Не рви цветов

      Однако, как бы ей ни хотелось убить неприятного родственника с особой жестокостью, всё равно пришлось с ним разговаривать. Более того, разговаривать пришлось цензурно и без агрессии. Ну, почти.       Вэнь Цин ограничилась коротким:       — Бывшего главу Цзян пытались отравить. Дядя выясняет, кто и зачем.       — Понятно.       Вэнь Чжао хмур, встревожен и чем-то явно недоволен. И что-то не так. Обычно при разговорах о Цзян Фэнмяне он куда злее и агрессивнее, и не может не сказать чего-нибудь мерзкого в его адрес. Странно. Неужели после захвата Пристани Лотоса его непонятная ненависть наконец была удовлетворена, и он успокоился?       — Тебя это не радует? — фыркнула Вэнь Цин.       — С чего бы? — Вэнь Чжао тоже изобразил злую весёлость.       Но — слишком злую. И это было неправильно.       — А, ну да, он же не умер.       — С ума сошла? С чего ты решила, что я бы порадовался?       Здесь следовало быть очень осторожной.       — Ну, знаешь, мне казалось, что ты его терпеть не можешь. Настолько, что сам бы убил, если бы дядиного гнева не боялся. Я не права?       Вэнь Чжао немного смутился. Но больше — испугался, и попытался скрыть этот испуг. И у него бы получилось, пожалуй. От кого-то другого получилось бы, даже от главы Ордена. Однако Вэнь Цин была целительницей, опытной, несмотря на возраст, да к тому же имела младшего брата, который не хуже пациентов тренировал её читать по глазам и ощущать чужие эмоции.       — Ну не люблю я его, конечно. Но теперь-то — что он может? Игрушка для отца. Зачем его убивать?       — Ну, знаешь, слухи ходят… разные.       Слухи ходили. И она ходила. По грани.       — Ну, ходят. Мне-то до них какое дело?       На мгновение сдёрнулось выражение спокойной усталости на лице. Прорвалось волнение.       — Действительно.       Он понял, что она поняла.       На этом разговор был окончен. Вэнь Чжао ушёл. Но напоследок тоже не справился с лицом. Стало понятно: она следующая.       Надо бы предупредить об этом дядю.       Ну, а пока… пока — работать, что же ещё остаётся. До смерти от руки любимого родственника неплохо бы успеть как можно больше! (А потом стать лютым мертвецом и ещё немножечко чего-нибудь успеть…)       На самом деле, в такую смерть плохо верилось. На её стороне дядя, а ему верен Орден. Если в свете последних событий — не весь, то Вэнь Чжао всё равно досталась меньшая часть. В разы меньшая, да и дядиного опыта он не имеет. И, что уж говорить, дядиного ума и дядиного таланта. Да и она — не лежащий безвольной куколкой Цзян Фэнмянь. Она может определить яд в еде, убежать от убийц и даже дать им отпор, она может крик поднять, на худой конец. А в случае её смерти дядя разозлится не на шутку. Куда сильнее, чем в случае смерти бывшего главы Цзян, потому что о ней ему не надо будет заставлять себя думать, что она ему ничуть не нужна и он ничуть не расстроен, ничуть не разгневан и ничуть не скорбит, он просто найдёт бунтовщиков и убьёт очень мучительно. Даже своего сына, если он будет среди них. Потому что это — бунт против священной воли главы Ордена. Потому что следующей жертвой может стать он сам. Он ведь обязательно заподозрит это, как бы ни оправдывался Вэнь Чжао. Потому что сына он не очень-то любит, если говорить совсем уж честно. Он в этом тоже будет сомневаться, да. Но можно заявить без ложной скромности, что Вэнь Цин он любит немножко больше. Самую малость, но всё же.       Но угроза смерти всё же была, и игнорировать её не следовало.       Надо было найти доказательства. Причём не самой найти, а так, чтобы дядя их нашёл, поверил и принял меры. И не только о Цзян Фэнмяне доказательства, а о чём-нибудь более важном. Таком, от чего дядя не будет убегать с глупыми мыслями, бояться собственных чувств и принимать поспешные и опасные решения.       Ох, так можно дойти и до идеи самой под заговорщиков подставиться, раз уж они обратили на неё внимание.       Только зачем ей всё это, собственно?       Ну… Цзян Фэнмяня жалко. Пусть и не слишком, но жалко же. И дядю жалко. Так ведь и с ума сойти недолго. Да и просто негоже, чтобы он мучился — в Ордене и без того бардак, а что случится, если он ослабит контроль? И ей самой жить будет намного приятнее, если не придётся об этом думать. И можно будет не опасаться подобных угроз. А, и ещё Вэнь Чжао. Он бесит и одним своим видом жить мешает, и неплохо бы ему ответить тем же.       Весь день Вэнь Цин продолжала спокойно работать. Вечером тоже. Навестила Цзян Фэнмяня, удостоверилась, что хотя бы после яда он идёт на поправку, очень грозно посмотрела на стражников, хотя они, зная о судьбе предшественников, и так были бдительнее, чем, похоже, вообще могли.       Поздно-поздно вечером по дороге в свои покои девушка не смотрела под ноги и споткнулась на мелком камушке. И упала бы, если бы её не поймал удачно шедший навстречу Вэнь Чжулю.       Вэнь Цин встала, извинилась, поблагодарила, мило поулыбалась (мило улыбаться она не умела, но надеялась, что вышло похоже) и пошла дальше. Легла спать, в этот раз — с намерением хоть как-нибудь выспаться.       А у Вэнь Чжулю в руке осталась записка, слегка запачканная, написанная в спешке. Текст был недлинным, требовал немногого и вполне выполнимого, так что он мысленно кивнул, раскрошил записку на мелкие кусочки и тоже пошёл спать.       Вэнь Чжао и его немало бесил.       А Вэнь Цин, наоборот, очень ему нравилась. И как девушка (в смысле, внешне), и как человек (в смысле, по характеру), и как выгодная партия (в смысле, по положению в иерархии Ордена).