Family above all

Цирилла попросила Кару помочь ей с переговорами с бунтующими непонятно из-за чего ведьмами, которые откровенно саботировали её власть, так что Кэтрин решила пока поехать вперёд и разведать обстановку. Сереброволосой ведьме и вправду удалось пробить заклинание Фрейдис, наложенное ею на младшего Майклсона, и теперь Кэтрин настороженно оглядывалась по сторонам, одновременно гадая какое чутьё привело Кола в пригород Лондона — почти к ним на порог — и спрашивая себя, на кой черт она разыскивает его в одиночку, рискуя как жизненно важными органами, так и самой жизнью. Но, словно наперекор всем своим страхам, она упрямо продолжала идти по пустынным улочкам пригорода. Опустившийся на землю туман заставлял её попеременно морщиться от неприятно липких прикосновений влажного воздуха к коже. Раздался протяжный скрип покачнувшейся вывески, в мертвой тишине громыхнувший словно пороховое ружьё, и Кэтрин тут же обернулась. Капюшон плаща слетел, освободив из плена шоколадные кудри, которые тут же затрепетали от несильных, но пронизывающих порывов ветра. Карие глаза с подозрением осмотрели каждую балку каждого дома, в которых на удивление не было никого живого, но так ничего и не нашли. Кэтрин сощурилась. Слишком тихо. Слишком… мёртво. Она распахнула глаза от неожиданной догадки и задохнулась, в панике оглядываясь. Словно в подтверждение, ветер изменил своё направление, на этот раз придя откуда-то с востока, и вампирша подавилась ударившим в нос запахом гниющей плоти вперемешку с кровью. Вот почему пригород внезапно опустел. Людей тут попросту съели. Прокляв на чем свет стоит это зудящее где-то в глубине, словно надоедливый комар, чувство вины по отношению к младшему Майклсону, заставившее ее прийти сюда одну, Кэтрин заозиралась, надеясь уйти также не заметно, как у неё вышло прийти. Но, словно в насмешку, за её спиной раздался едва уловимый шелест, чуть громче ветерка, и вампирша задохнулась, ощутив резкую боль от сломанных со спины рёбер, а затем и железную хватку на своём мертвом сердце. — Нехорошо сбегать, когда с тобой ведут беседу, darling, — интимно прошептал ей на ухо Первородный, и Кэтрин почувствовала бегущие по телу мурашки. А Кол игриво продолжил: — Как же ты нашла меня? Неужели эта проказница Фрейдис решила снять с меня своё скрывающее заклинание? Кэтрин не сдержала глухого стона, когда он одним пальцем будто невзначай продырявил какую-то часть её сердца. — Чувствуешь? — с той же неподдельной нежностью поинтересовался он, опалив дыханием её шею. — Это левый желудочек сердца. От него отходит аорта и именно с него начинается большой круг кровообращения, который снабжает кровью все органы. Хочешь узнать что будет, если я чуть-чуть надавлю вот здесь, — его палец чуть сдвинулся, и Кэтрин начала терять связь с реальностью, отстранённо слыша собственные хрипы. — и слегка нарушу целостность самого крупного сосуда в твоём организме? Брюнетка была уже даже не в силах держать глаза открытыми, поэтому неудивительно, что она не услышала едва слышимый цокот квадратных каблучков о каменную мостовую. Но судя по тому, как замер Кол, он их уловил. — Отпусти её, — жёстко произнёс мелодичный женский голос, и Кол медленно поднял взгляд на стоящую в десяти шагах от них женщину. Бордовый плащ без капюшона, словно королевская мантия, был накинут ей на плечи, а к его краям на этих плечах была прикреплена массивная серебряная цепь, полукругом лежавшая на ее груди. Где-то на краю затуманенного сознания Майклсона вдруг промелькнула беглая мысль, что она всегда ненавидела золото и из-за этого никогда не носила его. Её выражение лица отчего-то смягчилось, и алые глаза взглянули на него с толикой жалости. Кол утробно зарычал, когда ударивший ей в спину ветер взметнул немногочисленные белые косички, заплетенные на скандинавский манер, и донёс до его обостренного обоняния её запах. Запах живой плоти. Майклсон резким движением отбросил в сторону тело потерявшей сознание двойника и обнажил клыки на спокойно стоящую со сцепленными перед собой в замок руками ведьму. Раскалённым железом по венам прошлась жажда новой порции живительного напитка, стук ее сердца заглушил все остальные звуки, громыхая у него в ушах, и он неуловимо переместился к беловолосой. Её глаза также неуловимо блеснули. Магия мгновенно взбунтовалась, стремясь защитить саму себя от вампира. Не успел Кол коснуться мраморно-белой кожи шеи, внизу которой пульсировала такая желанная им яремная венка, как что-то эфемерное отбросило его от неё и обожгло горло с лёгкими, сдавив их словно тисками. Первородный рухнул на колени, судорожно кашляя и пальцами пытаясь разорвать на себе кожу. Казалось, ещё немного и вместо крови он начнёт кашлять огнём, такой нестерпимой была боль. Но неожиданно все прекратилось, осталось лишь горькое послевкусие. Кол трясущимися в локтях руками упирался в ледяную поверхность мостовой и рвано выдыхал сквозь сжатые зубы, чувствуя, как что-то горячее льётся из глаз по щекам. — Где ты была? — едва слышно выдохнул он, наклонив голову так, чтобы чёрные вихры скрывали лицо. Кара на мгновение прикрыла глаза и, посмотри он на неё сейчас, то увидел бы, как по ее лицу прошлась судорога боли. Не услышав ответа, он разъярённо прорычал: — Где ты была, Арья? Кара бесшумно опустилась перед ним на корточки и осторожно подняла его голову, заставив посмотреть на себя. Чёрные из-за затопившей их безграничной, непрекращающейся жажды глаза встретились с кроваво-красными, и в первых вдруг появился лучик осмысленности. — В эмоциональном аду, братец, — также тихо ответила она, успокаивающе поглаживая заросшие щетиной скулы. — Как, видимо, и ты. — Боги, я… Я чуть было не… ты… Фрейдис… Хельга… — прерывисто сказал он и осознанность в его взгляде сменилась ужасом. Кара вновь заставила его посмотреть на себя и тряхнула за плечи, надеясь вытащить его из бездны отчаяния, в которую он сейчас стремительно погружался. Она знала чем чревато это погружение. — Кол, не смей, — прорычала она, бросив мимолётный взгляд на очнувшуюся Кэтрин, которая на всякий случай отошла в сторону от них. Требовательно уставившись на совершенно растерянного Майклсона, Кара почувствовала, как заныло сердце от этого взгляда. — Не смей отключать её. Клянусь, белый дуб мне не понадобится, чтобы убить тебя, если ты… — Поздно, — вдруг сухо сказала Кэтрин, сощурено наблюдая, как ужас уходит из взгляда Кола, вновь сменяясь необузданной жаждой крови. — Он уже её отключил. Кара с расширенными глазами проследила за тем, как под глазами Первородного углубляются фиолетовые тени, а зрачки расширяются, возвращая его взгляду прежнее безумие. — Помоги мне, Арья, — едва не переходя на рык, прошептал он и, видимо больше не в силах сдерживаться, бросился на в оцепенении смотрящую на него беловолосую. Алые волны тут же взметнулись вокруг ее предплечий, готовясь отразить атаку, но Кэтрин успела первой. Раздался хруст сломанной шеи, и Кол, обмякнув, повалился набок. Отряхнув ладони от несуществующей пыли, она наградила бессознательного Первородного долгим взглядом и мрачно изрекла: — Прекрасно. Знаешь, у меня появилась парочка вопросов к Фрейдис. Кара медленно поднялась с корточек и безжизненно проговорила: — Его нельзя приводить в наш дом в таком состоянии. У нас живет много ведьм, риск слишком велик. — Оставлять его здесь и ждать, пока многочисленные трупы привлекут внимание его брата или Неясытей тоже не выход, — кивнула Кэтрин и шумно втянула носом воздух, сдерживая рвущуюся наружу сущность вампира. Слишком много трупов, слишком сладкий запах. Она хрипло продолжила: — Ты это видела, верно? — Ты про то, что мне на несколько секунд удалось вернуть ему человечность? — мрачно уточнила Кара и потёрла лоб. — Этого явно несколько недостаточно. — Давай для начала уберемся отсюда подальше. — В какую сторону подальше? — Кара взмахнула руками, оглядываясь, и ее скулы вдруг заострились, возвращая лицу прежнее невозмутимое выражение. — Поедем к Цирилле. До неё не больше получаса верхом. — Я не позволю тебе привести этого чокнутого без человечности к Цири, — отрезала Кэтрин, и ведьма вкрадчиво спросила, сощурившись: — Ты действительно думаешь, что я допущу хоть возможность того, что он навредит ей? Кэтрин молчала несколько секунд, выдерживая её взгляд, и скрипнула зубами. — Я думаю, что ты можешь переоценивать свои силы, — резко ответила она. — Твоя магия защищает тебя, даже если ты сама этого не осознаешь, она неподконтрольна тебе. Но что насчёт окружающих? Ты можешь попросту не успеть защитить от него кого-то. Этот вампир — Первородный. Он сильнее и быстрее всех живущих, и я не собираюсь бросать хоть тень угрозы на жизнь Цири из-за твоей слепой любви к нему. — Я не… — Фрейдис уже ввязалась в это болото под названием «Майклсоны», — не дав ей перебить себя, продолжила Кэтрин, изогнув бровь. — Тебе понравился результат этого вмешательства? Хочешь втянуть в это ещё и Цири? Настала очередь Кары скрипеть зубами. Бросив тяжёлый взгляд на тело Первородного, она возвела взгляд к свинцовому небу и выругалась. — Ты права. Ни к чему нам вмешивать в это ещё кого-то, — мрачно отозвалась она. — Езжай к Цири сама. Никто лучше её ведьм не знает Лондон и его окрестности, так что спроси про наличие пустующего большого поместья в этом районе. Желательно, где-нибудь на отшибе, вдалеке от жилых домов. Не говори для чего оно нам нужно, просто узнай есть ли такое и возвращайся. — Хорошо, — кивнула Кэтрин, облегченно выдохнув, и тут же нахмурилась. — А что делать с этим… — она обвела рукой безмолвные тёмные дома, в каждом из которых, она была уверена, скрывался не один труп.— кладбищем? — Я разберусь, — сухо ответила Кара и, на миг закрыв глаза, открыла чернильно-чёрные. По округе разнеслось звонкое лошадиное ржание, и Кэтрин потрепала по холке прискакавшее к ним животное. Кара через мгновение вернулась в своё сознание и кивнула вскочившей на коня вампирше. — Поспеши. И, Кэт… Попроси Цири переправить письмо Артуру с Олив. — Что мне им написать? — Напиши, что меня не будет некоторое время. Я не могу сказать сколько именно. Придётся справляться самим, — усмехнулась Кара, успокаивающе погладив беспокойного из-за витавшего в воздухе запаха смерти коня по шее. — Нас не будет, — изогнув бровь, поправила её Кэтрин, но Кара покачала головой. — Меня. Ты права, Кол Майклсон — только моя ответственность. Моя и моей сестры. Но чтобы суметь организовать их встречу, я должна довести его хотя бы до немного вменяемого состояния. — Я не… — яростно начала было Кэтрин, но ведьма уже хлопнула лошадь по заду и залихватски свистнула, мысленно давая команду скакать галопом. Кара усмехнулась, слыша долетающие до неё комментарии двойника, и обвела вмиг потяжелевшим взглядом пустынные дома. Вздохнув, она раскрыла ладонь, направив её на один из домов, и объявшая было деревянные стены алая энергия вдруг полыхнула огненными искрами. Дерево громко затрещало, полыхая ярче любого бенгальского огня, и ведьма на мгновение задержала взгляд на чёрном дыме, то восходящему к небу, то подчиняющемуся порывам ветра и стелющемуся вдоль земли. Алые глаза блеснули, пальцы правой руки чуть согнулись и огонь полыхнул ещё ярче, попутно переходя на другие дома. Не должно не остаться никаких следов. Ни тел, ни вещей, ни домов. Только пепел. — Ты действительно считаешь, что это удержит меня? — кажется, с искренним удивлением спросил Кол. Кара поджала губы, молча продолжая приковывать прикреплённые к его рукам цепи к железным кольцам в полу. — Я Первородный, солнышко, неужто ты забыла про это? — вкрадчиво поинтересовался он, резко дёрнув руки на себя, но цепи как ни странно выдержали. — Я помню, Кол, — спокойно отозвалась Кара, закончив закреплять железные оковы и вливать в них свою магию. Встав перед ним, она чуть улыбнулась. — Но я тоже Первородная. Помнишь? Кол, обнажив клыки, дёрнулся к ней, но цепи тут же вернули его обратно, да так, что он не удержался на ногах и рухнул на пол. Прогнившие доски заскрипели под тяжестью его веса, и вампир хрипло рассмеялся, усаживаясь поудобнее. Кара же в это время неторопливо отцепила застежки своего плаща и, сняв его, положила на страшно пыльный стол — кажется, единственную целую вещь во всем доме. Кол смерил её платье валькирии долгим взглядом и лукаво протянул: — И что же ты будешь делать со мной, shieldmaiden? Кара замерла. Никто так не называл ее с того самого момента, как она покинула Скандинавию. Она повернулась к нему, смерила нечитаемым взглядом и пожала плечами. — Все, что потребуется, чтобы вернуть тебя настоящего, бесстрашный викинг. — Вернуть меня… Какие красивые слова. Что же ты сама и не вернула меня к жизни тогда? Ааа, — он весело рассмеялся, видя, как её скулы заострились и она опустила взгляд. — Да, я заметил твой новый цвет глаз. Что, жизнь с Ником даёт свои плоды, да? — Твой брат тут не причём. — Ошибаешься, — он дёрнулся к ней, прожигая неожиданно злым взглядом, но только сумел наклониться вперёд. Кара непонимающе сощурилась, а Кол, широко улыбаясь, проговорил: — Ник всегда «причём». Ты так и не поняла этого? Где бы ты не оказалась, что бы с тобой не случилось, будь уверена, в этом есть вина кого-либо из нашей семьи. Мы — проклятье для всех, кто рядом с нами, Адельхейд. И в том, что с тобой случилось, что бы это ни было, есть вина Ника, даже если ты сама ещё не знаешь об этом. — Поэтому ты не вернулся к моей сестре? — хрипло спросила Кара, пытаясь не обращать внимание на нехорошее предчувствие, появившееся после его слов. — Чтобы защитить её от самого себя? — Как истинный рыцарь на белом коне, — романтично вздохнул Кол и расхохотался. — Боги, нет. Твоя сестра больше ничего не значит для меня. Отпусти меня, Арья, и покончим с этим, — Кара с вежливым непониманием изогнула бровь. — Я продолжу своё путешествие, и ты больше никогда не услышишь обо мне. Нет Майклсона — нет проблем. — Вот как? Зачем же ты тогда искал меня? Зачем искал Кэтрин? — Я?! — он изумлённо поднял брови и тут же пожал плечами. — Что ж, считай это чем-то вроде мимолетных помутнений рассудка, — Кол чуть наклонил голову, ввинчиваясь в неё чёрным взглядом, и вкрадчиво прошептал: — Ох уж эта человечность, столько проблем из-за неё. — Ты не помнишь этого, — поражённо протянула Кара, прочитав его мысли, и лицо вампира исказила гримаса ярости. — Не помнишь как искал меня, и даже как просил о помощи два часа назад, не так ли? — Не твоего ума дело, — рыкнул он. — Отпусти меня. Тебе все равно не вернуть мою человечность, смирись с этим. — Это не в моем характере, прости, дорогой, — усмехнулась Кара и неторопливо закатала рукава платья. — А насчёт того, что у меня не выйдет… Что ж, хотя ты и не помнишь этого, но пару часов назад мне удалось вернуть твою человечность на несколько мгновений. Конечно, ты испытывал при этом небольшой дискомфорт… — Вот как? — он смерил ее снисходительным взглядом. — И что, будешь пытать меня, пока я не соглашусь включить её? — Любые методы, Кол, — Кара бесшумно подошла к нему и черты её лица заострились, когда она тихо прошептала: — Я искренне надеюсь, что ты не вспомнишь того, что я буду делать с тобой. Потому что в противном случае ты возненавидишь меня за это. — Не переживай, солнышко, за свою жизнь к боли я успел привыкнуть, — развязно усмехнулся Кол, но ведьма заметила появившийся в глубине зрачков огонёк настороженности. — Вряд ли тебе удастся меня удивить. — Не думаю, что кто-то из причинявших тебе боль людей в совершенстве владел психологическим насилием, — Кара откинула волосы за спину и приосанилась. Алые языки тут же объяли её грудную клетку и предплечья. Взгляд алых глаз стал до режущего острым и она дёрнула уголками губ на его животное рычание. — Приготовься к путешествию по самым темным уголкам своего подсознания, братец. Кол невольно отпрянул, когда она подняла руки, но Кара железной хваткой вцепилась подушечками пальцев в его виски. Энергия побагровела и стекла по её пальцам в его голову, вскрывая его похороненное под толстым слоем гнева и безумия подсознание, словно шкатулку. Кол закричал от ужаса, и удерживающие его руки цепи загудели от напряжения. Кара побелела и заскрежетала зубами от злости, воочию наблюдая то, из-за чего младший Майклсон возненавидел перенятый от матери дар магии. Колу три года. Он играет со старшим братом в деревянные фигурки. Маленький Клаус радостно хлопает в ладоши, выиграв, и Кол обиженно захныкал. Наблюдавшая за ними со стороны Кара почувствовала, что ей перестаёт хватать воздуха. Внутри что-то болезненно заныло при взгляде на медные вихры, ямочки и надутые губки одного мальчишки, и длинные чёрные патлы, пухлые щечки и тёплый взгляд карих глаз другого. Клаус побледнел и зашикал на начинавшего плакать Кола, бормоча что-то про то, что отец может их услышать. Кол резко перестал плакать и, сердито шмыгнув носом, стукнул кулаком по доске. Доска полыхнула огнём, заставив братьев отшатнуться от неё. Нервы Клауса этого явно не выдержали и он с расширенными от ужаса глазами громко позвал мать. Кара невольно подобралась при виде вбежавшей в комнату светловолосой женщины с резкими чертами лица. Эстер на миг замерла, изумлённо взирая на уже начавшую тлеть шахматную доску, но тут же спохватилась, сорвала с кровати толстое одеяло и потушила