Скажи, кто твой друг

      Сновидения преподносят нам наши самые сильные переживания, затаённые в подсознании. Те, которые мы так тщательно скрываем и прячем даже от самих себя куда-нибудь подальше. Но они неожиданным и, порою, самым страшным образом выкарабкиваются от туда, куда их затолкали насильно, во время бодрствования.       Мои ноги, обутые в конверсы, медленно преодолевали расстояние по, до тошноты знакомому, полу университета. В ушах наушники, из которых доносилось какое-то невнятное бормотание неизвестных мне певцов. Коридор до странности пуст и безлюден. Наверное, сейчас шли лекции.       Внезапно я обнаружила, что иду не одна. Со мной рядом Чонгук. Он просто держал меня за руку и шёл шаг в шаг, будто моя тень. Стало легче, но и беспокойнее одновременно. Я пыталась сжать его руку сильнее, но от чего-то даже не смогла её ощутить, словно она была призрачной и не материальной.       В груди неприятно зашевелилось опасение. Отвернувшись от Чонгука, который так и не взглянул на меня ни разу, я обнаружила, что теперь коридоры университета стали полны студентов. Смутно начала припоминать, что где-то среди них должны быть Намджун с Хосоком и Тэхёном. Принявшись всматриваться в размытые лица людей, я вдруг заметила Чонгука и оторопело повернулась. Ведь он только что был рядом! Но теперь там — никого.       Парень остановился и презрительно стал оглядывать меня. Взгляд его остановился на моём животе и замер. Я тоже посмотрела туда и с удивлением обнаружила его большим и округлым. Будто из другой жизни или параллельной вселенной стало всплывать воспоминание о том, что я беременна. Как я могла забыть? В непонятке лупая глазами, я огляделась. Фигуры студентов замирали, обращая ко мне взор и я паниковала, бросая взгляды на Чонгука.       — Я же говорила, что рано или поздно эта шлюха залетит, — услышала я чей-то голос из толпы.       — Сама то хоть знает от кого?       Раздался смех, который подхватили остальные, превращаясь в то самое неясное месиво голосов, доносившееся из наушников.       Я знала, что обо мне говорили подобное, но в лицо… никогда. Невероятное желание сбежать отсюда сейчас же, заставило ноги двигаться и пытаться пройти сквозь плотную стену чужих силуэтов. Проход был узким, будто студенты специально не давали мне нормально идти, а живот словно увеличился в размерах. Кто-то вдруг толкнул меня, отчего я чуть не упала, но удержалась и шагнула дальше, оттесняя кого-то руками. Противный гул продолжался, теперь он состоял из шепотков, приглушённых, противных, осуждающих…       Следующий шаг стал для меня последним. Споткнувшись о чью-то ногу, я упала, едва удержав свой вес, опираясь вытянутыми руками о пол. Но мне всё так же не давали покоя, не давали подняться, надавливая на спину. Застонав, я начала плакать и звать Чонгука. Он же где-то совсем рядом, он должен услышать меня сквозь все эти голоса.       — Чонгук! — навзрыд выкрикнула уже из последних сил.       Но вместо ответа, я увидела ладонь, широкую с длинными пальцами.       — Хватайся.       Подняв глаза, увидела Намджуна и приняла запоздалую, но нужную помощь.       Крепкие руки помогли встать на колени, и тогда я заметила алые дорожки крови, окрашивающие мои ноги и юбку в яркий страшный цвет. Крови становилось больше, она растекалась лужей по полу, пачкала носки и затекала в конверсы.       От ужаса я вновь и вновь принялась набирать ртом воздух, но он не проходил дальше, словно кто-то с силой сдавливал мне горло.       Наконец, закричав, что есть силы, я закрутилась в постели, путаясь руками и ногами в покрывале и паникуя из-за этого всё больше и больше. Крик опустошил мои лёгкие и я с жадностью вдыхала воздух, давясь им и вздрагивая от накатившей истерики.       Осознание реальности не приносило облегчения, потому что между ног было липко и мокро. Кто-то затарабанил в дверь с силой. А я подскочила в темноте, нащупывая пальцами включатель. Когда свет внезапно осветил комнату, я судорожно приподняла полы ночной рубашки, всё ещё с неверием осматривая чистые белые трусы, проводя по ногам дрожащими ладонями. Приблизившись к постели, рывком скинула покрывало, обнаруживая простыню такой же чистой, пусть и порядочно смятой.       Послышался щелчок замка и дверь моей спальни открылась. А я всё ещё замерев с покрывалом в руке, таращилась на кровать.       Я просто вспотела. Просто… ничего страшного. Ничего, помимо этого кошмара, который до сих пор не давал мне надышаться и расслабить напряжённые мышцы.       Прохладные ладони охватили мои плечи, заставляя обернуться и обратить внимание на вошедшего. Джиён с тревогой осмотрел меня.       — Почему ты не отвечала?! — потребовал он. — Почему не открывала?       Он кивнул на дверь. Я автоматически посмотрела туда, замечая несколько человек из прислуги. Они испуганно смотрели на нас, не решаясь войти.       — Всё нормально… Это просто кошмар, — чувствуя невыносимую усталость и цепляясь за локти Джи, ответила я.       — Да ты дрожишь вся… — сказал он потише, стараясь снизить тон. Но так быстро перейти от восклицания к чему-то мягкому, у него не выходило. — Свободны, — приказал он прислуге.       — Может стоит разбудить господина Чхве?       — Не стоит, мы сами разберёмся.       У меня не было намерений отталкивать Джиёна или спрашивать, где его пассия и почему так поздно он ещё одет в повседневную одежду. Я была слаба сейчас физически и духовно, во всех возможных проявлениях этого чувства. Я не смогла бы даже голос поднять, что говорить о руке или о своём духе.       — Который час? — спросила я.       — Около трёх… — поведал Джиён. — Ты бы легла дальше спать.       — Нет, нет, не хочу. — Отстранившись, я прошла к двери, желая уйти из этого места. Мужчина поддержал меня, остановив и предложив набросить на себя хотя бы халат.       Я как будто сама ещё не слишком соображала, до сих пор пребывая мыслями во сне. Оперевшись на Джиёна, я вышла вместе с ним в коридор. Воздух там был намного свежее и прохладнее, нежели в моей комнате. Стало чуточку легче.       — Посидим на диване, пожалуйста, — попросила я, чувствуя, что идти дальше не было сил. Ночное время давило на меня и организм по привычке требовал отдыха.       — Да, конечно, — отозвался Джи, подстраховывая меня на всякий случай.       После он и сам уселся рядом, ненавязчиво приобнимая за плечи.       — Сколько Топ тебя оберегал от меня, а в итоге сам подверг тебя опасности…       — Это ужасное стечение обстоятельств, — повторила в сотый раз то, что говорила про себя. Но внутри всё равно росла обида и обвинение в сторону Сынхёна.       — Хм… Это ты сейчас вспомнила его печальную историю любви? Он рассказал тебе, в надежде, что ты поймёшь и простишь?       — Наверное… Просто смысла скрывать это больше нет, и я действительно понимаю его мотивы и…       — Понимает она… — перебил меня Джи, цокнув языком. — Понимать надо то, что тупая курица, которую он любил век назад, уже давно на том свете. А ты живая и не совсем здоровая в некоторых планах. Кто важнее?       — Но ведь он начал всё это задолго до того, как я стала ему важна. Поэтому он не женился, не завёл детей, заведомо понимая, что не должен иметь слабостей.       — Бла, бла… — передразнил мужчина. — Да знаю я всё! Именно поэтому он вдруг по-быстрому решил сплавить тебя в надёжные руки Чонгука, пока никто не понял, что ты что-то для него весишь. Но я злюсь всё равно, — Джиён усмехнулся.       — Почему? Я тебя отшила уже сотню раз. Должен бы злиться на меня и показывать, что тебе всё равно. С твоими то гордостью и темпераментом.       — Юкари, сколько лет мне, по твоему?       Я промолчала. Понимаю, что болтаю глупости. Понимаю, что и для Джиёна я стала много значить, хоть эти бывшие отношения и чувства порою сбивали с толку, заставляя задуматься, а что было бы, если…       Теперь, смотря со стороны, я чётко видела, что он не безразличен ко мне. Почему раньше эта уверенность была лишь догадками?       Внезапно опомнившись, я тряхнула головой. Джи не мой и не будет моим, и никогда не был. Я тоже не принадлежала ему никогда. Он не заявлял на меня прав и не отстоял их, когда ему предлагали. Возможно, я всегда ждала случая, отстрачивала желание встретиться с Чоном, ведь попросту боялась, что меня не вспомнят или ещё чего хуже.       — Можно? — спросила, залазя на диван с ногами и укладывая голову на колени.       Ничего пошлого сейчас не лезло в голову. Ни в мою, ни в Джиёна. Время удовольствия и легкомысленности желаний канули в прошлом. Мужчина слегка погладил по волосам, отчего я прикрыла глаза.       — Я сделаю всё возможное, чтобы вечер прошёл спокойно и ты благополучно вернулась к своему Чонгуку. Если уж тебе с ним так хорошо, то так тому и быть.       — Спасибо, — я поймала ладонь вновь погладившую меня по волосам и немного сжала.       Как ни крути, этот человек многое для меня сделал и ещё на многое готов был пойти. Я сжала его руку сильнее, не зная как именно выразить сожаление о том, что не могу ответить взаимностью на его чувства.       Последние несколько дней Топ только и делал, что посвящал меня в курс всего дела, не затрагивая важную и опасную для меня информацию. Ханбин и ещё несколько человек из охраны Сынхёна тоже были в курсе всего.       А начало всей нелюбви Топа к нынешнему главе мафии зародилось ещё очень давно. Когда он со своей девушкой, такой же начинающей моделью, как и он сам, значились в одном захудалом агентстве. Оно часто предлагало хорошую подработку в особенности для девушек, поэтому любовь Сынхёна периодически занималась эскортом, что и привело её в лапы Ильсона. Всё было бы в порядке, если бы она не залетела от последнего. Мужчина не сильно обрадовался этому факту, однако девчонку оставил при себе, не желая жениться. А вскоре после того, как у них родилась дочь, девушку подсадили на наркотики, из-за которых она не прожила и двух лет.       С тех пор Сынхён всегда желал отомстить, но подобраться так близко смог только лишь сейчас.       Никто не знал, что сотрудничество TopFace с Чин Ильсоном завяжется настолько быстро, что придётся чуть ли не впопыхах, плохо обдумав некоторые моменты, принимать важные решения. Они же коснулись и меня в том числе, что и привело к подобному результату.       Я понимала, что Ким Ханбин и его товарищи из охранного агенства скорее всего и вовсе не оттуда, но влезать в это мне строго настрого запретили. Вспомнились все странные разговоры Топа, упоминания о том, что его жизнь возможно не будет столь долгой, как хотелось бы, о том, что я стану наследницей его бизнеса после смерти. Странная группа новеньких моделей, из которых пришлось «выбивать» старые, абсолютно не женственные привычки, слишком много вкладывать в их обучение. Его тайное знакомство с главой полиции, которое он преподносил, как полезные связи для разных случаев. Всё теперь медленно становилось на места. Я начинала понимать, что вполне могла бы всего этого избежать, согласись я встретиться с Чонгуком раньше. Я и после встречи слишком долго от него отказывалась и не желала принимать его серьёзные намерения по отношению ко мне. Но откуда мне было знать? А прыгать из одних отношений в другие — невозможно, пока не пройдёт достаточно времени.       Топ, который всегда фыркал на благотворительность и с отстранённой брезгливостью реагировал на детей, вдруг оказался замешан в таком сомнительном мероприятии. И ведь не факт, что это что-либо даст… Возможно одна из моделей проколется, облажается, будет поймана на сливе информации или её сборе. Всё это приведёт к Сынхёну. А его, соответственно, к смерти от какого-нибудь глупого несчастного случая.       Я переживала за него и за себя, и за Джи… За Чонгука тоже. Благо, что Ильсон не знает, кто отец моих будущих детей, иначе он стал бы дополнительным рычагом воздействия на меня. Знал бы он во что я ввязалась…       Однако все считали, что всё может обойтись небольшим испугом. Ведь, не смотря на бесчестную деятельность Ильсона, он умел держать слово. А мне он его дал, причём в письменном и устном виде. Это обнадёживало. Я зарубила на носу, что мне следовало держаться рядом с ним во время вечера и ни в коем случае не отлучаться, чтобы не насобирать на свою не маленькую попу ещё больше неприятностей.

