стоило ей вспомнить свою недо-истерику и то, как Саске прекратил ее. Она коснулась кончиками пальцев к горящим губам, и чуть улыбнулась. Надо же… поцеловал. С языком. Быстро, не смакуя, только чтобы успокоить. Так приятно и одновременно так странно. Значил ли этот поцелуй для него хоть что-то? Нацу могла только теряться во множестве догадок и ждать того момента, когда сможет спросить напрямую. «Ты должна выжить», — раздался в голове голос Саске, и Нацу вздрогнула. Она… может его слышать? — «Ты не можешь умереть так глупо». — Иди ты, — вслух ощетинилась Нацу. — Это, между прочим, из-за тебя произошло… «Я не хочу, чтобы ты умирала», — снова послышался голос Саске. Нацу только немного печально уылыбнулась. — Я тоже, Саске… — произнесла Нацу тихо. — Я тоже… — Нацу? — раздался за спиной родной старческий голос, и Нацу за секунду превратилась в каменное изваяние. «Этого… этого не может быть!» — истерично подумала она и резко обернулась. Думала, что ей показалось, но это было не так. Перед ней собственной персоной стоял Макаров Дреяр. Постаревший еще сильнее, отрастивший бороду вместо усов и с гораздо большей мудростью в глазах, чем раньше. Его темные омуты впились в Нацу, словно иглы, и она не посмела шевельнуться. Только прошептала тихо: — Дедуля?.. Тот, видимо, тоже опешив, осторожно ответил: — Я. А ты?.. — Я, — кивнула Нацу, чувствуя, как на кончиках глаз собираются кипящие от счастья слезы. Нацу не медлила ни секунды: кинулась в объятия старика, сжала его, и почувствовала точно такие же. Руки человека, который когда-то подарил ей семью, за которую она с гордостью отдала жизнь… — Дедуль, — всхлипнула Нацу, почувствовав, как чужие руки сжали ее сильнее. — Блин, сопли-то чего пошли… — Дура, — беззлобно ответил Макаров, поглаживая ее по голове. Нацу кивнула и уткнулась лицом в плечо старика. Как она соскучилась по его запаху, по его рукам, что всегда дарили отцовское чувство защищенности. По голосу, хриплому, но сильному и вселяющему веру в души тех, кто его слушал. Они просидели так около пяти минут, прежде чем Макаров осторожно отстранился от своей воспитанницы и спросил: — Что случилось? — Не знаю, — пожала плечами Нацу. — А о чем ты спрашиваешь? — Как ты тут оказалась? — А ты? — Не знаю. — И я тоже, — вздохнула Нацу. — Но попала я сюда… умирающей. Не знаю, что это за место. — Умирающей? — зацепился за слово Макаров. — Ты жива? — Да, — Нацу чуть улыбнулась. — Не знаю. Но мы вряд ли встретимся. — Почему? — нахмурил брови старик. — Ну, как тебе сказать… — произнесла Нацу. — Я… да и все остальные убийцы драконов… перенеслись в другой мир. — Что?! — на лице Макарова отобразилась крайняя степень удивления. — Лаксус тоже там? Остальные? — Абсолютно, — раздался голос сбоку, чем привлек к себе внимание. Нацу подскочила. — Ты! — она ткнула пальцем в Шинигами. — Что происходит?! Тот улыбнулся уже знакомой улыбкой и, поудобнее перехватив косу, пояснил: — Ты, дорогая Нацу, умираешь. Как и достопочтенный мастер Макаров. Вы оба, как мне известно, выживете, так что я решил устроить вам встречу и пояснить, что случилось девять лет назад. — Девять лет, — поражено, одними губами, прошептала Нацу. — Так давно… — Нацу, кто это? — Мое имя, достопочтенный мастер Макаров, Шинигами, — еще шире улыбнулся мужчина. — Именно я девять лет назад переместил тела и души ваших умерших воспитанников в иной мир. Макаров снова нахмурился, а потом сел. Вероятно, чтобы не потерять равновесие и не упасть. — Зачем? — хриплым голосом спросил он. — О-о, — протянул он. — Долгая история… но постараюсь быть короче. Я люблю миры. И у каждого своя судьба. У вашего, достопочтенный мастер, была судьба быть спасенным от разрешительного дракона Акнологии и дальше процветать. Но четверо из предназначенных судьбой умерли в результате нарушения баланса. Многозначительный кивок в сторону Нацу. — Миру, в который я отправил ваших воспитанников, была уготовлена другая судьба — быть спасенным от рук героя, что в детстве был ненавистен всеми, кого хотел защитить. Но, к сожалению, ребенок начал ломаться… — И вы, конечно, решили отправить туда убийц драконов, чтобы они уберегли ребенка? — перебил Макаров. — Это был единственный выход, — кивнул Шинигами. — Баланс пошатнулся, но в лучшую сторону. Полагаю, именно близость ваших душ позволила вам оказаться здесь вместе. Чем крепче связь, тем больше шансов оказаться вместе. — Война с Зерефом и Акнологией была кровопролитной, вдруг сказал Макаров. — Столько жителей Фиора умерло, пытаясь уничтожить их. Нацу вдруг почувствовала страшный укол вины. — Прости, дедуль, — сказала она дрожащим голосом, но не успела и рта раскрыть, как тот жестко и яростно прервал ее: — Ты ни в чем не виновата. Ни ты, ни кто-либо другой. Только люди, возомнившие себя богами. Нацу не осмелилась с ним спорить. — Ваше время подходит к концу, — вдруг сказал Шинигами. — Я пойду. Все что нужно сказать — сказал. Поговорите, о чем хотели. Вас раскинет, как только придет время. И исчез. — Как вы там? Как Лаксус? — Хорошо, — кивнула, улыбнувшись, Нацу. — Лаксус в порядке. Все в порядке. Если я очнусь, обязательно им обо всем расскажу. — Когда, — поправил Макаров. — Не если. Когда. Они еще долго разговаривали на отвлеченные темы, а после провалились в темноту.