огонь. — Мама, это я сделал, — с гордостью поведал ей трехгодовалый малыш, и в лице Эстер что-то неуловимо изменилось. Кара подошла к ней почти вплотную, жалея, что не может читать мысли проекций. — Ложитесь спать, — настолько резко сказала Эстер, что беловолосая вздрогнула. Она бросила нечитаемый взгляд на оставшиеся от доски угольки и быстро вышла из комнаты сыновей. Помня, что несколько часов назад именно боль смогла на несколько секунд вернуть Кола, Кара направила магию дальше, стремясь к самым болезненным воспоминаниям. Колу шесть лет. Он бесшумно подходит к дверному проёму, за которым громко ругаются его родители. Стоящая позади него Кара непонимающе хмурится, слыша мало что значащие для неё имена. — Ни один из наших детей не будет владеть даром Далии, Эстер, — Майкл в ярости ударил ладонью по столу, да с такой силой, что посуда с него посыпалась на пол. — Если магия нашего сына перешла к нему от Далии, а не от тебя, то… — Я не могу утверждать, что это так, — с отчаянием воскликнула на это Эстер, и маленький Кол любопытствующе выглянул из-за угла, одним глазом подглядывая за родителями. Чисто интуитивно Кара ощутила жгучее желание защитить мальчика от того, что последует за этим разговором. Захваченные ссорой, они даже не заметили его присутствия. — Не могу, Майкл, а что если… — Я не позволю ему вырасти тем же чудовищем, каким была твоя сестра, — заорал он, и беловолосая изумлённо округлила глаза. Вот это… поворот. Майкл схватил жену за плечи и, словно одержимый, выдохнул: — Должен быть способ, my love. Должен быть способ лишить его этой… магии. — А что если я ошиблась, — всхлипнув, спросила Эстер. — Что если его магия светлая, как моя? — Ты не ошиблась, Эстер, ты спятила. Магия не делится на светлую и тёмную, — едва слышно прошептала Кара, напряжённо наблюдая за ними. — Ты сказала, что от всплесков его сил гибнут птицы. Что его начали бояться животные, какие ещё тебе нужны доказательства? — Идиоты, конечно они начали бояться его, он же не контролирует это, — также тихо прокомментировала беловолосая, невольно взглянув на хмурого мальчугана, так и подслушивающего родителей. — Я… есть один способ, — словно смирившись, прошептала Эстер и Кара машинально покачала головой из стороны в сторону Нет-нет-нет, враньё. Нет никакого способа лишить человека магии. — Он… Майкл, Кол может не выжить после этого. — Мы должны рискнуть, — качнул головой Майкл, прижав плачущую Эстер к груди. Кара посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Жизнь нашего сына в твоих руках, my love. — Вы что делать собрались, кретины, — заорала Кара, не в силах даже подумать о пришедшей ей в голову догадке. Её магия, повинуясь изначальной цели достать самые болезненные воспоминания, двинулась дальше, восстанавливая наиболее глубоко спрятанные кусочки памяти. Кара вздрогнула, увидев знакомую поляну с величественными деревом посередине. Белый дуб. Колу семь. Эстер зачем-то сказала ему лежать смирно на похожем на погребальный костёр сооружении. Сильно сомневаясь в том, что хочет знать что будет дальше, Кара все же подошла поближе, смерив лежащего на балках по пояс обнаженного мальчика напряжённым взглядом. — Мам, мне холодно, — недовольно сказал Кол, и Эстер на мгновение замерла, прекратив что-то тихонько напевать. — Я знаю, милый, — дрожащим голосом ответила она, вымученно улыбнувшись ему. — Но так надо. После этой ночи тебя больше не будут беспокоить никакие голоса, или вещи не будут возгораться, когда ты будешь зол. Все снова станет нормально. — Голоса? — севшим голосом переспросила невидимая ими Кара, начав дрожать. — Проклятье, Эстер, твоему сыну доступны тончайшие материи, если он может слышать духов и умерших. У него редкий дар, его надо обучить управлять им, а не… — она проглотила следующие слова и сглотнула — А что, собственно, ты собираешься делать? — Правда? — тем временем облегченно спросил Кол, ерзая на сложенном из балок и явно неудобном ложе. — Это хорошо, а то они мне уже которую ночь не дают уснуть. Я молился Одину, как ты учила, но все равно каждую ночь слышу, как меня зовёт богиня Фрея… Эстер до этого держала в руках глиняную миску с какой-то травяной смесью, но после этих слов выронила её. — Ты прав, сынок, это хорошо, — сбивчиво проговорила она, торопливо собирая рассыпавшиеся травы. Кара сощурилась, отчётливо видя, как сильно дрожат ее руки. Появившийся на поляне Майкл невольно заставил Кару потянуться к левому бедру в поисках оружия. Он подошёл к поднявшейся на ноги жене и, кивнув ей, с небольшой заминкой достал из-за пояса изогнутой формы костяной кинжал. Маленький Кол обеспокоено заерзал. Кара ощутила желание воскресить Эстер и снова её убить. — Не бойся, милый, — приняв кинжал и повернувшись к сыну, дрожащим голосом прошептала Эстер. — Будет немного больно. — Не смей, — как не в себя заорала Кара, в ужасе от собственного бессилия. Кол было подскочил, но Майкл тут же уложил его на место, стальной хваткой удерживая вырывающегося мальчика. Сквозь льющиеся по щекам слёзы Эстер снова начала что-то напевать, и Кара почувствовала, что начинает терять контроль над собой от истошного детского крика, но отвести широко раскрытых в ужасе глаз все равно не смогла. Эстер медленно провела костяным лезвием вдоль ключиц Кола, разрезая кожу, и беловолосая прижала дрожащие ладони ко рту. Ведьма также медленно провела ножом вниз по одной руке, и затем по второй. Кара зажмурилась, закрыв уши ладонями, и закричала вместе с мальчиком, всем своим существом стремясь обратно. Прочь из его сознания. — Хватит, мама, хватит, прошу тебя, я ни в чём не виноват… — пребывая во власти стёртых до этого воспоминаний, простонал Кол, и Кара, не выдержав, отшатнулась от него, обрывая мысленный контакт. Дрожа всем телом, она врезалась спиной в стол и, задыхаясь, рухнула на колени. Сквозь текущие по щекам слезы, она согнулась от сковавшего ее нутро спазма. Желудок, также как и разум, отказывался воспринимать увиденное, так что весь завтрак благополучно вышел наружу. Пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, она затрясла головой, силясь прогнать стоящий в ушах детский крик, и вдруг почувствовала, как чьи-то руки осторожно поднимают её с пола. Узнав её по одним прикосновениям, Кара застонала: — Ты же должна была уехать. — И оставить тебя наедине с этим психом? — озабоченно уточнила Кэтрин, шокировано смотря на тяжело дышащую ведьму, которая едва могла стоять на ногах. — Я была неподалёку все это время. Как ты? — Отвратительно, — на выдохе ответила Кара и, когда зрение наконец прояснилось, подползла к лежащему без сознанию Колу, всхлипывая. — Прости меня. Боже, Кол, прости меня. Если бы я знала… Кэтрин шокировано смотрела, как Кара впервые с момента смерти дочери рыдает взахлёб, прижимая к груди бессознательного Кола. Вампиршу передернуло от вставшего перед глазами воспоминания, в котором Артур точно также прижимал к себе находящуюся между жизнью и смертью сестру. Удостоверившись, что его дыхание выровнялось, Кара облегченно выдохнула и прислонила дрожащие пальцы к его вискам. Кэтрин сощурилась, наблюдая как вокруг её пальцев полыхнули алые волны и стекли в его голову. — А что если он все равно очнётся без человечности? — хмуро спросила она поднявшуюся с колен ведьму и тут же, подскочив к ней, поддержала за локоть, когда она пошатнулась. — Он включил её, — хрипло ответила она, всем весом опираясь на руку Кэтрин. — Перед тем, как потерять сознание, он включил её. Сейчас я вновь спрятала эти воспоминания, но пережитого потрясения достаточно, чтобы его человечность впредь не выключалась спонтанно. — Что это за воспоминания такие? — спросила Кэтрин, но Кара только покачала головой и, оттолкнувшись от неё, дошла до входной двери, едва удерживая себя на ногах. — Присмотри за ним пока меня не будет, — через плечо бросила она и буквально вывалилась в дверной проём. — Куда… — начала было Кэтрин, но тут же отшатнулась обратно, уловив хруст костей и последовавшее за ним яростное рычание оборотня. Бросив ошарашено непонимающий взгляд на лежащего без сознания Первородного, она только сглотнула. Что же настолько шокирующего Кара увидела в его подсознании, что это заставило её обратиться впервые за эти десять лет? — Как прогулялась? — протянула Кэтрин, не отводя вопросительно-удивлённого взгляда от появившейся в дверях Кары. — Неплохо, — сухо ответила та. В странном тёмно-красном платье с открытыми плечами и шнуровкой на груди, она вошла в дом с отсутствующим выражением лица и початой бутылкой виски в руке. Остановив взгляд на так и сидевшем на полу Коле, которого бил странный озноб, она чуть улыбнулась и, стянув со стола свой плащ, подала ему. — Бери. Он тёплый. Смотрящий на неё, как на приведение, Кол заторможенно кивнул и послушно закутался в чёрную ткань. Кара небрежно отбросила распущенные волосы за спину и уселась на пол подле сидевшей на стуле Кэтрин. Сделав два приличных глотка из бутылки, она поморщилась, вытерла рот рукой и усмехнулась, глядя на свои руки: — Не смотри так на меня, Кол. Мы не виделись всего каких-то четыреста лет. — Как тебе удалось вернуть меня? — с каким-то подозрением, будто серьезно сомневался, что это вообще она, спросил Кол. — Я не вернула тебя, а лишь заставила включить человечность, — Кара возвела глаза к потолку, избегая его взгляда. — Твой так называемый «рубильник» находится в весьма расшатанном состоянии. Именно поэтому, у тебя иногда были моменты просветления, которых обычно у вампиров нет и в помине. Когда ты нашёл Кэтрин, к примеру, или искал меня, то твой рубильник был где-то посередине, но потом он снова опускался, и тебя переставало заботить что бы то ни было, кроме доступности свежей еды в шаговой доступности. — Почему я этого не помню? — растерянно спросил он, смотря на неё во все глаза. — Не знаю. Каким-то образом, твоя тёмная сторона существует отдельно от… адекватной. Кэтрин тихонько фыркнула, и растерянный взгляд Кола обратился на неё. — Ты обожгла меня вербеной, — внезапно ожесточившимся голосом сказал он, и двойник с крайне невинным выражением лица пожала плечами. — Ты практически напал на меня в тот момент, когда псы твоего брата дышали мне в спину. Не принимай близко к сердцу. — Клаус охотится на тебя? — сощурившись, уточнил он и непонимающе посмотрел на подавившую улыбку беловолосую. — А ты прикрываешь её? — Ты очень много пропустил, Кол, — наконец посмотрев ему в глаза, мягко ответила Кара. — Я понимаю, что у тебя много вопросов, но у нас мало времени. Поэтому, пожалуйста, ответь сначала на мои. — До чего у нас мало времени? — не преминула спросить Кэтрин, удивлённо посмотрев на неё. Кара пожала плечами. — Моя сестра скоро будет здесь. — Твоя… — побелев ещё больше, начал Кол, но вампирша бесцеремонно перебила его: — Мэллори? Как ты связалась с ней? — Меня не было целый час, Кэт. За это время помимо прогулки по лесу я сумела найти ведьму и вежливо попросила её переправить одно письмо. Ну и дать мне выпить с собой. — Мэллори? — дрожащим голосом переспросил Кол, подавшись вперёд. — Её так зовут? — Да. Кол, пока она не приехала и не начала закреплять то, что я с тобой провернула… — Что это значит? Что закреплять? — перебил он, нахмурившись, и Кара терпеливо пояснила: — Я лишь включила твою человечность. Но, как я уже сказала, твой «рубильник» находится в расшатанном состоянии, а значит любой лишний глоток крови или даже её запах может снова толкнуть его вниз. Чтобы этого не случилось… В общем, Мэллз сделает так, чтобы этого не случилось. — Ясно, — кивнул Кол, ясно дав понять, что ему вообще ничего не ясно. Взлохматив волосы пятерней, он горько усмехнулся: — Я так понимаю, ты хочешь услышать что-то конкретное, пока твоя сестра не приехала? — Фрейдис, — кивнула Кара. Кол сощурился и резко спросил: — Что с твоими глазами? — Это долгая история, — уклончиво сказала ведьма. — Так что между вами случилось? — Это долгая история, — в тон ей парировал Кол, приподняв брови. — Я не скажу тебе что со мной случилось, Кол, — отрезала Кара, холодно блеснув глазами. — Возможно, однажды, но точно не сейчас. Могу только сказать, что это было мало похоже на прогулку верхом на единорогах по радуге. Кол скрипнул зубами, прожигая её тяжелым взглядом. Кара вновь приложилась к виски и иронично посмотрела на него в ответ. — Двойник не желает пойти прогуляться? — сквозь зубы спросил он. Кэтрин пожала плечами и уже собралась встать, зная, что Кара потом ей все равно все расскажет, но та неожиданно жёстко отрезала: — Кэтрин останется. — Это не ее ума дело, — прошипел он, гневно смотря на ведьму. — Фрейдис была твоей ученицей, как я успел узнать, а значит это касается только нас двои… — Вот поэтому она и останется, — повысила голос Кара, и вампирша спрятала светящийся довольством взгляд. Ведьма вдруг взяла её руку и подняла, показывая ему. — Знаешь что это? Это переплавленный кинжал с лунными камнями. Единственная вещь, которая может меня уничтожить, и она находится у неё на запястье. Ещё есть вопросы по поводу моего доверия к ней? — Если ты ей доверяешь, это не значит, что и я должен, — дрожащим от сдерживаемой ярости голосом ответил на это Кол. — Ты не должен доверять ей. Только мне. Кол упрямо сощурился и под его глазами выступила сеточка чёрных капилляров. Кара закатила глаза, сдаваясь, и утомлённо потёрла лоб. — Кэт… — Все нормально, — бодро ответила та, саркастично усмехнувшись. — Я действительно не горю желанием лицезреть кого-то из Майклсонов дольше необходимого. Я буду ждать тебя у… нашего регента. — Хорошо, — кивнула та и, дождавшись пока Кэтрин выйдет, раздраженно посмотрела на довольно усмехающегося Кола. — Все? Я выполнила все твои требования? — Знаешь, сестрёнка, то, что с тобой произошло видимо действительно было мало похоже на прогулку на единорогах, как ты выразилась. Иначе это бы вряд ли заставило тебя так заматереть. Могу предположить, что «ваш регент» это какая-нибудь ещё одна твоя ученица, которую ты поставила регентом? — Я действительно скучала по тебе, Кол, — неожиданно смягчившись, сказала Кара. — Знал бы ты, как сильно мне тебя иногда не хватало. — Только иногда? — с, кажется, искренним трагизмом уточнил он. — Иногда, — кивнув, усмехнулась она. — Ты ведь знаешь, я не обладаю ангельским терпением своей сестры на твои выходки, — Кол от этих слов вдруг помрачнел и весь как-то осунулся. Кара протянула ему бутылку. — Я должна знать что случилось между тобой и Фрейдис, Кол. Пожалуйста, пойми это. — Дай мне слово, что этот разговор ни в каком виде не будет передан тобой кому бы то ни было, — резко сказал вампир, и Кара проницательно сощурилась. — Ты… был с ней, не так ли? Кол посмотрел на неё таким взглядом, что её пробрала дрожь. Кара раздраженно всплеснула руками. — Я не скажу. Никому не скажу, не передам мысленно и вообще никаким другим способом, даю тебе слово. — Смотри, ты пообещала, — он сделал несколько больших глотков и, немного помолчав, хрипло заговорил: — Я очнулся оттого, что кто-то поил меня кровью. Ты, наверное, не знаешь, но если из нас просто вынуть клинок, то пробуждение займёт несколько часов. Если же вынуть его и сразу начать кормить, этот срок может сократиться до нескольких минут. Так вот, когда я пришёл в сознание, то обнаружил себя в незнакомой мне комнате, вокруг лежало семь иссушенных трупов и одно бессознательное тело. И посреди всей этой красоты стояла Фрейдис, — Кара не сдержала горделивой улыбки. Семь вампиров из числа Неясытей и Фрейдис в одиночку справилась с ними. Очень неплохо. — Я… ну, как ты знаешь, я не отличаюсь терпимостью, так что… — Напал на неё? — вздохнула Кара, и он, сделав глоток, кивнул. — Её магия… — продолжил он, смотря прямо перед собой пустым взглядом. — Она иная. Раньше я не встречал таких ведьм. — Она сифон, — подтвердила ведьма, сощурившись, и приняла у него бутылку. — Она может использовать только вытянутую из других магию, собственной у неё нет. — Ну, учитывая, что до этого я не встречал никого подобного… В общем, я был довольно голоден и осушил ее практически мгновенно, она даже не успела ничего понять, — Кара от неожиданности пролила на себя виски. — Ты… что сделал? — ошарашено переспросила она. — Как я уже сказал, очнулся я уже после того, как она убила их всех, — будничным тоном сказал Кол. — И я понятия не имел, что те вампиры её ранили. Ранили видимо сильно, раз она решилась на то, чтобы ещё бессознательному мне вспороть вены и выпить моей крови. — Ты… ты… — тяжело дыша, возмущённо пыталась выговорить Кара, но только открывала и закрывала рот. Кол со вздохом вынул бутылку из её судорожно сжатых пальцев и сделал несколько крупных глотков. — Не я. Она. Откуда я мог знать? — со злостью огрызнулся он. — Короче говоря, она умерла с кровью вампира в организме и стала моей Первообращенной. — Так она вампир? — Нет, — усмехнулся Кол. — Оказывается, если сифон умирает с кровью вампира в организме, то становится их смесью. — Чего смесью? — тупо переспросила Кара. — Вампира и ведьмы, — охотно повторил он. — Я тоже был несколько… удивлён, когда она очнулась и почти испепелила меня, не произнося при этом ни слова. А потом схватилась за горло, почувствовав жажду. — Вампир — магическое существо, — медленно протянула ведьма, нахмурившись. — А если Фрейдис стала вампиром, то может черпать