***

      Неудивительно, что в ночь перед намеченным днём, меня одолевали кошмары. Когда мои веки начинали шевелиться, а сама я вздрагивать и что-то говорить во сне, Джиён будил меня, чтобы ужасы отступили и мне снова можно было спокойно уснуть.       Сынхён распрощался с Исин ещё до того, как впервые предложил мне выйти за него при Чонгуке. Она тоже была непричастна ко всему происходящему и Топ желал, чтобы так и оставалось далее. Карэн с истериками и небывалым «рогатым» упрямством отказывалась отправляться в Штаты, но у Джи таки вышло её уболтать.       Наряд от главаря мафии доставили ещё утром. Мужчина сдержал слово и, хоть вещи были обтягивающие, помимо немного расклешённой юбки, мою кожу можно было увидеть только на кистях рук и на ногах, начиная с икр и до щиколотки. Всё остальное скрыто приятной тканью с примесью глиттера*. К нему прилагалась утеплённая накидка, прикрывающая грудь и спину до поясницы, а так же туфли такого же кремового цвета, как всё остальное. Никаких аксессуаров, помимо украшений не прилагалось к наряду, Ильсон строго настрого запретил мне брать средства связи.       Собираться я начала за несколько часов до выезда. Пальцы рук подрагивали, а колени сгибались, не желая нести меня туда, куда я собиралась. Сынхён не отходил, ступая за мной следом всё это время, пытаясь успокоить, говоря оптимистичные слова своим низким успокаивающим голосом. Надо мной изрядно потрудилась его команда, пытаясь оставить лицо без лишней краски, но, в то же время, сделать его более спокойным. Чтобы не было заметно затемнений под глазами из-за недосыпа, волнения и слёз. Я должна увлекать, завлекать, улыбаться и быть приветливой в то время, когда хотелось удушиться и исчезнуть без следа для всего мира.       Мой мобильный зазвонил, лёжа на краю столика рядом с различными принадлежностями для укладки волос. «Чонгук». Меня прошибло потом уже в который раз перед тем, как мне нужно было заговорить с ним. Он был спокоен, тих и в его голосе в эти дни явно ощущалась некая вина, которую он взваливал на себя. Он ощущал неладное по звучанию моего голоса, поэтому звонил чаще и узнавал о самочувствии. Я же ссылалась на беременность, отсутствие аппетита и настроения из-за этого. Он верил, пытался приободрить меня, но у него плохо выходило, ведь внутри я вся тряслась и слова вряд ли могли подействовать.       — Да? — тихо отозвалась я в трубку.       — Карри, ты ещё не ездила за результатами? — спросил он сходу.       — Привет… Нет. — Я совсем о них забыла, к тому же, они были нужны сугубо Чонгуку. Сама же я была уверена в результатах. — Они высылают их на дом, можно и не ездить.       — Привет, прости, что я так резко… Просто ты не звонишь, а я не выдержал, решил не ждать, когда они вышлют. Приехал вот самостоятельно.       — И что? Ты получил результаты анализа? — спросила, смотря на себя в зеркало, как парикмахер заканчивал последние действия с моими волосами.       — Да…       От этих слов моё сердце заколотилось ещё сильнее. На минуту мне показалось, что он расстроен. Неужели результат не сходится с моими заверениями.       — Прости меня… Мне стоило тебе верить, — сказал Чонгук.       Я тихо и облегчённо выдохнула, прикрывая глаза. Хоть что-то положительное в этот день… Я продолжила молчать, не зная, что сказать.       — Я могу приехать? — спросил мужчина. — Или ты, если… хочешь. Приезжай, пожалуйста.       Я почти увидела, как он виновато щурится и хмурит брови, говоря это. Закусывает губу и неопределённо смотрит по сторонам, проводя рукой по волосам.       — Гукки, я… пока хочу побыть одна.       — Ты обижаешься. Понимаю…       — Нет, не потому. Просто настроение дурацкое, я бы не хотела его портить и тебе.       — Ерунда это всё. Я приеду.       — Нет, — слегка повысив тон, остановила я его решение. Повисла тишина.       — Ты всё же обижаешься.       — Обижаюсь, — теперь утвердительно, но мягко согласилась я. — Мне нужно немного времени…       Некоторое время Чонгук молчал и я тоже. Глаза защипало, отчего пришлось часто заморгать, дабы избежать покраснений.       — Тогда я позвоню вечером.       — Давай, я сама…       — Сама ты непонятно когда позвонишь.       — Сегодня вечером, поздним вечером. Дождись, пожалуйста, — попросила я.       Не будь у меня этих планов, я бы тут же поехала к нему, надела эти дурацкие тапки и сидела часами в компании одного Чонгука, какой бы обиженной я не была.       Джиён вошёл в комнату. Он тоже был весь при параде. Тёмно-серый пиджак, рубашка, галстук. Всё сидело идеально. Отросшие волосы уложены назад, отчего мужчина приобретал более устрашающий вид.       — Ну, как ты?       — Держусь. — Я кивнула, опуская глаза на аккуратно окрашенные ногти.       — Скоро выезжаем. Машина уже ждёт.       После этих слов я глубоко вздохнула, пытаясь утихомирить сильно бьющееся сердце.       — Боюсь, мне таки нужно выпить седативного.       — В твоём положении можно? — уточнил он.       Сынхён тоже появился в комнате, смотря то на меня, то на друга.       — Даже нужно. А сейчас… необходимо. Я консультировалась с врачом и знаю дозировку. Не переживайте.       — Юкари, помни, что тебе говорили, — произнёс Топ, следуя за мной. — Выполнишь свои условия и он выполнит свои.       — Знаю, вроде всё просто, но от этого не легче.       — Понимаю, может, всё-таки пойдём на попятную?       — Тогда ты впадёшь в немилость и… возможно подвергнешься опасности, как и я. Нет, мы уже всё обсудили, это единственная возможность оставить всё на местах и быть на хорошем счету.       Я приняла таблетки и запила водой.       — Постарайся думать, что это просто встреча бизнесменов. В какой-то степени, так и есть, просто далеко не все из них добились своего статуса и успешности легальным путём. В этом могут быть замешаны все, даже великая компания Ким.       