***

В это же время. Одно из убежищ Орочимару — Нашла! — радостно выкрикнула Карин, выбежав из помещения. В руках она держала несколько склянок с раствором, пучок травы и книгу. Благодаря памяти Суйгецу и драконьему нюху, найти лекарство не составило труда. — Вот, — Карин потрясла баночкой с содержимым. — Это мы ей дадим выпить. Из этого, — она потрясла пучком. — Сделаем еще раствора и нанесем на поврежденную голову. До деревни должно хватить. Венди кивнула. — Чего ждем? — позвал Гажил. — Пошли быстрее! Надо помочь Нацу. Да и вам бы не помешала лишняя помощь. Многозначительный взгляд в сторону раненых Карин и Суйгецу.

***

Когда Нацу снова открыла глаза, то уставилась в белый больничный потолок. Тело адски болело, в особенности — голова, но уже не было ощущения, будто сейчас она все-таки встретится со своими предками. Значит, будет жить. — Проснулась? — раздался рядом знакомый голос и Нацу повернула голову, заглянув в бесконечно-черные глаза Саске. Тот был чуть больше бледен, чем обычно, и устало улыбался. — Сколько? — хриплым голосом спросила Нацу, чуть не закашлявшись. Саске подал ей стакан воды и, не доверив дрожащим пальцам Нацу это сложное дело, удерживал, пока она пила. — Три дня, — ответил Саске, вернув стакан на тумбу. — Мы в срочном порядке доставили тебя сюда, выслушали горы отборных ругательств от Хокаге и едва не расстались с жизнью, когда она увидела порезы на твоих запястьях. Она тебя перепроверила, подлатала и положила сюда под неустанное наблюдение. Нацу прикрыла глаза, чуть улыбаясь. Она совсем не удивилась, увидев спящими на койке братьев и сестру, но удивилась, заметив сидящими у стены Суйгецу и Карин, едва ли не жавшихся к друг другу. На животе спокойно дрых Хэппи. — Хокаге сказала, попади этот осколок тебе в живот, ты бы стала бесплодной, — вдруг тихо просветил ее парень. Нацу вздрогнула и машинально положила руку на живот. Беречь там было некого, но… просто захотелось. — Понятно, — выдохнула она. — Хорошо, что не попал. Они снова замолчали, и Нацу решилась на вопрос: — Саске, — позвала она. — Что значил тот поцелуй? — Ничего, — быстро ответил он. Сердце Нацу екнуло, и она, сжав губы, прикрыла глаза. Ну конечно. И это чувство внезапного волнения тоже ничего не значит?.. — Знаешь, — жестко начала она. — Он был моим первым. Если ты не способен отвечать за свои действия, то не делай их. Саске уловил посыл ее слов и услышал гнев, клокочущий внутри нее. Он явно хотел что-то сказать, не все никак не мог решиться. — Что? — спросила Нацу, опасно сощурившись. Ей очень сильно хотелось вцепится в руку Саске, ударить его и заставить прийти в себя, но боль пресекала любую попытку и все, что могла Нацу — сверлить Саске взглядом. — Не пойми меня не правильно, но я не знаю, что испытываю к тебе. Тот поцелуй был чистой случайностью. Я был сбит с толку тем, что у тебя была истерика, и сделал то, что первым пришло в голову. Нацу посмотрела на него такими огорченными глазами, что тот даже немного пристыдился. Но только на одно мгновение — после он снова нацепил на лицо маску холодной безразличности. — Мне пора, — сказал он. — Суйгецу, Карин. Названные медленно открыли глаза, будто не спали вообще. — Жду вас внизу. — Зачем? — поинтересовалась Нацу. — Хокаге просила нас зайти, — отрезал тот и вышел. Нацу тоскливо посмотрела на закрытые двери и издала тяжелый вздох. На душе было пусто… и очень промозгло. Как-то так. — Не бери в голову, — вдруг сказал Суйгецу. — Он полный придурок. Только тупой не поймет, что ты ему нравишься. Иная проблема — он не хочет признавать этого и считает, что привязанности ему нахер не сдались. — И что мне делать? — грустно усмехнулась Нацу. — Выбить из него дурь, — улыбнулась Карин. — Мы зайдем попозже, ладно? — Хорошо, — кивнула Нацу и откинулась на мягкие подушки. Выбить дурь, говорите?..