магию из самой себя… Невероятно. — Я тоже так подумал, — кивнул Кол, задумчиво вертя бутылку в руке. — Когда она осознала что с ней случилось и наконец перестала пытаться убить меня, то попросила научить её контролировать это. Взамен она пообещала отвести меня к тебе. Кстати, внушение на неё не действует. Ну это так, к слову. Я понятия не имел где искать тебя или твою сестру, кто из вас жив, а кто мертв, так что согласился. Ну, а дальше… Я и сам не особо силён в самоконтроле, как ты видишь, — он горько усмехнулся, обведя рукой полуразрушенный дом. — но подумал, что обучить основам новообращенного вполне способен. К тому же, Фрейдис все схватывала буквально на лету. Я никогда не видел, чтобы спустя несколько дней после обращения у кого-то была такая выдержка. Как ты понимаешь, мы много времени проводили вместе и в какой-то момент… — Ты влюбился в неё? — абсолютно спокойно спросила Кара, и Кол исподлобья бросил на неё мрачный взгляд. — Нет. И она тоже не любила меня. Это было… чем-то другим. Словно между нами была связь. Она делала все, что я ей говорил. Говорил уйти — уходила, говорил убить кого-то — убивала, это… И со временем это, чем бы оно ни было, крепчало. Будто чем дальше мы заходили, тем сильнее становилась потребность… друг в друге. В какой-то момент я просто… не выдержал. Ну давай, обвиняй меня в измене своей сестре, запрещай мне приближаться к ней и говори какой я подонок. Кара усмехнулась, облокотилась локтем о своё колено и потёрла пальцами лоб. — Ты не подонок, Кол, — наконец сказала она после непродолжительного молчания. Кол вскинул на неё вызывающий взгляд, и ведьма вздохнула: — Ты просто запутался. Я не святая, чтобы судить тебя, да и не люблю я это дело. С Мэллори решай сам: говорить ей об этом или нет. Я сдержу данное тебе слово, этот разговор не выйдет за пределы этого дома. Но, чтобы немного облегчить твоё самобичевание, хочу сказать, что у этой так называемой связи между тобой и Фрейдис вполне возможно было искусственное происхождения. Я не уверена, но все же. — Помнится, в нашу первую встречу ты пообещала уничтожить меня, если я выкину нечто подобное, — сощурившись, протянул Кол, но Кара все равно видела, что он немного расслабился. — И что значит «искусственное происхождение»? Хочешь сказать, она привязала меня к себе каким-то заклинанием? — Ага, приворожила, — фыркнула ведьма, закатив глаза. — Нет. Она ведь обратилась от твоей крови, да и ты кормил её собой, так что… — Я не говорил тебе об этом, — резко сказал Кол, моментально подобравшись. Кара мысленно обругала себя за неосторожность и прикрыла глаза рукой. Кол изумленно округлил глаза и выдохнул: — Ты читаешь мои мысли… Но… но как это возможно? — Возможно, — поморщилась Кара. — Так вот, обмен кровью у вампиров — процесс довольно интимный, ты знаешь, и вполне возможно, что это каким-то образом связало вас. — Ты читаешь мои мысли… — вновь выдохнул он, и ведьма раздраженно закатила глаза. — Это, как минимум, невежливо! Вон из моей головы! — Больно мне нужна твоя голова, — пробурчала Кара, не сдержав смешка, но тут же вскинула руки на его предупреждающее рычание. — Все, все! Вышла я из неё, вышла. Рассказывай что было дальше и покончим уже с этим. — Смотри мне. Чтобы никакого чтения мыслей! — Кара вскинула руки, показывая, что даже не собиралась, и Кол с нотками настороженности продолжил: — Дальше… Дальше оказалось, что её привязанность ко мне больше, чем моя к ней. Возможно ты права и она действительно любила меня… Я не знаю, да и не то что бы меня это заботило. Когда я научил её всему, что умел сам, то потребовал исполнения её части договора. Фрейдис отказалась. Мы… поругались, если это можно так назвать. Чтобы ты понимала, к тому моменту мы мало ограничивали себя в еде и вообще в чём-либо. Своей магией Фрейдис обеспечивала нам скрытность от любых врагов, так что по сути мы могли безнаказанно делать что хотим. И мы делали. Не смей читать мои мысли, — вдруг разъярённо выкрикнул он, и Кара состроила раздраженную мину. — Да не читаю я, успокойся. Я достаточно пожила на этом свете, чтобы догадаться о чем ты говоришь и без чтения твоих мыслей, Кол. К тому же, не забывай, что это я нашла тебя без твоей человечности в окружении целой деревни трупов. Сложить два и два не составило особого труда. — И ты не презираешь меня после этого? — с усмешкой спросил он, пронизывая её чёрными глазами. — После всего, что я рассказал тебе сейчас и после того, что ты видела, ты должна ненавидеть меня. Как минимум. Кара подняла на него серьёзный взгляд. Перед глазами встал кричащий мальчик, на котором заживо резали кожу, чтобы с помощью страха и боли породить в нем отвращение к магии и, тем самым, подавить ее. Она не сомневалась в том, что Эстер каким-то образом на интуитивном уровне привязала испытанную им боль к использованию его способностей. И это сработало. Видимо, пережитый стресс был настолько силён, что Кол попросту не помнил события той ночи, на подсознательном уровне относясь к магии враждебно. И именно поэтому не терпел даже разговоров о ней, когда был человеком. Кара болезненно поморщилась, стараясь прогнать вставшую перед глазами треклятую поляну с белым дубом. Кол подозрительно нахмурился. — Нет, Кол. Я не презираю тебя и не ненавижу. Возможно, это связано с тем, что моя человечность тоже несколько атрофировалась. Последние десять лет я только и делала, что убивала, предавала, манипулировала… Одним словом, делала все, чтобы защитить себя и свои интересы. И потому я не вижу твой поступок в том свете, в котором бы наверняка увидела бы его в прошлой жизни. А может я просто не могу ненавидеть тебя, — она с горечью усмехнулась, понимая, что это относится не только к Колу, но и к его брату. Не дав ему задать очередной вопрос, Кара бодро продолжила: — Я позволю себе предположить что было дальше. Так как вы не ограничивали себя в живой крови, то ваши чувства были обострены настолько, насколько это вообще возможно. И когда вы «поругались», то Фрейдис ушла, оставив тебя с этой жаждой крови наедине. Твоя человечность оказалась не прочнее твоей терпимости, так что в отсутствии контроля со стороны братьев, моей сестры или даже Фрейдис, благополучно покинула тебя. Я ничего не упустила? — Нет, кажется, ничего. — Ясно, — Кара помолчала, осмысливая все услышанное, и вдруг усмехнулась: — Знаешь, я и подумать не могла, что мое нежелание привлекать твоё внимание к изменениям во мне может привести к чему-то подобному. — Я заслужил ответную откровенность, тебе не кажется? — сухо поинтересовался он. — Нет, не кажется, — пожала плечами Кара и пружинисто поднялась на ноги. — Итак, твоя человечность, хоть и хлипенькая, при тебе и уже совсем скоро я стану свидетелем вашего с Мэллори счастливого воссоединения. Осталась только одна вещь, которую я хотела обсудить с тобой. — И что же это? — Моя смерть. — Прошу прощения? — Кол поднял брови. — Твоя что? — Смерть. А точнее то, что за ней последует. Когда пройдут положенные после неё триста лет и я воскресну, то мы встретимся. Скорее всего, мы вообще все встретимся. И твои братья, и те, кто будет жив из моей семьи. По крайней мере со своей стороны я сделаю всё, чтобы так оно вышло. В этот момент… я не буду помнить эту свою жизнь. Совсем. — Почему? — Так… получится. В общем, тебе просто нужно будет успокоить меня, если это потребуется. Если будешь видеть, что я пытаюсь найти способ вернуть себе воспоминания, просто скажи мне, что их вернёт мне та, кому в здравом уме доверять не станет, но та, кто отдаст за меня жизнь при необходимости. Скажи, чтобы я не страшилась доверять самой себе. И ни в коем случае не говори мне про мой цвет глаз и способность читать мысли вампиров. Ни мне, ни кому другому — это очень важно. — Милая, что это значит? — осторожно спросил Кол, но Кара только покачала головой. — Просто запомни. Что ж, пока моя сестра все равно не приехала… Думаю, Клаус тоже заслуживает иметь место в нашей беседе. — Неужели? Будь добра, начни с того, как Ник допустил то, что тебе причинили такую боль, что твои силы увеличились настолько, что ты без усилий читаешь мысли вампиров. — Твоя сообразительность была одной из тех причин почему я хотела избежать нашей встречи, — усмехнулась Кара. — Начну с того, что Клаус вполне может не знать, что ты бодрствуешь, а не лежишь в одном из гробов… 1550 год. — Ты уверена? — хмуро спросила Кэтрин, мимолетно кивнув поклонившимся им с Карой двум воспитанницам. — Это единственно верное решение, которое гарантирует мою встречу с Майклсонами после перерождения, — пожала плечами беловолосая и внимательно посмотрела на вампиршу. — Когда придёт время и я создам кольцо, к которому привяжу свои воспоминания и силы, то отдам его тебе. Делай что угодно. Предавай кого угодно, убивай кого угодно, но выживи сама. Кусочек моей магии, заключенный в твоём браслете, даст тебе знать где и когда меня искать. На интуитивном уровне я буду стремиться к тому, чтобы защитить тебя, так что не бойся Клауса. Если понадобится, я встану между вами и встану не один раз, даже не сомневайся в этом. Главное — не пропусти тот момент, когда мои силы должны будут вернуться ко мне. — Я все равно не понимаю почему не вернуть тебе воспоминания об этой жизни одновременно с предыдущей, — покачала головой Кэтрин, пустым взглядом смотря на смеющихся Цири с Марлин, которые приехали погостить к своим бывшим наставницам и теперь вспоминали совместные проделки детских лет. — Такого ведь раньше никто из вас не делал, верно? Не возвращал одну часть воспоминаний отдельно от другой? — Верно. Но это единственный способ сделать так, чтобы я встретилась с Элайджей и Клаусом и при этом не попыталась убить кого-то из них. — А что, если что-то пойдёт не так? — упрямо продолжила Кэтрин. — Вдруг ты… не знаю, будешь вспоминать её столько же времени, сколько жила? Кто тогда будет вставать между мной и Клаусом? Кол, который мечтает о моей смерти? Или Артур, с которым мы расстались семь лет назад? — Кол не мечтает о твоей смерти, он просто чересчур горячо отреагировал на тот факт, что ты нашла Фрейдис и теперь в курсе его маленькой тайны, — крайне миролюбиво ответила Кара, со вздохом опускаясь на мраморные ступеньки. Она чуть усмехнулась, оглядев переменившее свой облик помещение. Пока она с Кэтрин и Олив обучала своих девочек, этот зал был единственным местом, которое могло вместить их всех. Но с того момента, как юные ведьмы выросли и разъехались по всему земному шару, здесь проводились приемы ведьм, оборотней и вампиров, имеющих какие-либо вопросы к Верховной ведьме. Больше не было никаких столов, но не было и трона, который прямо просился занять место на возвышении. Кара не ставила его из принципа, слушая всех, кто к ней приходил, стоя, либо же сидя, но внизу ступенек. Поджав под себя одну ногу, она облокотилась локтем о ступеньку выше и лукаво посмотрела на уместившуюся рядом в такой же позе двойника. — Я не виновата в своём от природы большом любопытстве, — невинно передернула плечами Кэтрин. — Да и когда ты отказалась мне рассказывать о чем вы говорили, это настолько подогрело мой интерес, что, считай, вы просто не оставили мне выхода. Впрочем, Фрейдис тоже не особо была рада меня видеть. — Но рассказать про Кола согласилась? — усмехнулась Кара. — Она ненавидит его, — задумчиво протянула двойник, серьезно посмотрев на иронично изогнувшую бровь Кару. — Сильно и горячо. Мне показалось, что… Не знаю. Так ненавидят, когда любят. Ненавидят за то, что любят. Может стоит вмешаться? Пока она не вытворила того, о чем потом сама пожалеет. — Может быть. — Но ты не станешь, — проницательно усмехнулась Кэтрин. — Не стану, — кивнула Кара. — Я… — Миледи, к вам пришли, — странно взволнованно доложила служанка, перебив её, и ведьма удивлённо подняла брови. — Кто? — Он назвался вашим старым знакомым. — Моим… кем? — тихо переспросила Кара, медленно поднимаясь на ноги. Словно почувствовав, что что-то не так, стоящие у стены Цири с Марлин замолкли и хмуро переглянулись. Свободно до этого ходившие туда-сюда с корзинами белья служанки прошмыгнули к выходу, ощутив, как упала температура на несколько градусов, и в зале воцарилась мертвая тишина. Кэтрин вся подобралась, уловив неторопливые шаги не ставшего дожидаться приглашения гостя. Чувствуя, как кровь отлила от лица, а сердце предательски пропустило удар, смертельно бледная Кэтрин со странной смесью страха, неприязни и радости смотрела на, как и всегда, невозмутимого Элайджу. Впрочем, и в его лице что-то дрогнуло, когда его глаза нашли её. Кэтрин сглотнула и перевела взгляд на стоящую с неестественно прямой спиной ведьму. Кара дышала с хрипами и утробным рычанием, периодически вырывающимся из приоткрытого рта. Энергетические волны угрожающим багрянцем окольцевали ее руки, медленно двигаясь все выше, облизывая обтянутую в чёрную ткань грудную клетку. Взгляд алых глаз мгновенно потемнел, когда Элайджа остановился шагах в пятнадцати от неё и, закрыв глаза, молча склонил голову, словно смиряясь с любой казнью, что она выберет для него. В лице ведьмы промелькнуло что-то звериное. Почти на вампирской скорости она метнулась к нему, чтобы почувствовать биение его лживого сердца в своих руках, но вдруг раздался свист рассекаемого воздуха, и она замерла. Перед ней стояла Кэтрин, загораживая Майклсона собой. Кара скрипнула зубами от ярости и уже собралась отбросить её в сторону, но в этот момент Элайджа резко сказал: — Уйди, Катерина. — Да, Катерина, послушай его, — почти ласково проговорила Кара, прожигая начавшую дрожать вампиршу убийственным взглядом. Багровые языки полыхнули вокруг её груди, и Элайджа захрипел, начав кашлять кровью. Даже пальцем не пришлось шевелить. — Умоляю, — едва слышно вырвалось из груди Кэтрин, когда Майклсон позади неё рухнул на колени, начиная медленно иссыхать. Кара с такой ненавистью посмотрела на неё, что Кэтрин сглотнула, но все равно не сдвинулась с места. С широко раскрытыми, но абсолютно сухими глазами она срывающимся голосом проговорила: — За эти шестьдесят лет я ни разу ни о чем тебя не просила. Я сражалась за тебя, за твои интересы, и не просила ничего взамен, потому что люблю тебя. Потому что в ту ночь именно я была рядом с тобой и молилась всем, кому только можно, чтобы ты выжила, — Кэтрин прервалась, задохнувшись, и на секунду прикрыла глаза. — Но сейчас я умоляю тебя: не делай этого. Как самый близкий мне человек, как та, кто не раз спасала мне жизнь и как моя Верховная, я прошу тебя: прояви милосердие. Кара молчала. Её грудь тяжело вздымалась, а взгляд, казалось ещё немного, и прожжёт дыру в вампирше. Серые вены уже почти дошли до шеи Элайджи, когда плечи ведьмы вдруг расслабились. Алые языки, не ярко полыхнув, впитались в ее кожу, и Майклсон с тихим стоном сплюнул последний сгусток крови. Кара, не отрываясь, смотрела на бледную, как смерть, Кэтрин. Прошло несколько секунд прежде, чем Кара едва заметно кивнула. Она не тронет его. Сегодня, по крайней мере. Кэтрин с шумом выдохнула, и ведьма мягко потянула её за руку, уводя со своего пути. Бросив презрительный взгляд на постепенно приходящего в себя Элайджу, она пронзительно посмотрела на все ещё дрожащую Кэтрин и тихо проговорила: — Я не твоя Верховная. Я твой друг, твоя семья. Ты никогда не будешь стоять ниже меня. Мы равны, Кэтрин. Больше никогда не забывай об этом, — не дожидаясь ответа, она посмотрела на шокированных девушек, так и наблюдающих за ними, и громко сказала: — Девочки, не оставите нас троих наедине? — Извини, Кара, мы просто… — словно очнувшись, заговорила Цири, но Кара мягко прервала её: — Ничего. Я понимаю: вы просто не ожидали ничего подобного. Прошу, оставьте нас. — Да, конечно, — тут же кивнула она и, растерянно переглянувшись с Марли, они быстро вышли, не преминув бросить на вампира неприязненные взгляды. — Я заслуживаю смерти, — окончательно придя в себя только через несколько минут, прохрипел Элайджа, смотря на ведьму снизу вверх, так и стоя на коленях в луже собственной крови. Кара усмехнулась и закатила глаза. — Я знаю чего ты заслуживаешь, Элайджа Майклсон. Но чего ты уж точно не заслуживаешь, так это чувств этой девушки. Зачем пожаловал? — Я… Кара, мне так жаль, что… — Скажи ещё хоть слово о своей жалости и, клянусь, даже Кэтрин тебя не спасёт, — прорычала Кара, но Элайджа упрямо продолжил, повысив голос: — Я не хотел этого. Клянусь всеми богами, я желал и ждал рождения твоего ребёнка. Я… Если бы я знал… — О чем? — перебила она его, делая один шаг. — О том, что я беременна? Ты знал об этом. О том, что этот чертов нож может убить меня? — ещё один шаг. — Ты знал об этом. О том, что этот мужчина ненавидит меня? — она остановилась в шаге от него, и юбка чёрного платья мягкими складками поникла вокруг неё. Кара иронично посмотрела на поднявшегося на ноги мужчину, который теперь был на полголовы выше неё и мужественно выдерживал её взгляд, сцепила руки в замок за спиной и дёрнула уголками губ. — Вот совпадение. Об этом ты тоже знал. Так о чем именно ты не знал, Элайджа? — Я… недооценил его. Я и подумать не мог, что он собирается шантажировать тебя и принуждать к… браку. — Вот как? — она сощурилась. — А о чем ты думал, когда говорил ему про кинжалы? Окажи услугу, расскажи мне. Судя по всему, об этой части истории до сегодняшнего дня