Мужчина многозначительно вздёрнул бровями, а я задержала взгляд на нём.       — Ты что-то знаешь? — спросила.       — Я? Что я могу знать, кроме того, что мне дозволено? Как и ты, в принципе…       Мы двинулись обратно, туда, где меня ожидал Джиён рядом с машиной Ильсона.       — Я никак не могу поверить, Топ… Мне всегда казалось, что надёжнее твоего дома больше нет на свете мест. А оказалось, уверенность так легко разрушить.       Сынхён по-доброму усмехнулся, протянув руку, чтобы подстраховать меня у порога.       — Нет таких мест, где можно быть целиком и полностью под защитой, Юкари. Ощущение безопасности и домашнего уюта возможно получить рядом с нужным человеком и мне очень жаль, что я не смог сохранить свой статус в твоих глазах. Может, будь я таким, как Чонгук, то костями бы лёг, но не позволил прикоснуться ни одному, кто мог бы навредить тебе. Каким был трусом, таким и остался…       — Прекрати, — остановила я его вновь начавшееся самобичевание. — Ты вовсе не трус. И мне жаль, что Ильсон стал первопричиной смерти твоей девушки. Уверена, ты сможешь отплатить ему.       — Отплатить? — Сынхён нервно вздрогнул и улыбнулся одновременно. — Да я мог бы… Это даже легче, чем ты думаешь. Однако в таком случае придётся придушить не только дочь Ильсона, но и дочь моей некогда любимой… Ведь это одна и та же девушка. Нет, невинное дитя я трогать не могу и не хочу, поэтому сделаю всё от меня зависящее, чтобы он потерял всё.       Я промолчала, слушая его слова и понимая с какой тяжестью мужчина это произносит. Но мою жалость никто не примет, да и я не в состоянии сильно проникаться чужим горем, когда сама висела на волоске. Будто поняв всё по моему взгляду, Топ, опустил руки мне на плечи.       — Переживай только за себя, ладно? Мои долги и проблемы — принадлежат только мне. И помни, что Ханбин с ребятами будут неподалёку.       Я медленно кивнула, косясь в сторону фигуры, небрежно прогуливающейся у обочины пустующей клумбы. Джиён спрятал руки в карманы и периодически поглядывал на часы. Опаздывать категорически запрещалось. Если всё пройдёт успешно и гладко, Ильсон не станет меня задерживать и отпустит обратно за ненадобностью.

***

      Всё время в дороге мы молчали. Человек Чина, приставленный к водителю, перед тем, как пустить нас в машину, проверил ручным металлоискателем. Солнце садилось и в предзакатных сумерках мы прибыли на место.       — Клуб? — спросила я, не удержавшись.       Из людей Ильсона мне никто не ответил, а Джиён сказал, что под зданием клуба имелось обширное помещение, в котором и состоится сегодняшний вечер. На мой тихий шёпот с нотками опасения по поводу того, что мне, наверное, стоило завязать глаза, чтобы я не знала куда мы едем, Джиён мягко улыбнулся, успокаивая.       — Когда проходят проверки, здесь нельзя прикопаться абсолютно ни к чему. Всё убирается, прячется. Поэтому, Ильсону нет смысла что-то скрывать от тебя, — ответил мужчина приглушённым тоном, пока мы следовали от места парковки к невзрачной проржавевшей двери чёрного хода клуба. От туда доносились гулкие басы музыки и голос ведущего, восклицавшего что-то в микрофон.       Естественно, вход хорошо охранялся, и я старалась не акцентировать своё внимание на здоровенных представителях секьюрити. Всё же… это охрана Ильсона и она должна меня защищать. Но не стоило забывать — малейшая оплошность, одно слово главаря и всё это обернётся против меня.       Нас провели внутрь здания, где клубная музыка была слышна намного чётче. Пройдя по коридору, мы завернули вправо, прошли через двустворчатую металлическую дверь, за которой располагался спуск вниз. Я преодолела это расстояние, держась за локоть Джиёна и отстав от него на одну ступень. Он шёл уверенно. Наверняка бывал здесь не раз и не два. В конце спуска были ещё одни двери. Ощущение, будто меня ведут в подземный бункер, но никак не в место сборища «бизнесменов».       Когда передо мной открылась дверь, я на мгновение застыла, потому что никогда не бывала в подобных местах. Я сделала несколько шагов, останавливаясь у металлического парапета, достающего мне до живота и неуверенно взялась за его край одной рукой, оглядывая пространство. Здесь играла музыка, однако ненавязчивая, более спокойная. Она окрашивала собой задний фон всего действа, придавая ему какой-то мажористый привкус.       Вдоль высоких стен, примерно в три этажа были сделаны навесные дорожки, соединяющиеся между собой винтовыми лестницами. Дорожки скруглялись и расширялись у углов помещения. В этих местах стояла роскошная мебель, столы с кальянами, уставленные выпивкой и экзотическими закусками. Спустившись в самый низ можно было попасть в сосредоточение игровой деятельности. Там стояли столы с американскими рулетками, для карточных игр и не только. Мужчины переговаривались между собой, делали ставки. Особо азартные, увлёкшиеся игрой время от времени восклицали то благодаря фортуну, то проклиная её. Не думаю, что кто-то здесь мог сильно обеднеть, проиграв, однако удовольствие от выигрыша никто не отменял.       Персонал подпольного казино сновал туда сюда, крупье принимали ставки, официантки разносили алкоголь и напитки. Послышался девчачий писк, а после громкий хохот мужчины, вызвавшего это восклицание. По всей видимости, тут были и девушки из эскорта, так как у большинства «гостей» имелась спутница, а то и две.       — Вечеринка? — шепнула я, оборачиваясь к Джиёну.       — Ну… сегодня здесь казино.       Мужчина из охраны попросил нас подождать на месте, а сам удалился, чтобы доложить Ильсону о нашем прибытии.       — А что, тут бывает и что-то иное? — продолжила я спрашивать, пытаясь прочистить горло, чтобы голос перестал дрожать.       — Да. Бывает, здесь ставят ринг и проводят подпольные бои и не только их…       Я только было открыла рот спросить, но мужчина заткнул меня, напоминая:       — Не спрашивай. Меньше знаешь, лучше беременность пройдёт.       