***

— Прежде чем мы спустимся, я должен кое-что тебе сказать, — Суйгецу положил руку на плечо Карин и мягко развернул ее к себе. От цепкого взгляда не укрылось, как та мимолетно вздрогнула от неожиданного прикосновения со спины. — Ты, кажется, мне нравишься. Не вижу смысла скрывать это. Карин долго смотрела его взглядом, оценивая, и тихо произнесла: — Вот это да… — Что? — Ты мне тоже нравишься, — выдала она, почти сливаясь цветом лица со своими волосами. — Не обольщайся. Я это даже пока симпатией назвать не могу. Суйгецу хохотнул: — Как скажешь. Если хочешь, можем попробовать. Карин помолчала и сказала: — Вечером я скажу тебе. Идем. — И все? Никаких соплей и размышлений? — Я тебе что, на влюбленную дуру похожа? — спросила та. — В этом нет смысла. Пока мы не влюблены. Суйгецу усмехнулся.

***

Нацу прикоснулась к голове Венди ладонью, чуть поглаживая. Видимо, ей вкололи болеутоляющее, и сейчас оно перестало действовать, так как Нацу чувствовала, как ломота во всем теле становилась жестче, а головная боль выгоняла все мысли. Венди выглядела умиротворенно. Тихо дышала, чуть сопела. Бледная, правда, чуток, но это поправимо. — Ну и заставила же ты нас поволноваться, — Нацу вздрогнула, когда на голень приземлилась рука Лаксуса, но усмехнулась, увидев блеск в его глазах. — Надо же вам изредка нервы трепать, — улыбнулась она и сжала руку брата в ответ. — Как ты так умудрилась? — спросил Лаксус. Это был риторический вопрос. — Не знаю, — пожала она плечами и зашипев от боли, которая тут же дала о себе знать. — Ну… видать, пока я спала, к дому кто-то подошел и заложил печати. Или когда я выходила… черт знает. Главное, что попытка избавиться от меня не удалась. Лаксус снисходительно улыбнулся и кивнул. — Это уж точно. — Что с Орочимару и Кабуто? — спросила Нацу. — Оба под арестом. Сейчас пытаются выпытать местоположение других убежищ и Пятерки звука, которая своевременно отбыла на задание. — Понятно, — она снова улеглась на подушки и вздохнула. — Ты вообще знаешь, как сильно я хочу убить тебя прямо сейчас? — спросил уже Гажил, проснувшийся по другую сторону от Лаксуса. — Обмен любезностями? — спросила Нацу, иронично приподняв бровь, но в следующую секунду уже обхватила Гажила руками и крепко сжала в объятиях. Парень поступил нежнее, стараясь не навредить поврежденным ребрам. Лаксус присоединился. А потом прижалась и плачущая Венди, на коленях который все это время мирно дремали Шарли и Лили. Потом подключился и Наруто. — Я рада, что мы снова вместе, — ярко улыбнулась Нацу, и по ее щекам текли слёзы.

***

Спускаясь с лестницы, Карин и Суйгецу стали свидетелями интересного диалога Саске и какой-то розоволосой девушки. —… почему? Я ведь слышала. Ее голос был такой… печальный. — Это не твое дело, Сакура, — жестко сказал Саске. — Мне это не нужно… — Нет, нужно! Боже, почему ты не понимаешь! Нацу влюблена в тебя! — Она такая же дура, как и ты. Еще раз повторяю: мне не нужны ни любовь, ни дружба. — Боже, — простонала девушка. — О чем они? — прошептала Карин. Суйгецу помотал головой и приложил палец к губам. Карин снова замолчала. — Нет, — ее голос снова стих. — Нужно, Саске. Ты не видишь и не понимаешь. Ты нуждаешься в ком-то, кто вытянет тебя из бездны, в которую тебя засасывает. Ты… — у девушки не нашлось слов. — Даже Наруто не так туп, как ты. Саске, видимо, решив, что с него хватит, сказал: — Она мне не нужна. Никто не нужен. Вы просто балласт, и… Его прервал громкий и звонкий звук пощечины. Карин и Суйгецу поражено замерли, боясь издать хоть один лишний звук. — Ты. Не. Понимаешь, — сказала она, и, развернувшись, ушла.