я даже не догадывалась. — Ты наверняка помнишь тот вечер, — внезапно охрипшим голосом проговорил он, и Кара вдруг увидела в его взгляде тень того безумия, которое было в глазах Кола, когда она только нашла его. Единственное, не было никаких сомнений в том, что у Элайджи оно было под полным контролем. — Никлаус потребовал к себе вожака ближайшей к нам стаи, чтобы выяснить нашли ли оборотни способ обойти своё проклятье луны. Но вместе с вожаком и главными войнами стаи приехал… Генри. До этого момента мы ни разу его не видели и понятия не имели кто он такой. Вы с Никлаусом… отлучились, если ты помнишь, — Кара скрипнула зубами, вспомнив тот злополучный вечер. — и переговоры пришлось вести мне. То, что подозрения моего брата оказались лишены всякого основания, я понял практически сразу. Вас с Никлаусом не было довольно долго, а тянуть время не было никакого смысла, так что мы распрощались. Генри дождался, пока его люди уедут, и, прежде, чем уехать самому, попросил о беседе, — Элайджа бросил нервный взгляд на не отрывающую от него широко раскрытых глаз Кэтрин. Кара сощурилась. — Он объяснил мне кто он такой и поведал о своих амбициях на счёт власти над оборотнями. Генри рассказал о войне, что была между родословными оборотней около века назад, в которой участвовала в том числе и ты, Кара, но не твой брат. Второй брат. Я знал о его существовании, но никогда не видел, так что когда Генри заверил меня, что во избежание новой войны оборотням требуется лидер, который будет исправно выполнять свои обязанности, то возражать не стал. Я знал о твоей нелюбви к своему статусу и… — И решил, что если расскажешь Генри об оружии, способном убить моего брата, то я тихонько буду наблюдать за этим со стороны? — Нет, сестрёнка, — вдруг сказал низкий мужской голос откуда-то справа, и на лице Кары появилась тень усмешки при виде того, как вздрогнул Элайджа. — Ты должна была остаться в этом самом замке и быть отрезанной от всего внешнего мира. Тогда, ты бы решала свои амурные дела с его братом и знать не знала о том, что моей жизни что-то угрожает. Пока бы не случилась окончательная смена власти. А потом уже было бы поздно что-то менять, ведь я уже был бы мертв, а Генри был полноправным правителем моего народа. Я ничего не упустил? — вежливо поинтересовался Артур, выйдя из тени и холодно смотря на Майклсона. Элайджа промолчал, напряжённо смотря на него в ответ. Артур неторопливо подошёл к небольшому столику, на котором стоял графин с виски, налил себе выпить и с ироничной усмешкой повернулся к ним. Бросив прохладный взгляд на сжавшую губы Кэтрин, он с той же интонацией, что и Элайджа до этого, шёлковым голосом произнёс: — Катерина. Кэтрин дёрнулась так, словно он дал ей пощёчину. Кара заскрежетала зубами, на миг прикрыв глаза, и бесстрастно проговорила: — Я позволю себе продолжить. В тот момент, когда Генри весьма самонадеянно заявил тебе о своих планах на престол, ты довольно быстро просчитал все плюсы этого сотрудничества. Приняв его за безмозглую шестерку, ты решил, что, добыв с твоей помощью лунный кинжал, Генри останется тебе должен, захочет поддерживать отношения и в таком случае, учитывая деловую хватку всех членов семьи Майклсон, к вам в руки перешла бы практически вся власть над всеми оборотнями. Я не могу читать мысли вампиров, — Артур подавил усмешку и налил виски во второй стакан. — а значит никогда не узнала бы о твоей роли во всем этом… действии. Но кое-что мне все же непонятно, — она с притворной серьёзностью повернулась к брату и тот, передав ей второй стакан с виски, вопросительно изогнул бровь. Кара вновь повернулась к натянутому, как струна, Элайдже. — Что тебя не устраивало? Наши семьи были и так связаны перевязаны друг с другом крепче некуда, с какого черта ты решил предать нас? — Ни с какого, — мрачно ответил Майклсон. — Я отказал ему. — Прошу прощения? — Я отказал твоему мужу, Кара, — явно пытаясь сдержаться, чтобы не повысить голос, повторил Элайджа. — Потому, что в этом действительно не было никакого смысла: я не собирался ни портить отношения с тобой, ни ввязываться в разборки оборотней между собой. Я отказал ему в помощи, — раздельно сказал он, выделяя каждое слово, и Кара, усмехнувшись, пожала плечами. — В таком случае, мы вернулись к тому с чего начали. Ради чего ты сказал ему как можно нас убить? — Не ради чего. Из-за кого, — Кара заинтересованно сощурилась и склонила голову набок. — Из-за Кола. — Что, прости? — тихо переспросила она, не глядя сунув стакан с виски Кэтрин и не отрывая от Майклсона постепенно свирепеющего взгляда. — Ты знал про то, что у него Кол? И ни черта не сказал об этом?! Ни мне, ни Клаусу? — Генри сказал, что в случае моего отказа… В том случае, если я откажусь сказать, как вас убить окончательно, то до конца тех суток в сердце Кола будет всажен белый дуб, а Майкл узнает где находимся мы с Никлаусом. Второе было не такой уж и страшной угрозой, учитывая сколько раз мы уже убегали от отца, но Кол… Генри привёл несколько неопровержимых доказательств того, что встречался с нашим отцом. Некоторые детали нашей биографии… — Кара побелела, вспомнив, как и сама была изумлена осведомленности Генри об их общем прошлом. Элайджа прикрыл глаза и сквозь зубы продолжил: — Генри в подробностях объяснил мне, как его ведьма, жрица Вуду по совместительству, обошла заклинание Кайлы так, что та даже не заметила этого. Он подробно описал гроб, в котором находился Кол. Сомнений в искренности его слов не было. Я не мог рисковать. Не мог и действительно сказал ему про кинжалы, потому что не было сомнений в том, что убей я его, и Кол умрет вместе с ним. Так что я действительно отпустил его после этого. Но, как только он уехал, я тут же пошёл на ваши поиски, чтобы рассказать о случившемся. Но нашёл одного Никлауса. Не успел я тогда сказать ему и слова, как умер сам, — с горькой усмешкой закончил Майклсон. Кара скрипнула зубами. — То есть? — резко спросил Артур, бросив непонимающий взгляд на смотрящую в одну точку сестру. — Клаус заколол его в тот вечер, — хрипло ответила она. — Он узнал про то, что Элайджа помнит меня из моей прошлой жизни и, сочтя это за предательство, заколол его. Видимо, до того, как Элайджа успел рассказать ему о… произошедшем. — Да, до того, — эхом повторил он. — Ладно, — качнул головой Артур, начиная неторопливо ходить из стороны в сторону. — Допустим. Мы сами так постоянно поступали, соблюдая нашу клятву, но… — Я тоже соблюдал клятву, данную моей семье, — отрезал Элайджа, но Артур неожиданно прорычал, резко повернувшись к нему: — Не смей сравнивать наши семьи. Ваше пресловутое «всегда и навечно» не имеет ничего общего с нашей клятвой. Я наблюдал за вами, Элайджа Майклсон. Наблюдал незаметно, со стороны и очень долгое время. Семья, в которой обе мои сестры нашли себе женихов, — Кара выхватила из онемевших пальцев Кэтрин так и оставшийся полным стакан с виски и разом опрокинула его в себя. — Думаю, ты понимаешь, что мне было крайне интересно узнать кто же вы такие. Так вот, ваша клятва, — он подошёл почти вплотную к заледеневшему Майклсону, оказавшись с ним одного роста. — не предполагает под собой и близко того, что предполагает наша. «Всегда и навечно» означает лишь то, что вам плевать друг на друга. Вы можете обманывать друг друга, предавать, даже убиваете время от времени. Вы причиняете друг другу столько боли, сколько ни один из ваших врагов извне. И эта клятва только пытается удержать вас вместе. Чтобы была хотя бы видимость семьи. Ваша клятва гарантирует лишь то, что вы вечность будете страдать друг от друга, потому что каждый из вас ставит личные интересы выше всего остального. Каждый борется за себя любимого, и только когда припекает настолько, что вашему бессмертию начинает что-то угрожать — вы вспоминаете, что, оказывается, вы есть друг у друга, — Кара пронзительно смотрела на спину брата, отстранённо понимая, что не может ничего поставить ему в противовес. Элайджа молча продолжал его слушать, но ведьма почувствовала испытываемую им горечь. Артур бил по самому больному. По тому, за что Элайджа ещё пытался бороться. — Я не образцовый брат, — тем временем продолжил Блэк. — Не образцовый Король, я это знаю. Но я никогда не предавал свою семью. Я оставил их, но у меня были на это причины. И, услышав их, моя сестра простила меня. Больше мне ничего не нужно. И это именно то, о чем наша клятва. Семья превыше всего. Интересы семьи превыше всего. А интересы семьи — это интересы каждого в отдельности, поддерживаемые остальными. Поэтому, даже не думай сравнивать нас, Элайджа Майклсон. По сжатым челюстям Элайджи заходили желваки, а ноздри затрепетали от сдерживаемого гнева. — Что такое, Элайджа? — заметив это, иронично спросила Кара, и ледяной взгляд карих глаз обратился на неё. — Правда глаза колет? — Помнится, ты сама едва не породнилась с нашей семьёй, дорогая Адельхейд. Если мы вызываем у вас такое презрение, к чему тогда были все эти жертвы, потери? — «Едва не породнилась»? — прошипела она, отодвинув брата в сторону и смотря на Майклсона с неприкрытой ненавистью. — Ты это так называешь? Я была беременна, Элайджа. Ну, знаешь, носила ребёнка, отцом которого был твой брат. Ты в курсе, что это автоматически делает тебя его дядей? Ты знаешь, что у меня была девочка? — он дёрнулся и невольно сделал шаг назад. У него на лице был такой шок, что помимо боли Кара вдруг почувствовала мстительное удовольствие. — Моя дочь. Моя и Клауса. А знаешь что было потом? Хочешь узнать? Никто этого не знает, кроме Кэтрин. Я расскажу тебе, — Элайджа невольно вздрогнул, когда вокруг её плеч полыхнула красная энергия и все стеклянное что было в помещении взорвалась тысячами осколков. В разбившиеся окна ворвался морозный воздух, шторы с шумом заколыхались, но Майклсон даже не услышал этого, будучи не в силах оторвать взгляд от приобретших безумный блеск алых глаз. — Это случилось ночью через два месяца после нашей с Генри свадьбы. Я была на седьмом месяце. Сначала он ударил меня по лицу. Я потеряла равновесие и напоролась грудью на раскалённую кочергу, которой он видимо по началу собирался меня проткнуть, но потом передумал. С моих рёбер начала слезать кожа… — Хватит, — тяжело задышав, воспротивился он, но Кара словно не слышала его. — Потом он снова ударил меня, на этот раз схватив за волосы. Я упала на пол. На живот. У меня открылось кровотечение, — стоящая позади неё Кэтрин начала дрожать. Артур, едва дыша, во все глаза смотрел на сестру, которая медленно надвигалась на отступающего Элайджу. — за которым последовало четырнадцать часов непрекращающейся боли от разрываемых внутри меня тканей. А потом, когда все закончилось, я увидела на руках у Кэтрин маленький свёрток. Свёрток, который не дышал, не кричал и не двигался. Она была мертва. Моя дочь и твоя племянница, Элайджа, была мертва. А потом умерла и я. Практически умерла. Я сутки не приходила в сознание, пребывая между жизнью и смертью. Но потом очнулась. И первое, что я сделала — это провела целую ночь под проливным дождём на могиле своего ребёнка. Ребёнка, лицо которого я даже ни разу не видела. Твоей племянницы, Элайджа. Элайджу трясло. Он зарылся дрожащими руками в волосы, спрятав лицо. Кара холодно смотрела на него снизу вверх, и не один мускул ее лица не пошевелился, когда он рухнул перед ней на колени, содрогаясь в рыданиях. — Justice, — тихим шелестом донёсся до него её голос. — Справедливость настигнет всех, Элайджа. И, поверь, твоя расплата ещё впереди. Я не стану спрашивать, почему ты ничего не сказал, когда я беременная уезжала от твоего брата. Не стану спрашивать, знает ли Клаус о том, что ты сейчас рассказал мне. Даже не стану спрашивать, как ты нашёл меня сегодня. Мне уже просто всё равно. Сегодня за тебя попросили, и потому ты уйдёшь отсюда невредимым. Но в нашу следующую встречу я вряд ли удержусь от соблазна убить тебя. Поэтому, советую сделать так, чтобы она не состоялась. — Я… я… прости меня, — прошептал он, подняв на неё взгляд. Кара сощурилась, всматриваясь в самую суть этого взгляда. Через несколько секунд на её лице появилась тень улыбки. Внутри него всё было разрушено. До основания. Он не чувствовал ничего, кроме отчаяния и ненависти к самому себе. — Ты предал меня. Ты предал мое доверие и мою любовь к тебе. Я никогда не прощу тебе этого, — она проследила за тем, как он поднялся с колен, не решаясь впрочем поднять лицо, и продолжила: — Единственное, что меня интересует… Зачем ты пришёл? Явно ведь не для того, чтобы попросить прощения. Он медленно поднял на неё взгляд и срывающимся голосом ответил: — Никлаус умирает. Кара успела только изогнуть брови, как Элайджа врезался в стену, будучи отброшен от неё. Кэтрин было дёрнулась к нему, но ведьма, не поворачивая головы, тут же согнула пальцы левой руки, и вампирша повалилась на пол со сломанной шеей. В стене образовалась вмятина, из которой на пол посыпались куски штукатурки — таким сильным был удар. Майклсон, выпрямляясь, молча сплюнул обломок зуба вместе с кровью. Артур небрежно тряхнул рукой, на которой уже начали регенерировать стёсанные от сильного удара костяшки, бросил на Элайджу полный отвращения взгляд и посмотрел на сестру. — Не сдержался, — кратко поведал он, и Кара усмехнулась. — Он знает о том, что с тобой случилось, — продолжил Элайджа, поднявшись на ноги и бросив на ведьму мрачный взгляд. — Зак рассказал ему, ведь… — Кто? — нахмурившись, переспросила Кара. — Дворецкий, которому он внушил служить тебе, — пояснил Майклсон, и она хмуро кивнула. Про него она совершенно забыла. — Никлаус знает о том, что… ребенок умер. Не в таких… подробностях, которые ты сейчас рассказала мне, но в общих чертах. Но он до сих пор не знает, что ты жива. — Неужели? Вампиры, которые постоянно ищут меня, говорят несколько об обратном. — Он… надеется. Все эти годы он не прекращал твои поиски, но на самом деле он даже не уверен в том, что ищет тебя, а не твоего призрака. Кара задумчиво сощурилась. Бросив беглый взгляд на хмуро мотнувшего головой из стороны в сторону брата, она скривилась и, словно через силу, спросила: — Что с ним случилось? Вкратце, Элайджа, ты и так уже отнял у меня кучу времени. Элайджа сжал челюсти и медленно ответил: — Он убил охотника. — И теперь его мучают угрызения совести? — с некоторым раздражением уточнила ведьма. — Нет. Его призрак, — Кара изумленно подняла брови и чуть наклонила голову, безмолвно призывая его продолжить. — Это был не простой охотник, а охотник на вампиров. Убийство представителей нашего вида — вроде как цель их жизни, миссия. Мой брат убил одного такого. Оказалось, что они также обладают определённой магией, которая активируется только после их смерти. Тот, кто убьёт одного из охотников будет обречён на вечность страданий. — В чем она заключается? Эта вечность страданий. — Галлюцинации, самые болезненные воспоминания, образы… — Кара невольно рассмеялась. Элайджа яростно сверкнул глазами и сквозь зубы сказал: — Поверь, если бы ты видела то, что видел я, то не сочла бы это забавным. — О, я могу заверить тебя, что смеюсь вовсе не над страданиями твоего брата. Просто теперь мне стало действительно понятно, почему именно сейчас ты использовал какие-то, судя по всему неизвестные Клаусу, методы, и сумел найти меня. Что ж, я оценила твой энтузиазм, — она саркастично усмехнулась и подняла на него до дрожи холодный взгляд. — А теперь, тебе пора уходить. — Ты должна помочь… — Я. Никому. Ничего. Не должна, — яростно перебила она его, раздельно говоря каждое слово. — Я понимаю, что слово «умирает» было использовано тобой для усиления драматичности, но… — Это не так, — перебил он её в свою очередь с появившимся во взгляде отчаянием. — Никто ещё не выживал после того, как убил охотника. Эти галлюцинации доводят до самоубийства абсолютно всех, не было ни одного исключения, поверь, я узнавал. Воцарилась тишина. За своей яростью сначала не обратившая на это должного внимания, она сейчас пристально осмотрела его снизу вверх. Всегда с иголочки одетый Элайджа сейчас и близко не был похож на себя прежнего. На сапогах были грязевые кляксы — явный результат спешки, простое, но элегантное платье местами помято, а на воротнике и вовсе не доставало нескольких пуговиц. Но главное — лицо. Заросшее щетиной, которая рисковала превратиться в бороду, со впалыми щеками — из-за чего черты квадратной челюсти стали ещё резче — оно несло на себе печать измождения, крайней степени отчаяния и страха. Истинного страха за жизнь брата, которого он опекал пятьсот лет и которому в этот раз не в силах оказался помочь. Кара скрипнула зубами. — Самоубийство, говоришь… у него есть белый дуб? — Не имею ни малейшего понятия, — с горькой усмешкой ответил Элайджа. — Но если есть, то долго он так не продержится, Кара. Я никогда не видел его в таком состоянии. Это я тебе говорю как тот, кто провёл с ним пять веков и видел довольно многое. Ведьма несколько минут ничего не говорила, ввинчиваясь в него алыми глазами. Но вдруг её скулы заострились, и она отвела взгляд, раздумывая. — Уходи, Элайджа, — неожиданно тихо сказала она, отвернувшись от него, и присела на корточки перед пока ещё бессознательной Кэтрин. Не отрывая от белого лица подруги задумчивого взгляда, она потёрла подбородок и громко повторила: — Уходи. Если я сочту нужным, то найду вас. А до тех пор, сделай одолжение — не дай своему брату убить себя. — Я… — шагнув вперёд, начал было Элайджа, но терпение ведьмы явно подошло к концу. Алые глаза гневно сверкнули, окольцованные пальцы изогнулись, и Майклсон рухнул на колени с распятыми в воздухе руками. Артур сощурился, молча наблюдая, как медленно ломается ребро за ребром, и только через несколько минут страданий его сердце наконец покинуло тело, переместившись в её ладонь. Тело Элайджи посерело и, когда алые языки вокруг его рук исчезли, повалилось набок. Кара равнодушно разжала ладонь, и его сердце с мягким чавканьем упало на пол. — Я очень устала, братец, — хрипло сказала она. Артур обеспокоенно проследил, как она садится на ступеньки подле тела Кэтрин и осторожно кладёт её голову себе на колени. — Не поможешь с уборкой? — Конечно, — тут же кивнул он, но вдруг замялся. — Элайджа… Как он нашёл нас? Кара подняла на него опустошенный взгляд, и на её лице вдруг появилась тень улыбки. — Это неважно. Главное, что когда он очнётся, то больше не сможет этого сделать. И рассказать кому-то о том, как сделал это, тоже не сможет. Явно сочтя эти объяснения достаточными, она прикрыла глаза, неторопливо пропуская тёмные пряди волос между пальцами, и распорядилась о тройной порции свежей крови. Оставалось надеяться, что хотя бы это несколько усмирит гнев Кэтрин по пробуждению. 