Джиён тоже волновался. Это было заметно по его бегающим с места на место глазам.       Я снова огляделась вокруг, дыша глубоко и успокаивая себя мысленно. Ничего такого. Это ведь не страшнее телевидения, где тоже следовало следить за своей мимикой и словами. Однако там можно вырезать неудачный кадр, а здесь быстрее вырежут меня, что если я не понравлюсь знакомому господина Чина? Что если понравлюсь, но провалю всё из-за своего страха и тупости?       Старая бетонная стена подпольного помещения резко контрастировала с роскошью одежды людей и предметов мебели, словно представляя собой всю поднаготную этих бизнесменов, что скрывают связь с преступностью.       — Надеюсь, вы не соскучились пока ожидали? — послышался голос из-за спины.       Джиён уже здоровался с ним, а я, обернувшись, слегка склонилась, при этом опуская глаза к полу.       — Вам идёт больше, чем я мог подумать. — Мужчина покрутил пальцем, показывая мне, что он хочет видеть, как сидит наряд со всех сторон. Я, имея навыки моделей, с выгодной стороны преподнесла наряд, вызывая одобрение со стороны господина Чина.       Он приблизился, чтобы снять с меня тёплую накидку, которую после отдал одному из охранников, стоявших у дверей. Оттопырив локоть, он предложил мне последовать вместе с ним. Мужчина совершенно не спешил.       — Больше энтузиазма. Как видишь, унылых женщин тут никто не любит.       — Боюсь как бы не перестараться… — ответила я, вспоминая, что мне говорили о господине Тачере, с которым мне предстоит встретиться.       Не смотря на внушительную внешность, он вызывал отвращение, то ли из-за моего знания, что этот человек далеко не ангел, то ли потому, что у меня складывалось ощущение незначимости в его глазах. Высокий светловолосый, с выпуклыми скулами и квадратным лицом, он сидел за одним из столиков, расположенных на навесных проходах. Я сразу его заметила. Он был расслаблен, курил сигарету, запрокинув одну ногу на другую и небрежно жестикулировал с рядом сидящим Ку Чжунэ, который в отличие от иностранного гостя был в компании девушки.       — Внимание, не советую принимать его слова слишком близко… Иначе рискуете провалить свою миссию.       Я кивнула. Ничего удивительного. Подобный зажравшийся деньгами, властью и женщинами тип абсолютно всё воспринимал, как товар, даже если это люди. При таких хотелось брезгливо скорчить губы и приподнять брови в высокомерном жесте.       Мужчина тоже издалека нас приметил, отвлёкся от разговора, уставившись на меня. Сбив пепел сигареты на пол, он подхватил бокал с янтарной жидкостью и отхлебнул от туда, после чего облизал свои большие влажные губы. Он смотрел с интересом и придирчивостью, подбирая мне цену по внешним признакам.       — Наконец, что-то интересное, — сказал мужчина по английски, с неким акцентом, вместо приветствия.       Кожа его лица лоснилась, а у висков была бугристой, в напоминание о некогда присутствующих акне.       Я поклонилась, представилась и поприветствовала его по всем правилам, слегка улыбнувшись.       — Барт Тачер, знакомьтесь, — произнёс Ильсон специально для меня, потому что его гость представляться не собирался.       — Господин Тачер, очень приятно.       — Послушай… — начал он, обращаясь не ко мне, а к господину Чину, — а у неё хорошее произношение.       Он прищурился.       — Думаю, госпожа Гото удивит вас не единожды.       — А я вот сомневаюсь… Ничем не отличается от всех ваших кукол, судя по поведению. Стоит, глазами лупает и помалкивает. Пусть и произношение хорошее, может знает пару языков, но такая же услужливая сука, как и все, которых ты мне притаскивал. А внешность… слышал у вас прекрасно развита пластическая хирургия. У неё двойное веко, а значит операцию таки делала. Плюс сиськи, — он хохотнул и сжал губы, улыбаясь, словно заметил нечто позорное, — ни за что не поверю, что свои собственные.       Должна признаться, я не ожидала, что этот тип взбесит меня так быстро. Но в тот же момент, понимала — доказать что-то невозможно. С трудом я оставила улыбку на лице.       — Чжунэ, — не удручая себя пояснениями, твёрдо сказал Ильсон, вместо приказа и помощник сразу его понял, опустив глаза и кивнув спутнице. Та протянула ему папку в бордовой кожаной обшивке, а тот, в свою очередь, отдал её своему боссу.       Он тронул меня за руку, жестом показывая, что можно сесть за стол и пропустил меня первой, наблюдая как я усаживаюсь на бархатном диване. Оглядевшись, я заметила Джи, стоящим, облокотившись о парапет. Он посматривал на нас время от времени, делая вид, что увлечён происходящим снизу.       Ильсон неспеша открыл папку, а Барт со скепсисом и еле скрытым интересом поглядывал то на руки главаря, то на его лицо.       — Думаешь, после прошлых разов я не сделал вывод? У меня есть все доказательства, — он загадочно улыбнулся так, что даже мне стало интересно содержимое его папки. Легко было догадаться, там то, что его люди сумели на меня накопать, а именно — всё!       С некой дрожью я смотрела, как Ильсон передаёт мою детскую фотографию мужчине. Тот переворачивает её двумя пальцами так, чтобы было видно и снова затягивается, выпуская дым прямо на неё. Он не подал и звука, отшвыривая старый снимок на стол. Дальше последовали фото, когда мне было пять лет, «отец» на присядках сидел рядом со мной в детском саду и улыбался во все зубы. Семь лет: «отец» держал меня на руках, радостную и наполовину без зубов где-то на пляже. Десять лет: где я сидела у «папы» на руках дома за завтраком, уже задумчивая и немного скукоженная. Тринадцать лет: я с рюкзаком на плече, хмурая из-за того, что «отец» положил свою руку на моё плечо. Девятнадцать: просто фотография с выпуска старшей школы.       — Допустим, лицо настоящее, — Барт бросил на меня взгляд, вдоволь нашвырявшись моими фотоснимками. Они были подлинные, а это значило, что взяты из дома моей матери. Я, не удержавшись, вздёрнула одной бровью, что вполне понравилось гостю Ильсона. Заулыбавшись, он потянулся вперёд, ставя локти на стол.       — Что насчёт фигуры? Сиськи, талия, задница…       Я уже подумала было, что он захочет всё это проверить лично, так сказать, пальцами. Теперь он не сводил с меня взгляда, ожидая какой-нибудь реакции, наподобие последней.       — Это… — Ильсон сделал паузу, немного протянув руку с очередной фотографией мужчине. Я даже вытянулась, интересно было, что ещё он ему решил показать. Откровенно говоря, распоряжение моими личными воспоминаниями и всем, связанным со мной, вводило меня в дрожь, будто я вовсе не хозяйка своей жизни и теперь с нею делают, что хотят. — Это сделано на заседании суда, по делу о домашнем насилии против её, так названного, отца.       Чжунэ в этот момент отвернулся, чем привлёк моё внимание. Естественно, он тоже в курсе всей моей жизни. Многое из того, что было в этой папке, взято из полицейских архивов.       — У-у-у… ещё интересней. — По быстрому затушив сигарету, Барт принял изображение двумя протянутыми руками и всмотрелся.       — Как видишь, всё на месте… Есть уйма доказательств того, что Юкари ни разу не обращалась к пластическому хирургу.       Даже я ни разу не видела эту фотографию. На ней меня было видно от колен и до самой макушки. Светловолосый причмокнул и поднял взгляд:       — Хм, её батюшку вполне можно понять, — протянул мужчина и дополнил: — Отличное преображение.       — Желаешь просмотреть биографию? — склонив голову на бок с видом победителя спросил Ильсон.       — Нет уж, поверю на слово, так и быть, — вздохнул Барт.       — Так что? Я выиграл спор и мы можем заключить соглашение? — снова уточнил он.       На что мужчина съехал по спинке дивана ниже, расставив ноги ещё шире и закатил глаза.       — А ты всё о делах, да о сделках, господин Ильсон… Нет. — Он развёл руками, улыбаясь. — Как я могу согласиться на твой выигрыш, не проверив всё своими руками? Хочу опробовать… Хоть одну азиатскую потаскушку выебу, будет что рассказать на родине.       — Это условие не входило в наш спор, — твёрдо отчеканил Ильсон, а я отпрянула ещё дальше от стола, в который раз слушая оскорбления в свой адрес.       — А по-дружески? Почему нет? Не припоминаю, чтобы тебе было жалко со мной чем-нибудь делиться.       Я раздражалась всё больше и больше, притоптывая ногой под столом. Держать улыбку на лице больше не было сил.       — Своим я делюсь, а чужим распоряжаться не имею права. Мне удалось одолжить госпожу Гото на сегодняшний вечер на определённых условиях. Нарушать их я не намерен, так как сотрудничество с её босом для меня важно.       — М-м-м… а она что, сама себе не принадлежит? Как я и думал, послушная амёба… — С хитринкой он глянул на меня.       — Амёба она лишь потому, что я ей настоятельно советовал быть послушной. Да и ты сам не обращаешься к ней напрямую. Перебивать и влезать в общение двух высокопоставленных мужчин — дурной…       — Но, по всей видимости, господин Тачер не любит послушных, воспитанных женщин, и привык общаться с таким же быдлом, как и он сам, — влезла и перебила я разговор двух высокопоставленных мужчин, которые оба замолчали, обращая всё внимание на себя.       Что же, господин Чин хотел, чтобы я понравилась Барту, поэтому делаю всё от меня зависящее. Ильсон одобрительно прикрыл глаза, уголки его губ дрогнули. А гость заёрзал на месте, азартно улыбаясь. Он облизал губы и сказал:       — И как вы сдерживались всё это время?       — «Вы»? Простите, я ведь только что была азиатской потаскухой и сукой, не стесняйтесь. — предложила я, вызывающе вздёрнув бровями.       — Мне нравится… Дерзишь так, будто имеешь чёрный пояс по минету.       — Я позволяю себе подобное, потому что вам нравится. Мне стать амёбой снова?       — У тебя и так несильно получалось, азиатская потаскуха. — Последние слова он проговорил медленно и со смехом добавил, обращаясь ко всем за столом: — Она вот вот зашвырнёт в меня чем-то!       Сперва так и было, но теперь я понимала, что мужчина специально назвал меня так, чтобы вызвать на эмоции. Поэтому, расслабленно вздохнув, я проговорила:       — Вы прекрасно видите людей насквозь. Я тоже на подобное не жалуюсь. Просто признайте, я понравилась вам настолько же, насколько вы меня раздражаете.       — Смелая… — произнёс Барт задумчиво.       — Увы, нет, я смелая лишь потому, что господин Чин пообещал вернуть меня домой в целости и сохранности. И насколько я припоминаю, спор был на то, понравится ли вам азиатка. Раз подобное, всё же случилось, не вижу смысла медлить. Вы вполне можете теперь заключить договорённость, а я — отправиться отдыхать.       Ильсон молчал всё это время, иногда посмеиваясь одними лишь глазами и выпивая из своего бокала.       — Так так так, что-то всё слишком быстро развивается, вам не кажется? — хмуро отозвался Барт, переводя взгляд с меня на Чина.       — Наоборот, госпожа Гото всё правильно сказала. Условия спора выполнены. Выходит, я выиграл его, потому не вижу смысла ёрничать.       Господин Тачер задумался, после чего сказал:       — Хорошо, но сделки предпочитаю заключать на трезвую голову. Завтра. Даю вам своё честное слово, договорились? — Мужчина быстро перешёл на деловой тон, тут же приобретая устрашающую ауру. — Но, — вдруг добавил он, — только если… госпожа уделит мне время. Уж очень хочется поговорить.       Он прищурился, а Ильсон, не сильно раздумывая, ответил:       — Договорились.       Они протянули свою руки и пожали их. Лица обоих смягчились улыбками. У господина Чина она была довольной, у Тачера же немного досадной и задумчивой. А я не успела вставить и слова.       — Надеюсь, господин Чин, вы не забыли о своих обещаниях? — напомнила я.       — Разумеется, нет. Барт, вам стоит быть с ней крайне осторожным.       — Уже понял, — ответил он со скучающим выражением лица. Потом он встал и насмешливо игривым жестом оттопырил локоть, приглашая меня на «прогулку».       Мне это не нравилось. Я взглянула на господина Чина и тот положительно кивнул в сторону мужчины, пропуская меня. Поэтому пришлось встать и принять приглашение.       Тот молча направился туда, откуда недавно пришли мы с Джиёном. Я оглянулась, чтобы увидеть его. Мужчина уже собирался было последовать за нами, но Ильсон окликнул и заставил сесть на бывшее место Барта.       — Что молчим? Смелость растеряла? — спросил вдруг мужчина, шедший рядом.       Касаться даже его костюма было неприятно, а его колкие замечания раздражали по прежнему. Я промолчала.       — Охрана здесь повсюду, поэтому можешь дерзить, как и раньше.       Мы снова поднялись тем же ходом на первый этаж, куда звуки из подпольного казино не проникали наружу, а если и проникали, то хорошо глушились музыкой и визгами молодёжи. Тоже самое и с нелегальными боями, я уверена, почти идеальное прикрытие…       — Куда мы направляемся? — спросила я.       — На крышу, — тут же поступил ответ.       — У меня нет накидки с собой. Мне нельзя мёрзнуть.       — Так и быть, я, как джентельмен, отдам вам свой пиджак.       — У вас от джентельменов разве что только одежда и та плохо скрывает истинную сущность.       — И какая же… у меня сущность? Всегда было интересно, а то сам я не понимаю.       — Я не стану отвечать на этот вопрос.       — Хм. — Он пожал плечами. — Сколько тебе заплатили за то, что ты сегодня здесь?       — Нисколько, это, можно сказать, дружеская услуга.       По правде вознаграждение мне предлагали нехилое, однако я от всего отказалась, не желая компенсировать грязными деньгами даже свои попорченные нервы.       — Да ладно…       — Я вполне обеспеченная женщина и не нуждаюсь в деньгах Ильсона.       Барт не упустил момента покривлять мой деловой тон. Я делала вид, что не обращаю на это внимания, пока мы поднимались по последней лестнице на пути к выходу на крышу. Встречающаяся нам охрана — не останавливала и ничего не говорила, лишь провожая незаметным взглядом.       Метеллическая дверь противно скрипнула, когда мужчина открыл её и ступил на поверхность. Он протянул руку, которую я не приняла, отвернув лицо в сторону. Но Барт всё же стянул с себя пиджак и накинул на мои плечи, оставляя там и свои широкие ладони. Мне показалось или он стал вежливее и ведёт себя лучше?       Догадка кольнула меня вместе с вопросом господина Тачера:       — Так сколько? — послышался шепот у уха. Меня обдало агрессивным запахом его адеколона. — За какую сумму можно сейчас забраться под твою юбку?       — Ни за какую! — я дёрнулась, отходя в сторону.       — Бесплатно?! — издеваясь, воскликнул Барт, растянув губы в улыбке.       — Я ни с кем спать не собираюсь! Я думала, это вполне ясно?       — Спать мы и не будем, я тебя трахну и разойдёмся. Не вижу тут ничего такого… Судя по твоему нраву, секс ты очень даже любишь. Так почему бы не принести друг другу пользу? Я умею делать приятно, если ты об этом печёшься…       — Мой ответ нет. И не смейте приближаться, иначе я позову охрану.       — Ты где-то тут её увидела?       — Ты сказал, охрана здесь везде. Стоит мне крикнуть и кто-то придёт на помощь.       Тачер глупо ухмыльнулся, будто я наивная мелкая девочка, верящая в единорогов и русалок.       — Везде, кроме крыши. К чему тут охранники? А внизу… думаешь кто услышит твой писк?       Мужчина по-доброму усмехнулся, подходя.       — Всё же по-хорошему сделать можно, а?       — Нельзя, я ухожу, — отчеканила я, пытаясь обойти его полукругом, чтобы приблизиться к выходу.       Моё поведение его распалило, это было заметно по сверкающим азартом глазам. Несколько шагов и он снова перегородил мне дорогу. Я сорвала с себя пиджак и бросила в Тачера.       — Я понял… Ты решила играть свою роль до конца. Такие, как ты любят грубости, любят, когда их побеждают и объезжают, будто диких кобылок.       — Я всё расскажу Ильсону и вам несдобровать!       — Что?! — Он хохотал долго, пока я в очередной раз не решилась прорваться к выходу, надеясь, что он всего лишь шутит.       В этот раз мужчина обхватил меня руками и рывком повернул к себе спиной, сцепив руки под грудью. Я начинала паниковать и чуть ли не плакала.       — Никто из людей Ильсона, включая его самого, не причинит мне вред. Я важный человек и, если со мной что-то случится, начнётся резня.       — Я тоже важный человек. Я являюсь наследницей того, с кем ведёт дела Ильсон.       — Хорошая попытка, но уверен, я важнее. Поэтому ты сейчас так трусишься…       — Я беременна, поэтому переживаю… — тихо произнесла последнюю попытку вызвать в мужчине сочувствие.       — Воу… никогда раньше не трахал беременных. Должно быть… плод прямо здесь?       Барт опустил одну руку к моему животу, вызывая жуткое желание вырваться, и провёл ею там, останавливаясь внизу. Я дёрнула тазом в этот момент, натыкаясь на мужские бёдра сзади. Тачер выдохнул мне в шею и оставил там скромный поцелуй.       — Ты, наверное, сильно им дорожишь? — то ли спросил, то ли просто сказал он. Я поняла, что нужно было молчать. Никакой жалости моя беременность не вызвала, а лишь усугубила ситуацию, подогрела интерес. — Ты же понимаешь, что ударь я туда хоть раз, с ребёнком можешь распрощаться.       Я молчала, понимая, что теперь он начнёт меня шантажировать.       — Скажу Ильсону, что случайно так вышло. Упала… каблуки высокие… Он поверит мне, я хороший актёр. — Тачер ослабил хватку, говоря: — Выбор у тебя есть. Можешь дать мне по-хорошему или я сам возьму по-плохому.       Я покивала.       — Что? Согласна, азиатская потаскушка?       