1550 год, несколько месяцев спустя. Где-то невдалеке громко хлопнули деревянные ставни одного из домов, и одетая в чёрный плащ со скрывающим ее лицо капюшоном девушка вздрогнула. Каменистую дорогу перебежала собака. Остановилась на другой стороне улицы, пару секунд с любопытством смотрела на единственную находящуюся на улице фигурку, которая попеременно постукивала то одной, то другой ногой, надеясь согреться, и, явно посчитав её глупенькой (кто ещё в такой ураган будет стоять на улице?) побежала дальше. Из-за угла вдруг вышла ещё одна женская фигурка, лицо которой также было скрыто объемным капюшоном. Подойдя к переставшей стучать сапожками девушке, они кивнули друг другу, и одна из них постучала в дверь дома, перед которым они стояли. Прошло несколько долгих минут прежде, чем дверь отворилась и на порог вышла темнокожая женщина с крайне неприветливым выражением лица. Смерив молчащих девушек неприязненным взглядом, она резко качнула головой, отчего тюрбан на её голове угрожающе накренился, и пропустила их в дом. — Входи, — нехотя сказала она второй девушке, когда та выжидающе остановилась на пороге. Зайдя внутрь, они сняли промокшие плащи, с которых тут же начала капать вода на пол, стянули перчатки и одинаково выжидающе воззрились на темнокожую ведьму. Та фыркнула. Беловолосая и красноглазая одна, и черноволосая и кареглазая другая. В мире духов только и говорят, что об этих двоих. О том, какой хаос они привнесли как в мир мертвых, так и в мир живых. — Лоа предупредили меня о вашем приходе, — высокомерно заявила она, вскинув подбородок. — Очень мило с их стороны. В следующий раз буду знать, что отправлять письма жрицам Вуду абсолютно бесполезно, — резко ответила ей Кэтрин. — В таком случае, ты знаешь для чего мы пришли, не так ли? — мягко спросила Кара, проигнорировав реплику вампирши. Яростный взгляд мулатки тут же обратился на неё, почти сразу сменившись на изучающий. Она несколько секунд смотрела на холодно блестящие в свете свечей кольца на сцепленных в замок пальцах, и по её губам пробежала мимолётная усмешка. — Я слышала о тебе. Первородная, провозгласившая себя Верховной. — Справедливости ради, я себя никем не провозглашала, — невозмутимо ответила Кара. — Какая разница сделала это ты или кто-то другой. В итоге ведь ты приняла этот титул и теперь сама себя так называешь, — жрица Вуду иронично изогнула бровь. — Большая, — сквозь зубы ответила ей Кэтрин, мрачно осматриваясь. — Никакой, — отрезала та и вновь посмотрела на сощурившуюся беловолосую. — Ты ведёшь себя, как Верховная, и твои действия имеют последствия соответствующего масштаба. Девчонка-сифон, которая стала еретиком из-за тебя. Ты хоть знаешь, какое количество крови она пролила? Знаешь, какой диссонанс она создала одним своим существованием? — Большой? — ледяным голосом спросила Кара, и мулатка поджала губы на смешок Кэтрин. — Я пришла сюда не за оценочными суждениями относительно моих действий, Франциска. — Знаю я, зачем ты пришла, — проворчала она. — Ты хочешь, чтобы я устроила тебе встречу с Папой Легбой. — Будь так добра, — с натянутой улыбкой подтвердила та. Взгляд Франциски вполне красноречиво сказал, что, будь дело в её доброте, она бы их и на порог не пустила. Подойдя к круглому столу, находящемуся в середине комнаты и на котором стояло множество всяких баночек вокруг глиняной миски, она начала по очереди их смешивать, что-то тихо бурча себе под нос на старофранцузском. — Мне все ещё это кажется самой отвратительной идеей, которая только могла прийти тебе в голову, — чувствуя пробежавшие по спине мурашки, тихо сказала Кэтрин. — Ты не обязана быть здесь, — также тихо ответила ей Кара, не отрывая от жрицы Вуду пронзительного взгляда. — Будет даже лучше, если ты уйдёшь. Кэтрин молча качнула головой, нахмурилась и осталась стоять на месте. — Вы принесли? — резко спросила их Франциска, не оборачиваясь. Кара кивнула, вынула из дорожного мешка бутылку семисотлетнего виски и поставила рядом с глиняной чашей на стол. — Садитесь. Они переглянулись и послушно сели за стол. Франциска с коротким чириканьем зажгла спичку и бросила её в чашу с травами. Вопреки ожиданиям смесь не загорелась. Густой белый дым начал наполнять комнату, и Кэтрин чуть поморщилась от его сладко-горького запаха. Франциска резким движением мазнула указательным пальцем по внутренним сторонам сначала одного, потом второго запястий, отчего на них остались горизонтальные красные полосы и протянула им руки ладонями вверх. Кара медленно положила правую ладонь поверх её, и Кэтрин, мгновение поколебавшись, сделала то же самое левой. Франциска подалась вперёд, отчего ее грудь легла на поверхность стола, при этом не переставая что-то бормотать, плавно опустила ладони, касаясь лишь кожей запястий их рук, и выпрямилась. — Если Папа посчитает ваши причины призвать его существенными, то он придёт. Задавайте лишь необходимые вопросы. Не дерзите и не лгите. И ещё. Он предлагает лишь раз. Откажетесь — пути назад не будет. Кара сощурилась и кивнула. Кэтрин молча поджала губы. Франциска окинула их последним предупреждающим взглядом и откупорила бутылку. С крайней осторожностью поставив перед собой керамическую чашечку, она, держа бутылку двумя руками, до краев наполнила её виски и подняла на уровень лба. Жрица закрыла глаза и низким, загробным голосом заговорила: — Папа Легба, приди к нам. Папа Легба, приди к нам. Папа Легба… За окном полыхнула яркая вспышка молнии, и Кэтрин вздрогнула от неожиданности. Кара, не поворачивая головы, нашла её руку и крепко сжала. Когда количество произнесённой Франциской мольбы перевалило за два десятка, по комнате вдруг пронёсся холодный воздух, одним махом погасив все свечи. Франциска продолжала, пребывая в трансе. По помещению горохом рассыпался низкий смех, эхом повторяющийся у каждой из них в голове, и Кэтрин до боли сжала руку беловолосой. В белом дыму вдруг появился размытый силуэт смеявшегося мужчины и, проплыв по воздуху, исчез. Кэтрин задержала дыхание, ощутив ледяные прикосновения шершавых пальцев к позвонкам шеи, но те уже прекратились. Силуэт вновь появился прямо перед ними в шаге от шепчущей мольбу жрицы, но на этот раз материализовался. Кара тяжело задышала, почувствовав, как дёрнулась рука вампирши, но не произнесла ни звука, глядя снизу вверх на одетого в чернильно-чёрный плащ и невысокую шляпу-цилиндр мужчину. Папа Легба и головы не повернул в их сторону, с ироничной улыбкой смотря на жрицу. Плавно размяв длинные пальцы, он накрыл её сжимающие чашу руки своей. Франциска вздрогнула, мгновенно выйдя из транса, и склонила перед ним голову. Папа неторопливо выпил виски, не разлив при этом ни капли из наполненного до краев стакана, и улыбнулся пробирающей до дрожи улыбкой. — Франциска… Ты надумала принять мое предложение? — При всём уважении, Папа, — она медленно поднялась со своего места, не отводя от него тяжёлого взгляда. — Но твоё бессмертие стоит дороже, чем кубинская контрабанда. Я предпочту не расставаться со своей душой. — Жаль, — равнодушно протянул он все с той же ледяной улыбкой. — Тогда зачем же ты призвала меня? — Они просили о встрече, — кивнула на тоже вставшую беловолосую Франциска и с явным облегчением сделала пару шагов в сторону. Взгляд темно-красных глаз, адское пламя которых, казалось, мгновенно отыскивало в сердце самые тёмные мысли, обратился на Кару, и она задрожала, ощутив ледяные прикосновения самой смерти к своей душе. На лице Папы Легбы вновь расцвела широкая улыбка, и он, положив обе руки на свою трость, низким голосом протянул: — Ааа, Верховная. Наслышан. Ты стала моей любимицей, дорогая. Столько человеческих душ ты и твои девочки доставили мне… Пожалуй, вы легко можете конкурировать с семьёй Майклсон. — Это… высокая похвала, милорд, — через силу ответила Кара, и его улыбка стала ещё шире. — Брось, мы оба прекрасно знаем, что ты едва терпишь упоминание их имён с момента смерти своей дочери. — Она была и его дочерью, — машинально сказала ведьма. Папа Легба усмехнулся и сел на пустующий стул, поставив трость рядом с собой. Кара осталась стоять. — Сказать по правде, я ждал нашей встречи, Carolina. Возможно ты помнишь наше мимолётное свидание в твоём подсознании, когда я слегка приоткрыл пред тобой завесу прошлого и грядущего. — Я помню, — внезапно охрипшим голосом ответила Кара. — Но я поняла значение лишь двух видений… Гроб Кола Майклсона и Кэтрин, которая и в правду спаслась и стала вампиром, но остальное… — Кэтрин? — он перевёл взгляд на сглотнувшую вампиршу и гулко рассмеялся. — Ах, Katerina. Не знаю, обрадует ли это тебя, но за то, что твой отец сделал с твоим ребёнком, он обречён провести вечность в аду. Я даже лично навещал его пару раз. Даже при таком освещении, которое обеспечивали лишь периодические вспышки молнии за окном, было заметно как побелела Кэтрин. Она открыла рот, но, так ничего и не сказав, закрыла. Кара бросила на неё полный жалости взгляд, но та, явно ничего не замечая вокруг, на негнущихся ногах села обратно на стул. Потеряв к ней всякий интерес, Папа Легба вновь перевёл свой взгляд на ведьму. — Говоришь, ты разгадала значение лишь двух видений? — Да, — осторожно ответила Кара. — Хм. Ну хорошо. Я помогу тебе с оставшимися двумя, всё-таки они напрямую касаются меня, — он положил локти на подлокотники и сцепил длинные пальцы в замок, прожигая её заинтересованным взглядом. — Видишь ли, дорогая, с того момента, как я забрал Кристину в свои владения, а ее преемницу у меня выпросил один наш общий знакомый, среди людей у меня так и не появилось Верховной жрицы. Франциска отказывается принять бессмертие, — он бросил ироничный взгляд на застывшую мулатку. — И, получается, что я уже почти четыре века не могу найти себе достойную претендентку, которая бы захотела принять бессмертие. Так как Кайла недалеко ушла от Кристины и нарушила свою клятву верности, её душа точно также пребывает в моих владениях, обреченная на вечные мучения. — Она помогла Кэтрин сбежать, — пробормотала Кара, с горечью прикрыв глаза. — Если бы не это, я была бы мертва. — Верно, — Папа Легба вновь улыбнулся вызывающей дрожь ледяной улыбкой и размеренно продолжил: — Я хочу сделать тебе предложение, Carolina. Ты находишь мне жрицу, которая будет исправно исполнять мою волю. Не думаю, что это будет проблемой для тебя, учитывая твои усилившиеся способности. Всё-таки читать мысли людей — умение довольно полезное, хотя и скучное в большинстве случаев. — Я найду для вас жрицу, которая сможет стать Королевой Вуду, — протянула Кара, задумчиво смотря на поверхность стола, и вдруг подняла на него испытывающий взор. — А что же мне? — Помимо того, что я освобожу Кайлу от вечных мучений? — Кара качнула головой, заставив его расхохотаться. — Невероятно. Всегда любил наблюдать за тем, как боль превращает даже самых милосердных людей в жестоких и алчных. Кара промолчала. Все ещё посмеиваясь, он пожал плечами и протянул: — Тебе… А взамен я расскажу тебе об одной увлекательнейшей сделке, которую заключил чуть более четырёх веков назад. Настал черёд ведьмы бледнеть. Чувствуя, как от внезапной догадки спазм скрутил внутренности, она дрожащим голосом пробормотала: — Серебряные кинжалы… Кинжалы, усыпляющие Первородных. — Одна из моих наивыгоднейших сделок, надо признать, — скучающе протянул Папа, посмотрев куда-то в сторону. — Никлаус Майклсон… Поистине тёмная душа. Он даже не спросил о цене, которая с него будет спрошена за эти кинжалы. Глупец, — он хрипло рассмеялся. У Кары все поплыло перед глазами, и его дальнейшие слова она слышала, будто издалека. — Цена всегда отвечает ценности желаемого. Чтобы взять, надо отдать. Ты была права, дорогая, когда сказала ему, что магия не оставляет неизвестных. И она не оставила. Четыре кинжала, каждый из которых способен умертвить бессмертного… На тот момент в мире не существовало того, что он мог бы мне отдать за них. — Нет… — Кара замотала головой, не в силах представить то, к чему Папа её подводил. — Нет, он не мог… — В любом случае, я знал, что ты вернёшься к нему, когда воскреснешь. Но понятия не имел, что возникнет лазейка в виде вашего ребёнка. Тут в дело вмешалась твоя мать. Боюсь ошибиться, это ведь именно она уговорила тебя остаться, когда ты уже хотела оставить попытки достучаться до Никлауса? Кара не ответила. Все её силы уходили на то, чтобы не дать своей магии разрушить дом жрицы Вуду. Концентрироваться на этом было куда легче, чем вникнуть в смысл сказанных Папой Легбой слов. Но он, судя по всему, прекрасно понимал причину возникновения багровой энергии вокруг её груди и рук, и её нежелание осознавать произнесенное, и потому под конец его голос буквально звучал у неё в голове. — Она… — Кара прикрыла глаза, запнувшись, и севшим голосом продолжила: — Она сейчас в… в… — ведьма судорожно вздохнула, не в силах выдавить из себя это слово. Папа Легба улыбнулся, склонив голову набок. — В аду? — любезно подсказал он. Кара вздрогнула. — Да, дорогая. Душа твоей дочери причиталась мне, как плата за сделку её отца. Но какой толк в том, чтобы мучить её? Если бы она имела возможность родиться и вырасти, Джастис Майклсон стала бы сильнейшей ведьмой в истории этого мира. Но даже после смерти её сила никуда не ушла. Одним словом, она мне помогает. И, надо признать, твоя дочь — моя лучшая помощница. Кару трясло. Чувствуя, как подогнулись колени, она схватилась за подлокотники стула, чтобы не упасть, и медленно опустилась в него, не замечая искренне сочувствующего взгляда Франциски. Странно, раньше она никогда не задумывалась о том, что можно умереть дважды и при этом оба раза остаться в живых. Она согнулась пополам и зарылась пальцами в волосы, чувствуя, как всю ее трясёт от ненависти. Чёрной, липкой, гадливой ненависти к себе, к Клаусу, Элайдже, своей матери — ко всему живому и мертвому. — Помогает… — вдруг хрипло протянула Кэтрин и жёстко усмехнулась: — Подметает пол в аду? — Не совсем, — глаза Папы Легбы сверкнули адским огнём, а улыбка при этом стала ещё шире. Кэтрин задохнулась, ощутив вновь сжавшие её горло ледяные пальцы, и неосознанно потянулась мыслями к браслету на левой руке. Камушки засияли алым, начав защищать её, и прикосновения медленно, словно нехотя, исчезли. Вампирша свободно выдохнула. Папа Легба расхохотался, отчего его длинные, заплетенные в мелкие косички волосы заколыхались. Кэтрин поморщилась от отразившегося в ее голове эха. — Я впечатлён, — он деланно-уважительно опустил уголки губ, смотря на безучастную ко всему Кару. — Твои силы и в правду усилились, Carolina, это не может не радовать. Кара подняла на него опустошенный взгляд. Несколько мгновений она смотрела прямо ему в глаза. Опустошение сменилось осмысленностью, и она вдруг вполне твёрдо встала на ноги. — Для чего вы мне рассказали об этом? — Чтобы между нами ни в коем случае не было недосказанности, милая Верховная, — тут же ответил Папа и тоже поднялся, опираясь на трость. — А ещё потому, что мне несколько неуютно. Видишь ли, забрав душу твоей дочери, я взял то, что по праву было моим. Никлаус Майклсон в своё время дал вполне чёткий ответ, на мой вопрос чем он будет расплачиваться за кинжалы. «Всем». Именно это я и отнял у него. — И в чем же тогда состоит испытываемая вами «неуютность»? — мертвым голосом поинтересовалась Кара. — Ну как же. Ведь Джастис и твоя дочь, — ведьма прикрыла глаза, не в силах больше отражать проникающее ей в душу адское пламя. Папа Легба вздохнул с поистине человеческой тяжестью. — Так что, выходит, что я поступил как-то… не по-людски по отношению к тебе. Несмотря на царившее внутри неё опустошение, Кара изумлённо воззрилась на него. Кэтрин, усмехнувшись, покачала головой и отошла от них. Он просто играет с ними. С их чувствами и эмоциями, чтобы разрушить то, что и так не до конца восстановилось. — Свои дела с людьми я всегда веду более, чем прозрачно, — его голос мгновенно огрубел, и обе женщины вздрогнули от прогрохотавшего за окном грома. — И мои партнёры всегда получают своё. Также, как и я. А раз уж в отношении тебя, chère Carolina, вышло такое несправедливое недоразумение… Проси. — Чего просить? — тупо переспросила беловолосая. — Все, чего желаешь, — усмехнулся Папа Легба. — Душа твоей дочери — самое выгодное, что я когда-либо приобретал. У тебя есть один шанс, дорогая. Не продешеви. — Позвольте ей обрести покой, — судорожно вздохнув, тут же сказала Кара. — Отпустите её душу. — Всё, кроме этого. — Мне больше ничего не нужно. — Вот как? — он сощурился. — Подумай хорошенько. Истинное бессмертие. Жизнь обычного человека. Богатство. Беспрекословная власть. Чего ты желаешь? — Покоя для моей дочери, — хрипло ответила ведьма. — Только этого. — Хм. Один родитель продал, а второй пытается выкупить. Что ж, — он задумался и через несколько секунд улыбнулся. — Хорошо. Я подумаю над этим. Почему бы и нет. Но не сейчас. Я ждал исполнения договора со стороны Никлауса Майклсона — появления в его жизни чего-то достаточно ценного, что устроило бы меня — более четырёх веков. И именно столько его дочь будет мне служить. Даю тебе слово, дорогая, ее никто не обижает. Когда же данный срок истечёт, мы с тобой встретимся вновь, Верховная ведьма. И уже тогда я решу окончательно. — Хорошо, — тихо сказала Кара после непродолжительного молчания и мимолётного взгляда на качнувшую головой Франциску. — Я найду вам Верховную жрицу, которая устроит вас. — Даже не сомневаюсь в этом, — не скрывая иронии, ответил Папа Легба и приподнял над головой шляпу-цилиндр. — Рад был познакомиться лично. Carolina, Katerina, — он наградил их по очереди пронзительным взглядом, отчего те невольно задержали дыхание. Повернувшись к мулатке, он широко улыбнулся. — Франциска. — Папа Легба, — прошептала она и низко склонилась перед ним. Больше ни на кого не смотря, он медленно прошёл по комнате и растворился в белой дымке у самой стены. Два шага и трость. Три глухих стука потом ещё несколько часов звучали у них в головах. Также, как и хриплый, пробирающий до дрожи низкий смех. 1555 год. Оливия Клэр никогда не желала быть бессмертной. Она видела сколько боли приносит само обладание этим бессмертием и как много нужно отдать за него. И именно поэтому, когда пришёл срок, она отказалась от предложения обратить её вампира. Кара с пониманием отнеслась к её решению, хотя и не скрывала своего неудовольствия. В какой-то момент пришёл срок и её отбытия из замка. Когда Олив объявила о своём уходе, она и не подозревала, что Кара так легко согласится с ним. Единственное, о чем Верховная попросила её напоследок — это осесть в определённой деревеньке на востоке Англии. Учитывая, что ей, Оливии, было по большому счёту все равно куда ехать, она согласилась. И они простились. Это вышло настолько легко, что было даже обидно. И вот, по прошествии сорока лет с момента их расставания, Кара впервые приехала навестить её. Сидя на веранде просторного двухэтажного домика в плетёном кресле-качалке, закутанная в теплый клетчатый плед Кара выглядела такой умиротворенной, что, не знай она ее, никогда бы не подумала, что в руках этой женщины сосредоточены сотни, а то и тысячи жизней. — Хорошо тут у тебя, — негромко сказала она, с наслаждением подставив лицо прохладному весеннему ветерку. — Спокойно. — Это именно то, чего я искала, — улыбнулась Олив, посмотрев на неё. — После такой бурной жизни, приключений… Рано или поздно наступает момент, когда начинаешь желать простого человеческого счастья. Кара внимательно посмотрела на неё и спустя несколько секунд медленно кивнула, соглашаясь. — И ты нашла его? Счастье? Олив пожала плечами и уже собралась ответить, как вдруг с задней стороны дома раздался недовольный детский вскрик и на веранду взбежала девчушка лет пяти. Глядя прямо перед собой, она бросилась к Оливии и обняла её колени руками, уткнувшись в них лицом. Испещрённая морщинами рука ласково пробежалась по её тёмным волосам и лицо Клэр тронула улыбка, услышав недовольное бурчание: — Бабушка, он говорит, что я все делаю неправильно! — Так может он прав? — явно зная о ком идёт речь, спросила Олив. — Нет! — девочка подняла на неё упрямый взгляд, и Олив невольно рассмеялась. — Нет, права я! Он совершенно не умеет рубить дрова, так и ещё и не хочет слушать как это делать правильно. — А что твой брат? — Нейт встал на его сторону! — она буквально клокотала от возмущения. — Ты представляешь?! — Представляю, — усмехнулась Олив и, бросив немного напрягшийся взгляд на с интересом прислушивающуюся к их беседе беловолосую, качнула головой. — Познакомься, дорогая. Это Кара Блэк, Верховная ведьма. — Здравствуй, юная Клэр, — чуть улыбнулась разинувшей рот девочке Кара. — Госпожа Верховная, — с придыханием протянула та, отчего ее миндалевидные глаза смешно округлились. — Бабушка столько рассказывала мне про вас… — Хорошее, надеюсь? — со смешком спросила Блэк. — По большей части, — она вздернула носик, и Кара негромко рассмеялась, облокачиваясь обратно на спинку кресла. — Кира, — с притворным возмущением выдохнула Олив, и девочка порозовела. — А ну, марш, с глаз моих. И не ссориться мне с Сириусом, поняла? Ему лучше в его возрасте знать как колоть дрова, неугомонная ты егоза. Кира уже собиралась что-то ответить, но Олив бросила на неё не терпящий возражений взгляд, и та, сердито вздохнув, убежала обратно. — Милый ребёнок, — сдержанно произнесла Кара после нескольких секунд молчания. — Ты почувствовала её силу? — настороженно спросила Олив. — Почувствовала, — кратко ответила та, вновь прикрыв глаза. — У неё большой потенциал. Примерно равен потенциалу Цириллы и Фрейдис в их детские годы. — Как они? — хотя она и старалась сдержаться, в голосе все равно проскользнули тоскливые нотки. — Цирилла все также регент англосакских ведьм, — размеренно проговорила Кара. — В ближайшее десятилетие — два планирует довести до конца все свои планы и тоже сложить полномочия. Её повсеместно любят и уважают, так что можно с уверенностью сказать, что судьба Цири сложилась вполне неплохо. — А Фрейдис? Кара покачала головой и, немного повозившись, достала курительную палочку. — Не против? — Пожалуйста, — махнула рукой Олив, с некоторым удивлением наблюдая, как она зажигает сигарету и затягивается. — С каких пор ты куришь? — С тех пор, как узнала о том, что отец моего ребёнка продал душу нашей дочери древнему языческому божеству в обмен на кинжалы, которые способны временно убить членов его семьи, — сухо поведала Кара. Клэр прочистила горло, явно не ожидая подобного ответа. — Кэтрин рассказала мне о вашей встрече с Папой Легбой, — осторожно проговорила она. — И с Элайджей до этого. — Прости, что не приезжала к тебе, — вдруг сказала беловолосая, пустым взглядом смотря прямо перед собой и при этом не видя ничего. — Ты столько помогала мне, так любила меня… Я просто хочу сказать, что отпустила тебя тогда только потому, что тоже люблю тебя. Я понимала твоё желание иметь семью и детей и переступила через себя, позволив тебе уйти. Поверь, это так. — Почему ты говоришь мне это? — растерянно спросила Олив, поправив выбившуюся из причёски седую прядь. — Я должна была сказать это раньше, — Кара сделала затяжку и задумчиво покрутила сигарету в руке. — Прости, что говорю это только сейчас. — Хочешь сказать, будь на моем месте Кэтрин, ты бы не отпустила её? — из чистого любопытства поинтересовалась Олив, сощурившись. — Кэтрин бы и не захотела уйти. Но если бы вдруг — то, нет, не отпустила бы. Не знаю как это объяснить, но она словно часть меня. Опустить её было бы сродни тому, чтобы отпустить свою руку или ногу. — Мне всегда казалось, что между вами двумя что-то есть, — усмехнулась Клэр, покачав головой. — Да ещё и её неожиданное расставание с Артуром… — Не надо опошлять наши светлые, платонические чувства, — закатив глаза, но все же со смешком ответила Кара, туша палочку. — А насчёт Артура — она сама виновата. Не надо было изменять ему. — Она изменила ему? — округлив глаза, переспросила седовласая. — Представляешь, — усмехнулась Блэк. — Она тебе, должно быть, сказала, что это он ей изменил? — Вообще-то, да. — Ну, он ей тоже, но только после того, как узнал о её похождениях. — И с кем же она? Кара бросила на неё выразительный взгляд и повела рукой — мол, догадайся. Оливия открыла рот. — Быть не может… Элайджа Майклсон?! — Только ей не говори, что я сказала тебе, а то я вроде как «не знаю» об этом. — Ты ведь обещала ей, что не будешь читать её мысли, — укоризненно протянула Клэр. — Я и не читала, — тут же парировала Кара и невинно пожала плечами. — Её. А вот насчёт Элайджи никакого уговора не было. Олив рассмеялась. — Поверить не могу. Она ведь клялась и божилась, что он прошлом. Да что там, она его имя на дух не переносила. — Может, потому и не переносила? — глубокомысленно заметила Кара. — Кэтрин наверняка пыталась подавить в себе любые зачатки этих чувств. Видимо, не вышло. — А что насчёт Клауса? — Олив испытующе посмотрела на беловолосую. — Кэтрин говорила, что после визита Элайджи ты уже почти собралась спасать его в очередной раз. — Не почти. Я действительно собралась. Даже вещи собрала. Но в тот же день, что я собралась ехать, мне доложили о том, что наконец-то получилось найти жрицу Вуду. Ты ведь знаешь, обычно их днём с огнём не сыщешь. Вот я и решила сначала разобраться до конца с Папой Легбой, а потом уже ехать к Клаусу… ну, а потом, как ты понимаешь, передумала. — И что, оставишь его мучаться этими галлюцинациями? — Может быть. А может и нет. Не знаю. Но ведь если ехать туда, к нему, то для того, чтобы вытащить его из этого, а не чтобы сделать все ещё хуже, — рассудила Кара, взмахнув рукой. — А если я поеду сейчас, то совершенно не могу гарантировать того, что облегчу его существование. Скорее наоборот — сделаю его ещё более тяжёлым. Так что, если я и поеду, то через десятилетие — другое. — Справедливо, — качнула головой Олив. — Думаешь? — Кара через плечо бросила на неё испытующий взор. — Я вот в последнее время не уверена в этом. — Ты сейчас серьезно? — Это был и его ребёнок тоже, — будто защищаясь, торопливо проговорила беловолосая. — И, мне кажется, несмотря ни на что, он любил его. По-своему, но любил. Иначе бы он не приехал на мою свадьбу. — Да, а потом оставил там, решив поторопиться со снятием своего проклятья, а не с твоим вызволением. — Да, я знаю, но… — Кара с усмешкой покачала головой, подбирая нужные слова. — Я тоже виновата в этом. В том, что случилось. Я не восприняла врага всерьёз, и в итоге это стало роковой ошибкой. — Подожди, ты что… простила его? — неверяще спросила Олив, даже побледнев от одной мысли об этом. Кара нахмурилась и посмотрела на неё, как на умалишённую. — Нет. Даже близко нет. Я не ради красного словца сказала, что в случае нашей встречи я удесятерю его страдания. Это действительно так. Из-за его амбиций наша дочь сейчас в аду в свите Папы Легбы. И даже если однажды я приближусь к тому, чтобы простить его… Не уверена, что смогу это сделать на самом деле. — Хорошо. А то я уж думала, что у тебя совсем мозги потекли, — фыркнула Клэр, и Кара усмехнулась. — Мда. Мне кажется или ты хочешь что-то сказать? — неожиданно резко спросила беловолосая. Олив вздрогнула от неожиданности. — Я не читала твои мысли, просто ты напряжена. А я неплохо тебя знаю. Так бывает, когда ты пытаешься решиться на что-то. Говори. — Я… Ты ведь знаешь что случилось с родителями Киры и Нейта? Моим сыном и его женой? — Кара сощурилась и кивнула, ровно отвечая: — Кораблекрушение. — Да. В тот момент, когда мне пришло то письмо… Письмо, в котором говорилось, что я больше никогда не увижу сына… В тот момент все перевернулось. Я впервые ощутила желание умереть. Просто перерезать себе вены, истечь кровью и уйти к сыну. Думаю, именно тогда я поняла, что ты чувствовала… тогда, — Кара отвела взгляд и бездумно проследила глазами за высоким черноволосым юношей, принёсшим с заднего двора небольшое количество дров. Ее губы тронула мимолётная улыбка, вспомнив, что её старший брат всегда снимал рубашку во время физической работы. — Но в том письме также говорилось о том, что отныне я отвечаю за двух самых очаровательных маленьких детей. Я не могла так поступить с ними. Поставить свою боль превыше их жизней. Жизней своих внуков. Она замолчала и, не замечая этого, начала нервно теребить край рукава. Кара, не отводя взгляда от рельефной спины мужчины, негромко спросила: — О чем ты просишь меня? — У тебя впереди вечность, пусть и с трехсотлетними перерывами, — сбивчиво ответила Клэр, бросив на неё затравленный взгляд. — А у меня годы. Когда я умру… У них никого не останется, — Кара наконец повернула голову в её сторону, но её взгляд был направлен куда-то сквозь ведьму. — Ты сможешь присмотреть за ними? — Если это тебя успокоит, то твоё здоровье позволит тебе увидеть расцвет внуков и, возможно, даже правнуков. Но я услышала тебя, Олив. Скажу тебе больше, я буду следить за тем, чтобы твой род не прервался. Конечно, делать это в те триста лет, когда я буду мертва, будет немного сложновато… Но в случае, если я когда-нибудь перестану чувствовать твоих потомков, я найду способ вернуть их к жизни, чтобы твой род продолжался. — Я… спасибо, — сбивчиво ответила Олив, совершенно не ожидая подобного. — Пожалуйста, — кивнула Блэк и, неторопливо выпутавшись из пледа, встала. В этот момент на веранду взбежал тот самый парень, который носил дрова последние несколько минут, в один прыжок лихо преодолев ступеньки. Несколько смутившись своего вида под откровенно рассматривающим его взглядом Кары, он почтительно поклонился ей и повернулся к Олив, бодро сказав: — Я закончил, Олив. Думаю, на ближайшую зиму дров вам точно хватит. — Спасибо, Сириус, — кивнула та, непонимающе смотря на смущающую парня своим вниманием Кару. — Я подойду через несколько минут, присмотри, пожалуйста, за Кирой и Нейтом. Сириус кивнул, не удержавшись от короткого, недоуменного взгляда в сторону иронично поднявшей брови Верховной, сбежал вниз по ступенькам и завернул за угол дома. — Не слишком ли он молод для тебя? — беззлобно уколола беловолосую Олив, но та словно не слышала, пребывая в странно возбужденном состоянии. — Помнишь цвет моих глаз до того, как все это произошло? — вдруг спросила она, и Клэр неопределённо повела плечом. — Он был точно таким же, как у Сириуса. — Ч-что… — Олив распахнула глаза и одними губами прошептала: — Он твой брат. Второй. Быть не может. Так ты поэтому попросила меня приехать именно сюда? Чтобы я присматривала за ним? — Ты за ним, он за тобой, — вздохнула Кара и, тепло посмотрев на неё, тихо сказала: — Пора, Олив. Ведьма тут же осунулась и погрустнела, но тоже поднялась, продолжая при этом держать концы пледа у себя на груди морщинистыми руками. От холода у неё часто болели суставы в последнее время. Кара чуть улыбнулась и мягко проговорила: — Когда ты обучала наших девочек, то много почерпнула и для себя, верно? Ты одна из немногих ведьм, кто не растрачивал силу рода в течение жизни, а преумножал её. Научи тому же своих внуков, чтобы они научили этому своих. Если твоим потомкам удастся сохранить наполненность магией, то и я смогу защитить их. А при необходимости и вернуть из мира мертвых. — Духи крайне неохотно отпускают души из своих владений, — не выдержала Олив, покачав головой. — Чихала я на них, — отрезала Блэк. Она на мгновение прикрыла глаза, успокаиваясь, и спокойно продолжила: — Вряд ли мы ещё встретимся, дорогая. Поэтому, я хочу, чтобы ты знала: дружба с тобой была честью для меня. И я очень рада, что именно ты была рядом со мной все эти годы. — Береги себя, Кара, — тихо ответила Оливия, лучисто улыбнувшись. — И береги Кэтрин. Она очень часто переоценивает свои силы. — Обязательно, — усмехнулась Кара и, наклонившись, коротко поцеловала её в лоб. — Прощай, Оливия Клэр. — До следующей встречи, дорогая. В каком бы из миров она не случилась. Кара согласно качнула головой и, улыбнувшись ей напоследок, неторопливо завернула за угол дома. Она наощупь нашла в кармане небольших размеров куколку, что ей дала Франциска два года назад, и царапнула ногтем по глазам-пуговицам. Ничего не почувствовав, Кара остановилась, ища какую-нибудь отражающую поверхность, и заглянула в окно, занавески которого позволили ей увидеть своё отражение. Кара довольно улыбнулась. Голубые. Глаза были голубыми. Что ж, видимо, магия Вуду по праву считается одной из сильнейших, раз уж смогла создать подобную иллюзию. Она повернулась на прозвучавший впереди стук топора и продолжила идти. Вторая рука нашла в кармане каменное ожерелье в виде клыка и крепко сжала, отчего его острый конец впился в ладонь. Кара остановилась в некотором отдалении, наблюдая за тем, как он колет дрова. Резкие, отточенные движения заставляли бугорки мышц перекатываться по спине. Кожа блестела на солнце от пота. Она прекрасно помнила, какое количество слюней пускали девушки, наблюдавшие за Сигурдом во время их тренировочных поединков, в течение которых он точно также был без рубашки. Радует, что даже без воспоминаний братец не изменяет себе и держит тело в форме. О себе она, к сожалению, не могла сказать того же. Видимо, почувствовав её взгляд, он остановился и, откинув длинные волосы со лба, недоуменно посмотрел на без зазрения совести наблюдающую за ним девушку. Он вдруг сощурился и склонил голову, словно пытаясь что-то вспомнить. — Прошу меня простить за подобный вопрос, миледи… Но мы с вами никогда не встречались? Кара впервые за несколько десятилетий лучисто улыбнулась. 