Я снова покивала, надеясь на свою удачу при побеге. Мужчина вовсе перестал меня держать, поверив. Он заставил меня обернуться лицом. Я вытерла слезу, которая успела скатиться к подбородку и сказала:       — Тогда, может стоит спуститься в какой-нибудь кабинет или номер?       — Чтобы ты передумала по пути? Аха-ха, конечно, конечно…       Я так и думала, что он не уступит.       — Становись на колени, проверим насколько чёрный у тебя пояс, — сказал он, потянувшись к ширинке. — Ты ведь этим ротиком не только дерзить умеешь?       Я опустила глаза и принялась снимать туфли.       — Это к чему? — Барт остановил меня.       — Я не смогу стоять на коленях в этой обуви, — вздёрнув бровь и решив казаться уверенной, ответила ему.       Несколько минут гляделок и он положительно кивнул.       Конечно же, именно сейчас я хотела попытаться сбежать. Всё не настолько невозможно. Я без каблуков, дверь близко. Стоит лишь быть шустрой и выбрать лучший момент. И он настал, когда, достав своё хозяйство, Тачер оглянулся на какой-то звук позади. Я бросилась что есть силы, потянув руку вперёд, к ручке двери даже открыла её, но была втянута обратно. Барт отшвырнул меня на землю, отчего я, упав, ещё несколько раз провернулась, после чего была схвачена за волосы.       — Тупая сука, выбрала по-плохому?! — гавкнул он мне в лицо.       От страха я даже не плакала, а лишь попыталась свернуться калачиком, чтобы защитить живот. Но вдруг мои волосы отпустили. Я готовилась к удару, к чему угодно, но ничего не последовало. Услышав сквозь оглушающий стук сердца в ушах, непонятную возню, неуверенно открыла глаза, а после обернулась.       Барт Тачер казался без сознания, валяясь на полу под Джиёном, который превратил его лицо в непонятное кровавое месиво. Я приподнялась на руках, немая от шока, не зная, что предпринять.       — Вставай, — было брошено мне. — Надо валить.       Всё тело неприятно дрожало, но я поднялась. Джи тоже поднялся, однако вновь замахнулся, только уже ногой, которая заехала лежачему прямо между ног. Казавшийся без сознания, Барт заскрипел и скрючился от боли.       — Нужна машина срочно! Ко входу, главному… — сказал запыхавшийся Джиён в трубку телефона. Он протянул мне туфли, которые подобрал с пола. — Нужно быть такими же, как и до подъёма.       Я покивала, надевая туфли и потянувшись к нему рукой. Джиён поправил мои волосы и провёл пальцами под глазами. Он тоже боялся. Красные воспалённые веки говорили об этом. Вытерев окровавленные кулаки о пиджак лежачего, Джи тряхнул ими. Ушибы проявятся не сразу.       — Веди себя обыкновенно, поняла, мы просто прогуливаемся. Попытаемся уйти через клуб. Чёрт…       Проморгавшись, я приняла руку мужчины и последовала за ним, оглянувшись на Тачера. Медленно, будто всё в порядке вещей, мы прошли мимо охраны и, воспользовавшись моментом, завернули в сторону грохочущей музыки. В полутьме и мелькающих прожекторах нас сложно было различить среди танцующих. Голова закружилась и я крепче сжала руку Джи.       Мне казалось, эта толкучка никогда не кончится. Одной рукой я держалась за живот на всякий случай, но вскоре мужчина вывел меня к дверям. Пройдя все двери и коридоры, мы, наконец, вышли на улицу, стараясь не бежать. Холод снова обступил меня со всех сторон, но у обочины дороги вдруг затормозила машина.       — Давай внутрь… — проговорил Джиён. Ханбин вышел из машины, оглядываясь по сторонам, страхуя нас. Джи сел на переднее сидение, а мой телохранитель рядом со мной, сзади. Он тут же отдал мне своё пальто.       — Насколько всё плохо? — низким голосом поинтересовался Ханбин.       — Не катастрофа, но… всё плохо, в общем.       Водитель вёл машину не быстро, чтобы не создавать проблемы на дороге и не привлекать внимание, зато старался проезжать переулками, где не установлены камеры наблюдения. Джиён рассказал то, что знал и видел сам, а остальное они вместе выпытали у меня чуть ли не клещами.       — В таком случае, в особняк Сынхёна нельзя, — сказал Ханбин.       Я промолчала в ответ на это, будучи ещё в шоке. Наше авто въехало в очередное затемнённое место и мужчина поторопил меня на выход. Оказалось, мы просто меняли машину, чтобы в случае слежки по номерам наш маршрут был утерян. В этот раз Джи сел рядом со мной.       — Юкари, как и договаривались — к Чонгуку, — сказал он.       — А ты куда теперь? — взволнован спросила. Не думаю, что избиение Барта Тачера сойдёт ему с рук.       — Я в аэропорт, — сказал, вздохнув, он.       — В Америку?       — Туда, конечно же. Обзаводится полезными семейными узами, как ты и советовала. Сейчас они мне очень пригодятся.       — Значит, женишься?.. — спросила я, не зная должна ли поздравить его с подобным решением, ведь именно из-за меня свадьба всё же состоится. Я чувствовала к нему благодарность и не только за сегодняшний поступок. Всё же, как ни крути, мы женщины, более оптимистичны и, смотря на человека, предпочитаем вспоминать всё хорошее, нежели плохое.       Зная Чонгука, я вполне могла предположить, что Джиёна я могла больше никогда в жизни не увидеть, поэтому опустила голову ему на плечо и взялась за руку, сжмая её время от времени, говоря «спасибо, и я буду скучать» без слов. Но что будет со мной? Ильсон… Барт… наверняка захотят поквитаться. Кто я и что значу? Защитить себя мне точно не удастся. Сынхён что-то обязательно придумает, решит. Я лишь надеялась, что сегодняшний случай не наведёт на него беду и он останется в порядке.       — Я провожу, — отчеканил Ханбин, когда авто остановилось у дома, где жил Чонгук. Он вышел и открыл для меня дверь. Всё происходило очень быстро. Я не успела даже сообразить, что толком не попрощалась с Джиёном. Он бросил мне, прежде, чем дверь захлопнулась:       — Береги себя.       А я неуверенно подняла ладонь так ничего и не сказав.