1607 год. Тёмное поместье угрожающе вырисовывалось впереди за деревьями, и Кара притормозила коня, приближаясь к воротам. Словно в насмешку, ярко светило солнце и заливались трелью соловьи. Но сам дом будто не подпускал к себе солнечные лучи, находясь в неизвестного происхождения тени. Прислушавшись к своим ощущениям, она чуть нахмурилась, не найдя и следа магии, но ощутив смертельную опасность, которой будто дышали сами стены здания. Кара тряхнула головой, и белые локоны рассыпались по плечам. Подъехав вплотную к запертым на несколько цепей воротам, она иронично изогнула брови и взглянула на вышедшего на ржание ее коня вампира. Его глаза встретились с её и из первых тут же пропал невысказанный вопрос, сменившись полным безучастием. Он молча распутал цепи и отворил кованые ворота. Кара пришпорила коня, неторопливо въезжая внутрь. Во дворе царило полное запустение. Заросший сад, которого явно уже очень давно не касалась рука садовника, валявшиеся на дороге кусочки битого стекла, но главное — огромное количество пепла, собранного в несколько небольших кучек. Весьма эксцентрично. — Кто-нибудь кроме лорда Никлауса дома? — звонко спросила она, спешившись и отдав поводья стоящему в ожидании указаний вампиру. — Нет, госпожа, — отрешённо ответил он, смотря на неё пустым взглядом. — Лорд Элайджа уехал около часа назад, но скоро должен вернуться. Леди Ребекка уехала несколько месяцев назад и больше не возвращалась. — Ясно, — усмехнулась Кара, поправив перчатки на руках. — Что ж, веди. — Следуйте за мной, госпожа, — он учтиво поклонился и повёл её внутрь дома. Внутри все было ещё хуже, чем снаружи. Порядок был явно последним пунктом в списке забот Элайджи, а больше следить за этим было явно некому. Учитывая, что нервы Ребекки не выдержали, раз она уехала, женской руки этот дом тоже не знал. Бесшумно поднявшись по широким ступеням на второй этаж, она остановилась перед массивной деревянной дверью, с обратной стороны которой не доносилось ни единого звука, и, выровняв дыхание, нажала на ручку. Её магия среагировала быстрее, чем она успела осознать что происходит. Перед глазами мелькнуло размытое пятно, сплошной стеной полыхнул эфемерный алый и пятно отбросило от неё в дальний угол комнаты. — Очень мило, — пробормотала она, хмуро оглядываясь. Окна были забиты деревянными досками так, что внутрь проникали лишь несколько солнечных лучей, образуя причудливые рисунки на полу. Все предметы были либо разбиты, либо разрушены. Повсюду валялись деревянные щепки и окровавленные колья. Кара сощурилась. — Прочь, — прорычал Клаус из угла, и ведьма медленно перевела взгляд на него. Заросшее щетиной лицо сейчас было искривлено в гримасе безумной ярости. Длинные светлые патлы свисали со лба, но даже сквозь них был заметен пропитанный отчаянием взгляд стальных глаз. Он зарычал, обнажив на неё клыки, но с места не сдвинулся. — Чего ещё ты хочешь от меня?! — проорал он. Кара приподняла брови, неторопливо стягивая с рук перчатки. — Сколько можно меня мучить? Хватит принимать её облик, сукин ты сын. По лицу Кара пробежала тень усмешки. Она с негромким хлопком положила перчатки на подоконник, стянула с себя плащ, оставшись в наглухо закрытом чёрном платье с коротким, стоячим воротничком, и медленно подошла к нему. Клаус замотал головой при её приближении и с коротким стоном уткнулся лбом в колени, что-то тихо бормоча. Кары на мгновение прикрыла глаза, разобрав между всхлипами мольбу: — Хватит, хватит показывать мне её, хватит… Ведьма молча присела перед ним на корточки и осторожно коснулась его зарывшейся в волосы руки своей. Ледяные пальцы кольнуло от соприкосновения с его горячей кожей. Клаус замер. Словно не замечая того, как он весь сжался, она в короткой ласке легонько провела подушечками пальцев вниз по его руке и обратно. Его рука молниеносно перехватила её. Магия мгновенно окольцевала её руку, готовясь защитить, но Клаус и не думал нападать. Подняв смертельно белое лицо, он, не отрываясь, смотрел на её замершую руку. Дотронувшись дрожащими пальцами до линий на её ладони, он, задержав дыхание, прислонил к ней свою. Пропустив от волнения нижнюю губу между зубами, она согнула пальцы, переплетая их руки. Клаус судорожно выдохнул, распахнув глаза. Он перевёл взгляд на её лицо и, сглотнув, прикоснулся правой рукой к её щеке, левой все также крепко держа её руку. Кара на миг прикрыла глаза и чуть улыбнулась, слыша, как учащается его дыхание. — Адельхейд, — выдохнул он, жадно всматриваясь в ее лицо. Кара грустно улыбнулась, тихо сказав: — Привет, Ник. Он с хрипом выдохнул и, издав что-то среднее между стоном и рыком, резко дёрнул ее за руку, прижимая к себе. Кара не сопротивлялась, позволив ему буквально вжать своё тело в его. Одна рука на её спине, вторая под коленями — он обнимал ее с такой силой, что, казалось, от этого зависела его жизнь. Но, как ни странно, её магия не имела ничего против. Почувствовав, как он содрогается в рыданиях, быстро шепча что-то на арамейском ей в макушку, она, было, попыталась отстраниться, но Клаус мгновенно издал полный ужаса вопль, и Кара тут же прижала его голову к груди, попутно оседлав. — Тшш, я здесь, — едва слышно прошептала она, чувствуя наворачивающиеся на глаза слезы. Он обхватил её спину двумя руками, и жадно прижался ухом к её груди, чтобы слышать каждый удар бьющегося сердца. Её пальчики легонько порхали по его волосам, поглаживая. — Я рядом. Она не знала, сколько они так просидели: час, два или целую вечность. Но, в любом случае, когда Клаус вдруг вздрогнул всем телом и поднял куда-то в сторону затравленный взгляд, за окном уже была ночь. Сначала непонятливо нахмурившись, Кара догадалась в чем дело и, обхватив его лицо руками, заставила посмотреть на себя. — Кого ты видишь? — требовательно спросила она. — Я… — он зажмурился и сжался, словно ожидая удара с той стороны, куда смотрел до этого. Кара скрипнула зубами. Ну, разумеется, без Майкла и тут не обошлось. — Клаус… — видя, что он не реагирует, да ещё и в добавок тяжело задышал, хватаясь за неё, как утопающий за соломинку, она мягко проговорила: — Ник, посмотри на меня. Открой глаза. Я реальна. Ты чувствуешь тепло моего тела и слышишь стук моего сердца. А его здесь нет. Он лишь плод твоего воображения. Понимая, что это не особо помогает, Кара резко прижалась к его губам своими, легонько царапая затылок ноготками. Клаус замер. Несколько секунд она лишь посасывала его нижнюю губу и ласкала языком. Вкупе с прикосновениями её пальчиков, только через несколько секунд он наконец начал оживать. Мгновенно воспользовавшись этим, она углубила поцелуй и одновременно с этим направила магию в его сознание. Алые волны, имея так много точек соприкосновения, окружили их, образуя вокруг эфемерный кокон, но едва ли кто-то из них это заметил. Тело к телу, губы к губам — сейчас они были единым целым, и магия, повинуясь её воле, с лёгкостью закрыла его сознание от воздействовавшей на него магии Охотника. Мягко отстранившись, Кара обвила его шею руками и пронзительно посмотрела ему в глаза. — Кажется, ты вновь спасла меня, валькирия, — хрипло произнёс Клаус, аккуратно убрав с её лица упавшую на него белую прядь. — Похоже, что так, — тихо молвила она в ответ и, зажмурившись, прижалась своим лбом к его. — Я совершил… великое множество ошибок, — спустя некоторое время также тихо сказал он, и Кара с глубоким вздохом запрокинула голову, надеясь сдержать слезы. Он крайне нежно взял её за подбородок и вновь заставил посмотреть на себя. Алые глаза встретились с серыми, и на его лице отразилась такая боль, что она задохнулась. — Страшных ошибок. Если сможешь, умоляю, прости меня за них. — Я не могу, — одними губами ответила она, покачав головой. — Не могу… — Знаю, — с тенью улыбки кивнул он, ласково стерев большими пальцами дорожки слез с её лица. — Я знаю. Это нормально. — Нет, — она мотнула головой, зажмурившись, но Клаус уже прижал её к себе. — Ты не можешь себе представить, как мне жаль, — едва слышно прошептал он, прикрыв глаза. — Все эти годы, что я мучился от галлюцинаций, самыми страшными были те мгновения, когда я видел тебя. То, как ты проклинала меня, обвиняла в смерти нашего ребёнка… Даже десять Майклов не могли бы принести мне столько страданий, сколько эти видения. — Ты заслужил это, — послышалось сдавленное всхлипывание, и Клаус, ощутив пролившиеся из глаз слезы, молча уткнулся носом в её макушку. — Заслужил каждую секунду этих страданий, ты понял меня?! — Нет. Я заслужил куда больше. Кара зажмурилась и, всхлипнув, высвободилась из его объятий. Вновь сев ему на ноги так, чтобы их глаза были на одном уровне, она сердито шмыгнула носом. — Ты не имеешь никакого права на мое прощение, — запинаясь, начала она. — Ты не знаешь что я пережила. Тебя не было рядом со мной в те минуты, когда Генри избивал меня. В те часы, что я на полу истекала кровью, рожая нашу дочь на два месяца раньше положенного срока. И в те годы, что я жила одной лишь жаждой мести. Тебя. Не было. Рядом, — выплюнула Кара. По его лицу прошлась судорога боли, но глаз он не отвёл. — Я ненавидела тебя. О, только боги знают, как сильно я тебя ненавидела за твою алчность, которая погубила нашего ребёнка и едва не погубила меня. Но, знаешь, за что я ненавидела тебя больше всего? За то, что все это время я не переставала любить тебя. А так нельзя, — горячо воскликнула она, будто пытаясь убедить в этом саму себя. — Нельзя! Это неправильно. Так не должно быть. Но так было. И я даже начала смиряться с этим. Но потом я встретилась с Папой Легбой, — он дёрнулся и побелел ещё больше. — И, знаешь, он рассказал мне одну интересную историю. О мужчине, который поклялся отдать самое дорогое что у него есть и когда-либо будет в обмен на четыре необычных кинжала. — Нет, — Клаус в ужасе помотал головой и умоляюще выдохнул: — Прошу, скажи, что это неправда. — Можешь себе представить что я чувствовала в тот момент? — искривив губы, поинтересовалась она. — Вряд ли. Ты солгал мне. Тогда, сто с лишним лет назад, ты солгал мне. Ты сказал, что цена не была названа, и это не так. Была. Четыре серебряных кинжала за самое дорогое, чем ты когда-либо будешь обладать. Она была твоей дочерью, Клаус. И она оказалась твоей платой. — Я… я, — он задыхался, смотря на неё полными ужаса глазами. — Я заключу новый договор. Я отдам собственную душу, что угодно, только чтобы он вернул её… — Никогда, — яростно прошипела она, впившись ногтями в его шею с такой силой, что выступила кровь, и приблизившись к нему нос к носу. — Никогда больше не произноси этих слов. «Что угодно». Те, кто заключают эти сделки понимают твои слова более, чем буквально. Ты понял меня?! — Но… Как же вернуть её? — всегда уверенный в себе и собственной правоте, Клаус выглядел сейчас таким растерянным, что не был похож на самого себя. — Никак, — ответила Кара, и её глаза неярко полыхнули в темноте. — Тебе никак. Сделку заключила я. — Ты… Что ты сделала? — угрожающе тихо переспросил он, мгновенно превращаясь в себя обычного, и ведьма зашипела, почувствовав, как его пальцы с силой вцепились в её бёдра. Серые глаза налились янтарём, и он прорычал: — Ты что, совсем спятила?! Что ты отдала за это? — За «это»? За душу нашей дочери, ты хотел сказать? — изогнула бровь Кара и пожала плечами. — Пока ничего. Все решится в начале следующего тысячелетия. — Кара… — начал было Клаус, но она перебила его: — Тебе ничего не изменить, Клаус. Все решено. Ты уже сделал достаточно, поэтому, даже не вздумай вмешиваться. — Хочешь, чтобы я просто со стороны наблюдал за тем, как ты продаёшь собственную душу? — прошипел он. — Или что ещё Папа Легба может попросить у тебя? После того… — Клаус на миг задохнулся, смежив веки, и тихо продолжил: — После того, что я сделал… Что ты пережила из-за меня… Нет. Я не позволю тебе этого сделать. Ни за что на свете. — Это не было просьбой, Ник, — с тенью усмешки ответила ведьма. — Во мне изменился не только цвет глаз. За эти сто лет я привыкла добиваться своих целей любой ценой. И в этот раз ты мне тоже не помешаешь. — Хочешь посмотреть, как я это сделаю? — Признаюсь, мне было бы любопытно взглянуть на это, — она чуть склонила голову. — Но, как я уже сказала: у меня другие планы. Клаус утробно зарычал, но Кара тут же заткнула его, резко впившись в его губы своими и не давая возразить себе. Тоска по ней и её прикосновениям почти сразу победила вызванный её словами гнев, и гибрид вжал её в себя, держа одной рукой за затылок, а второй за талию. Подавив в себе любые отголоски сожаления, Кара, не прерывая поцелуя, заставила себя сконцентрироваться на бурлящей в крови от обилия эмоций магии и послала мощный мысленный импульс в его сознание. По её шее снизу вверх начала расползаться сеточка ярко-красных капилляров, перешла на щёки и через их соприкасающиеся губы в его голову по скулам к вискам. Клаус, судорожно вздохнув, отстранился от неё, но магия уже была в его сознании. — Любые способы, Ник, — тихо проговорила она, наблюдая, как затуманивается его взор. — Даже самые несправедливые. — Нет, — успел выдохнуть он прежде, чем потерять сознание и завалиться набок. Кара подхватила его голову и осторожно положила на пол. Секунду поколебавшись, она прикоснулась к его волосам и закрыла глаза, войдя в его сознание. Её энергия разрушительным потоком стирала все связанные с ней воспоминания. — Ой-ой-ой, — быстро пробормотала она, прикусив губу. Собиралась-то она лишь спрятать их. Сообразив, что можно сделать, Кара достала из кармана платья крохотное колечко, которое должно было стать хранилищем её воспоминаний до следующей жизни, и сжала его в одной руке, другую вновь положив Клаусу на лоб. Не успевшие исчезнуть воспоминания начали постепенно перетекать в кольцо. Алые волны вокруг её рук недовольно полыхнули электрическим разрядом, но Кара упрямо продолжала вытягивать их, не позволяя стереть окончательно. В конце концов прозрачный камушек налился багровой энергией, впитав в себя оставшиеся нетронутыми фрагменты его памяти, и по лицу ведьмы прошлась тень усмешки, когда она увидела, какие именно фрагменты не успели уничтожиться. Может, оно и к лучшему, что её отъезд из замка на первом месяце беременности будет последним, что он вспомнит. Если она вдруг будет без сознания дольше положенного, это определённо облегчит Кэтрин жизнь. Ведь двойник будет единственной, кто окажется способным ответить на его вопросы. Не удержавшись, она невесомо провела костяшками пальцев по его скуле, сплошь заросшей щетиной, и, словно устыдившись, отдернула руку, тут же поднявшись. Повертев колечко в руке, она положила его в карман, порадовавшись, что по какому-то наитию в последнее время постоянно носит его с собой, и, не оборачиваясь, вышла из комнаты, едва не натолкнувшись на стоящего за дверью Элайджу. Кара скрипнула зубами, но удержала мгновенно образовавшуюся вокруг ее плеч энергию от удара по нему. Он отшатнулся от неожиданности и едва заметно порозовел на её обречённое: — Серьезно? — Я ничего не слышал, клянусь тебе, — тут же сказал он, вскинув руки. — Я вернулся несколько часов назад и мне доложили, что ты приехала. Я лишь ждал, только и… — Я знаю, что ты ничего не слышал, Элайджа, ведь это я сотворила звукоизоляционный барьер, как только вошла в эту самую комнату, — перебила она его и, бесцеремонно отодвинув его со своего пути, стремительно пошла вниз, нахожу натягивая перчатки. — Опыт, знаешь ли. Предупреждая твои многочисленные вопросы, скажу сразу: он в порядке, галлюцинации больше мучать не будут, все воспоминания о себе я у него стёрла, так что… — Ты… Что ты сделала? — изумлённо воскликнул он и остановился вслед за ней. Кара состроила гримасу и, смотря куда-то вперёд, проговорила: — Сказать по правде, я просто несколько не рассчитала свои силы. Я этого… не планировала. Ну, в любом случае, — бодро продолжила она, возобновив путь. — Когда он очнётся, то не будет иметь ни малейшего понятия о том, кто я такая. Да, и ещё, — ведьма вновь остановилась. — Как ты понял, я несколько покопалась в его сознании, так что знаю, что за своё предательство ты провёл около полувека в гробу, а в последующем был… в немилости. Назовём это так. Так вот, когда он очнётся, а случится это где-то через пару часов, то не будет ничего помнить ни о твоём предательстве, ни об истинной причине смерти Кайлы. Делай с этой информацией что хочешь, но, знай, что когда я умру, а умру я обязательно, то начнётся обратный отсчёт не только для меня, но и для тебя. С момента моей смерти у тебя будет триста лет на то, чтобы рассказать ему правду о своём участии в гибели моего ребёнка. — Как ты себе это представляешь? — искренне растерявшись, спросил Элайджа. — Никак. Мне все равно. Если ты ему не расскажешь, это сделает кто-то другой. Это могу быть я или… или не я, — Кара несколько секунд помолчала и передернула плечами, как бы говоря, что это её совершенно не заботит. — Тут уж решай сам, что для тебя лучше: чтобы он узнал обо всем от тебя или от кого-то другого. Ну, всех благ, — она кивнула на прощание совершенно обескураженному Майклсону, но, сделав пару шагов, вдруг обернулась, протянув: — А, нет, не всех. Будь добр, покажи мне гробы Кола и Финна. Они ведь на месте, верно? — Да, разумеется, — кивнул Элайджа и, бросив на неё странный взгляд, мотнул головой, решив не задавать лишних вопросов. — Идём. Он повёл её в глубь дома, а затем по лестнице вниз в подвал. Кара сощурилась, отметив отсутствие каких-либо заклинаний, и прошла мимо открывшего перед ней решётчатую дверь Элайджи в небольших размеров камеру. Четыре гроба стояли перед ней в один ряд и лишь один из них в реальности был занят. Бедный Финн. Она даже почувствовала укол жалости, вспомнив, что с двенадцатого века он так ни разу и не просыпался. Повернув раскрытую ладонь, ведьма чуть улыбнулась, ощутив исходящие от одного из гробов магические вибрации и открыла его крышку. Кол лежал перед ней в том виде, в котором она помнила его ещё в замке Генри. Та же одежда, та же длина волос — он был идентичен тому Колу, из которого Фрейдис вынула кинжал около века назад. Мягко прислонив пальцы к стенке гроба, ведьма прикрыла глаза, считывая энергию заклинания. Через несколько секунд по её лицу пробежала тень усмешки, и Кара осторожно закрыла крышку. Кем бы ни была та жрица Вуду, что служила ее мужу, она была поистине могущественна. Создать такую точную иллюзию, которая ещё и не исчезает по прошествии такого количества времени… Любопытно. И, наверняка, раскроется обман лишь в том случае, если Клаус вдруг захочет разбудить младшего брата. — Что ж, я увидела все, что хотела, — звонко произнесла она, пройдя мимо Элайджи, как проходят мимо стены. — А теперь, прощай. — Кара, — окликнула он её, и ведьма, чуть погодя, обернулась, вопросительно изогнув бровь. — Спасибо. За Никлауса. — Я не всегда могу контролировать себя, — вдруг сказала она, пронзительно смотря на Майклсона алыми глазами. — С некоторых пор моя магия, порой, проявляется без моей воли, защищая меня, либо же подчиняясь желаниям подсознания, над которым я не властна. Я совсем не хочу, чтобы однажды члены твоей семьи объявили мне войну из-за твоей крови на моих руках. Поэтому, для своего же блага сделай так, чтобы мы с тобой больше не встретились, Элайджа. Он несколько секунд просто смотрел на неё, будто желая что-то отыскать в её глазах, но вот с силой сжал челюсти и коротко кивнул. Кара повернулась и, отбросив волосы за спину, вышла из дома. Есть вещи, которые не прощают. Ни через год, ни через два, ни через сто. 1694 год. — Кара… — нервно протянула Кэтрин, оглядываясь по сторонам, но беловолосая тут же приставила указательный палец к губам. — Без имён, дорогая. Не нервничай. Поверь, никому из них и в голову не придёт, что ты можешь быть здесь,— едва слышно ответила Кара, делая вид, что читает меню. — Поправь парик. Кэтрин изящно поправила упавшую на лоб рыжую прядь и сморщила носик. — Ненавижу этот цвет. — Неужели? Мне показалось, что ты подружилась с моей сестрой на её свадьбе, — с усмешкой протянула Кара и тут же очаровательно улыбнулась подошедшему к ним официанту. — Добрый вечер. Бокал белого вина, будьте добры. — Конечно, миледи. А вам, миледи? — То же самое, — отмахнулась от него Кэтрин, нервно стуча ноготками по столу. Дождавшись, пока он отойдёт на достаточное расстояние от них, вампирша положила руки перед собой, чуть наклонившись вперёд, и ответила: — Я бы так не сказала. Я лишь объяснила Мэллори, что, возможно, жизнь не так прекрасна, как она считает. И, возможно, иногда нужно наплевать на то, что ты не любишь делать, чтобы помочь своим родным. — Как та, кто растил её вместе с отцом и матерью, — после непродолжительного молчания проговорила Кара, холодно блеснув глазами. — Я могу заверить тебя, что моя сестра одна из самых альтруистичных людей, что я встречала. Когда было нужно, она переступала через себя и помогала нам с братьями в сражениях. Она Викинг, Кэт. Так что, твои обвинения в трусости и эгоизме должны были показаться ей более, чем странными. — Тем не менее, она ничего мне не ответила. Только посмотрела как-то странно, — Кэтрин хмуро передернула плечами и бросила на ведьму любопытствующий взгляд. — А о чем ты говорила с её на тот момент ещё женихом? — О том, что рано или поздно ему придётся вернуться в гроб. К счастью, после смерти моей сестры, которая случилась пару месяцев назад, он сам пришёл ко мне и попросил все устроить. — Так он сейчас снова в гробу? — Да. Пришлось устроить небольшой (на самом деле, большой) пожар, чтобы незаметно для членов его семьи подменить иллюзию на настоящее тело. Если вдруг я когда-нибудь захочу заколоть кого-то из них, отговори меня, — вдруг произнесла она, поморщившись. — Это было отвратительно. — Ты сама его заколола? — вампирша удивлённо изогнула бровь. — Рядом не оказалось никого, кого можно было бы попросить об этом, — Кара исподлобья бросила взгляд на находящийся от них в метрах десяти столик, за которым сидела компания из двух мужчин, что-то увлечённо обсуждающая, и по её губам пробежала усмешка. — Интересно, о чем они говорят. Кэтрин, как бы невзначай, заправила рыжую прядь волос за ухо и, помолчав несколько секунд, закатила глаза. — Они говорят о Реб… их сестре. О том, что на этот раз она связалась с каким-то ведьмаком и в очередной раз ставит под удар всю их скрытность. — Учитывая, что их отец будет здесь в течение нескольких минут, не думаю, что проблема в чувствах их сестры к ведьмаку, — пробормотала Кара и пригубила поставленное перед ней официантом вино. Кэтрин поперхнулась. — Их… Так какого черта мы сидим тут, а не в таком же захудалом ресторанишке, но в сотнях миль отсюда? Проходивший мимо них официант бросил на неё крайне оскорбленный взгляд, но Кэтрин и бровью не повела. — Это один из лучших ресторанов Парижа, — закатила глаза Кара. — Прошу, не строй из себя непонятно кого. — Самовлюбленную стерву, ты хотела сказать? — Тогда бы я сказала: «притворись не собой», — ответно усмехнулась ведьма, и её взгляд чуть потеплел на смех Кэтрин. — Как, кстати, прошло твоё одиночное турне по странам Европы? — Было довольно весело, — широко улыбнулась вампирша, по-кошачьи выгнув спину, отчего её корсет тихо заскрипел, пытаясь удержать в себе грудь, и иронично приподняла брови. — Если, конечно, ты понимаешь, о чем я. Но не заговаривай мне зубы. Что с папочкой-серийным убийцей? — Я умру сегодня, — с небольшой улыбкой едва слышно сказала Кара. — Поэтому, мы здесь. И поэтому, — она достала какой-то маленький предмет из кармана брюк, скрытых юбкой «платья», и положила перед ней на стол. — Ты должна взять это. — Ты уже перенесла в него свои силы? — быстро спросила Кэтрин, внутренне подобравшись. — Да. — То есть сейчас у тебя нет твоей магии? — Есть, но очень мало. Около десятой части моих настоящих сил. В этот раз все иначе. Моя магия не оставляет меня не на секунду. Окончательно, целиком и полностью она переместится в это кольцо только после моей смерти. Кэтрин несколько секунд прожигала увлечённо рассматривающую зал беловолосую цепким взглядом, но вот взяла кольцо и, повертев его в руке, надела себе на палец. — Пока не придумаю, где его держать надёжнее всего, пусть будет так, — пояснила она на удивлённый взгляд ведьмы, и та тут же вскинула руки, показывая, что не имеет ничего против. — Ты за этим попросила меня приехать в Париж? — Да. Ну, ещё для того, чтобы провести в твоей компании последний вечер, — Кара улыбнулась фыркнувшей вампирше, но вдруг нахмурилась, будто к чему-то прислушиваясь, и спокойно сказала: — Пора. Тебе лучше уйти сейчас, Кэт. — Хорошо, — также спокойно ответила та и, натянув на руки перчатки, встала из-за стола. — До, к сожалению, не скорой встречи, дорогая. Я буду скучать по тебе. — Не сомневаюсь, — усмехнулась та и кивнула. — Береги себя. Хотя в этом я тоже не сомневаюсь. Кэтрин не сдержала смешка и, наклонившись, поцеловала её в щеку. Кара подмигнула ей, и вампирша неторопливо вышла из ресторана, успев послать одному провожающему её с открытым ртом мужчине игривый взгляд. Кара с улыбкой покачала головой и скрестила пальцы, положив локти на подлокотники и поморщившись, не ощутив привычного металла колец. Ждать пришлось недолго. Порадовавшись, что её навыки воительницы в отличии от магии полностью остались при ней, она с интересом наблюдала со своего места в уголке, как прогрохотали одновременно все разбившиеся окна, и люди тут же, давя друг друга, в панике устремились к выходу. Схватившись за виски, дёрнувшиеся, было, Майклсоны медленно осели на пол, не в силах противостоять сосредоточенной атаке сразу семи ведьм, стремительно появившихся в зале. Так и оставшаяся для всех незаметной Кара чуть наклонила голову, с прищуром наблюдая за неторопливо, с грацией хищника вошедшим следом за ведьмами Майклом. Его взгляд был устремлён только на младшего сына, который, пошатываясь, нашёл в себе силы подняться и, переместившись, вгрызся в шею одной из ведьм. Ген волка явно давал ему преимущество перед не сумевшим сделать того же Элайджей. Заметив мучения старшего сына, Майкл переместился и одним движением свернул ему шею. Зайдя Клаусу за спину, он несколько секунд с низким, грудным смехом наблюдал за тем, как тот убил ещё двоих ведьм, и неторопливо вытащил из полы пальто кол из белого дуба. Кара встала из-за стола и, отстегнув сковывающую движения юбку, крайне вежливо сказала: — Добрый вечер. Майкл резко обернулся и, спустя несколько мгновений узнавания, его лицо исказилось от ярости. — Ты, — выплюнул он, и Кара усмехнулась, стягивая с себя черноволосый парик и распуская свои настоящие волосы, заплетенные сейчас в многочисленные мелкие косички в стиле валькирий. — Именно. Ты быстро вспомнил меня, я польщена. В этот момент Клаус расправился с ещё одной ведьмой и уже почти обернулся к ней, но Кара быстро повернула руку, и он рухнул на пол со сломанной шеей. Майкл машинально обернулся на раздавшийся хруст, но ведьма уже скатала алую сферу между рук и резко развела их в стороны. Тела обоих Майклсонов неведомой Майклу силой выбросило в окно. — Я подумала, что нам ни к чему лишние лица, — пожала плечами Кара на его разъяренный рык. — Убейте её, — выкрикнул он замершим в нерешительности ведьмам и переместился к окнам, но тут же отлетел обратно, врезавшись в барьер. — Это вряд ли, — вкрадчиво проговорила беловолосая и с вежливой улыбкой повернулась к четырём топчущимся в нерешительности на месте девушкам. — Девочки, вы слышали что-нибудь о Верховной? Это я. Так что, если вы не хотите, чтобы на вас ополчились четыре самых могущественных на планете клана ведьм, которые возглавляют ученицы моих учениц, советую развернуться и уйти. — Не смейте, — проорал Майкл, но Кара, не глядя на него, раскрыла объятую алой энергией ладонь. Он зарычал и выгнулся, сопротивляясь тянущей его к полу магии, но беловолосая и бровью не повела, все с той же вежливой улыбкой смотря на ведьм. — Мы… — начала было одна из девушек, сделав шаг вперёд, на Кара перебила её: — Молча. Идите. Они переглянулись и, бросив на Майкла кто нечитаемый, а кто нервный взгляды, пошли к выходу. — Мы договаривались о Клаусе Майклсоне. Верховная неприкосновенна для ведьм — это закон, — словно оправдываясь, сказала Майклу вышедшая до этого вперёд ведьма. Кара приподняла брови и проводила её спину ироничным взглядом. Катая на губах усмешку, она повернулась к прожигающему её ненавистным взглядом Майклу и отозвала магию. Он рухнул на пол, перестав чувствовать сопротивление, и, подняв на неё глаза, медленно улыбнулся. — А ты выросла, девочка, — он лукаво склонил голову, смотря на неё снизу вверх. — Что, кто-то взъерошил пёрышки? — Я потеряла ребёнка, — неожиданно для самой себя ответила ведьма. Майкл сощурился, и в его глазах что-то промелькнуло. Какая-то тень, но из-за отсутствия большей части своих сил она не смогла прочитать его мысли. — Неприятное событие, — сухо заметил он, поднимаясь на ноги. — Да, весьма. — Ты не нужна мне, — вдруг сказал Майкл, отчего Кара изумлённо подняла брови. — Прочь с моего пути. Послушайся собственного совета: уходи. — Это не входит в мои планы, — прохладно ответила беловолосая, положив руку на эфес прикреплённого к поясу меча. — Я не дам тебе убить его. Майкл расхохотался. — А, нет, не изменилась. Все также глупа. Ты действительно считаешь, что можешь тягаться со мной? Со мной?! — Самолюбование — явно ваша семейная черта, — пробормотала Кара. — Представь себе, Майкл, считаю. Попробуй разубедить меня в этом. Он склонил голову, несколько секунд просто смотря на неё, и вдруг переместился, на ходу вынимая из ножен меч. Многочисленные тренировки с Кэтрин не прошли даром. Уклон влево, и меч Майкла прошёл мимо её головы. Мгновенно развернувшись, он замахнулся на неё мечом сверху, но она подставила свой, и его клинок проскользнул по её, уходя в сторону. Разворот, и уже он блокирует её укол, но она тут же наносит размашистый удар с другой стороны, заставив его отклониться назад, защищая горло. Удар следовал за ударом, уклон за уклоном, и постепенно улыбка с его лица начала пропадать, хотя Кара и понимала, что при желании он мог бы просто использовать всю свою силу Первородного вампира и сокрушить её. Но, видимо заметив, что она не прибегает к магии, Майкл тоже решил не использовать своё преимущество. Отбив направленный ему в грудь удар, он пригнулся, пропуская её меч над собой, и, перехватив её руку, прижал к стене, приставив лезвие меча ей к горлу. — Ты владеешь мечом лучше, чем все мои сыновья вместе взятые, — признал он, усмехнувшись в лицо тяжело дышащей ведьме. — Но все равно недостаточно. Уходи, пока я даю тебе такую возможность, девчонка. — Что-то ты размяк, Майкл, — выплюнула Кара, гневно скривившись. — Что, вздумал жалеть меня? Да пошёл ты к черту со своей жалостью. Она вонзила ему в живот непонятно откуда взявшийся во второй руке кинжал и, воспользовавшись его секундной заминкой, мечом оттолкнула его клинок от своего горла. Он вновь перехватил её занесённую с мечом руку, на этот раз целясь своим ей в лицо, но она уклонилась, прогнувшись в спине назад. Вырвав запястье из его хватки, Кара отразила его удар и, схватив рукоять двумя руками, с резкого разворота ударила ему в висок, который в последнюю секунду заменил меч. Раздался режущий слух скрежет скользящего по лезвию лезвия, и Майкл, видно потеряв терпение, обрушил смертоносную сталь на неё сверху. Кара с рваным вздохом рухнула на одно колено, но удар удержала, скрестив свои кинжал с мечом таким образом, чтобы создать его клинку препятствие. Она несколько секунд смотрела на него горящими яростью алыми глазами, наслаждаясь ощущением кипящей в жилах крови. Давненько уже в ней не просыпалась воительница. Оттолкнув его клинок, она прокрутилась на коленях, и точным ударом перерезала ему подколенные сухожилия. Майкл оступился от неожиданности и под его постепенно свирепеющим взглядом, Кара прокрутила в руке окровавленный кинжал, поднявшись с колена. Рыкнув сквозь зубы, он вновь обрушил на неё клинок сверху, но на этот раз она едва успела уклониться, ощутив, как сталь разрезала кожу ключицы. В ход пошли вампирская скорость и сила, хотя и не в их истинной мощи. Отступая, она все же сумела отразить ещё несколько его ударов, при этом окончательно выбившись из сил. Скрестив с ним клинки в очередной раз, не позволяя ему ударить себе по ногам, Кара почувствовала резкую боль в вывихнутом запястье, и Майкл, выбив меч из её руки, тут же приставил острие своего к её вздымающейся от сбившегося дыхания груди. Несколько секунд всматриваясь в замершую и спокойно отражающую его взгляд ведьму, он медленно надавил на клинок, и меч вошёл в солнечное сплетение. Распахнув глаза, Кара резко вдохнула и кашлянула кровью. Майкл резким движением вынул из неё меч и вдруг придержал начавшую падать ведьму за шею, осторожно опустив её на пол. — Ты этого и добивалась, верно? — он сощуренного наблюдал за тем, как она выкашливает кровь и одновременно улыбается. — Верно, — тихо выдохнула она, чувствуя, как силы постепенно оставляют её. — За это время… они уже… ушли. По челюсти Майкла заходили желваки, и он с жёсткой усмешкой ответил: — Пусть так. Твоя жертва ничего не решит. Если я не убью его сегодня, то сделаю это завтра. Но я сделаю это. Кара закашлялась и обессилено прикрыла глаза, из последних сил прохрипев: — Как бы захрюкали… мои родные поросята… узнай они, какого сейчас мне… старому кабану. Эти слова были последними, что в своё время сказал её отец Французскому королю, который пленил его и казнил. И означали они обещание отмщения, которое настигнет Короля и весь Париж, когда весть о смерти конунга Харальда дойдёт до его детей. И она знала, что теперь, почувствовав её смерть, её братья точно также отомстят за неё. Но Майкл этого не знал. Он не знал, что именно кровь Кары на его руках станет причиной того, что больше ни одна ведьма отныне не согласиться помочь ему. Не знал, что, именно из-за этого, ведьма рода Беннетт с подсказки Сириуса Блэка найдёт способ иссушить его и заточить в гробу на несколько столетий, дав возможность его детям прожить в спокойствии целых два века и построить город под названием Новый Орлеан. Сейчас он лишь окинул тело Кары Блэк странным, нечитаемым взглядом и вдруг усмехнулся, с нотками уважения в голосе произнеся: — Shieldmaiden.