Не рви цветов

      Малолетние придурки, которых притащил её мягкосердечный младший брат, сидели в выделенной им комнате и шёпотом трепались.       Выгнать бы их… да как и куда? Тот больной придурок, над которым Чжулю поработал, сам пока не мог никуда деться с глаз долой, а тот сумасшедший придурок, который отдал ему своё золотое ядро, без своего обожаемого шиди никуда и никак не денется, это она уже выяснила.       Вот за что ей это — и с придурками возиться, и с их папашей. Причём с придурками — тайно, с папашей — до ужаса осторожно…       И ведь дяде их не выдашь — убьёт же… и не посмотрит, что за их жизни можно купить верность Цзян Фэнмяня, а при их смерти этот самый Цзян Фэнмянь никогда никого не простит и точно что-нибудь попытается сделать — и ладно бы с дядей, а вдруг с самим собой? Дядя-то думает, что на чувства любовника-игрушки ему плевать…       Вот что с ними делать, спрашивается?       Единственный более-менее приличный вариант — подлечить и отпустить. Но что они тогда делать будут? Вдвоём против Ордена Цишань Вэнь бороться? Они же придурки…       Вот они уже свою великую борьбу планируют, причём не слишком-то скрываясь — слышно же!       — Надо сначала найти, кому мстить. — Рассудительно-то как, надо же. — А потом убить.       — И как мы это выясним?! — Больной, злой, отчаянный — Цзян Ваньинь во всей красе.       — Просто! У Вэнь Нина спросим!       Как у Вэй Усяня всё легко.       — И ты думаешь, он прям видел, кто убил отца?       Тут Вэнь Цин уже не выдержала:       — Да жив ваш папаша, — пренебрежительно сказала она, войдя в комнату. — Не слишком здоров, но жив однозначно.       — Не понял?       Ага, весь кайф обломала, можно подумать.       Ну, или так и есть — этот Вэй Ин, наверное, им всё будущее уже распланировал, до героической гибели от рук Вэней.       А вообще картинка маслом — Цзян Чэн, весь такой бледный, страдающий, прям как отец его, только в сознании, на белой постели, превозмогающий все невзгоды. И Вэй Ин, у постели брата на коленях, весь такой верный, преданный, любо-дорого посмотреть.       — Отец жив?       А это Цзян Чэн среагировал. Ага, лёгкая заторможенность — ну, в его состоянии нормально.       — Жив, — устало сказала Вэнь Цин. — Участь его так себе, но жить он будет ещё долго.       — Что за участь? — Сразу оба насторожились, как собаки.       Вэнь Цин вздохнула.       Посмотрела на них внимательно.       Признаков хоть какого-то понимания или каких-то предположений в их лицах не обнаружила.       Вздохнула снова.       — Вы знаете, что за отношения связывали Цзян Фэнмяня с Вэнь Жоханем?       Придурки задумались.       — Отец говорил, что хорошие, — медленно сказал Цзян Ваньинь. — Но что они за хорошие, если вы на нас напали?! Значит, отец думал, что хорошие, а Вэнь Жохань подлая скотина!       — Не говори так про дядю, — устало сказала Вэнь Цин. — Он сам не знает, какие у него с кем отношения… Вы только за мной вот это не повторяйте, а то головы не сносить ни мне, ни вам. Но да, это так.       — Вот! — воскликнул придурок Вэй. — Вы ему племянница, а сами его боитесь!       — Я не боюсь, — заметила Вэнь Цин спокойно. — Я выстраиваю отношения с учётом его характера. Это не всегда просто, зато всем удобно, и нет ссор, обид и прочих проблем.       — Боитесь и не хотите этого признавать, — сделал вывод придурок Цзян.       — Сам ты боишься, — раздалось от двери. — А она у дяди самая любимая племянница!       Оглядываться было необязательно — она и так знала, что там пришёл третий придурок, который брат.       — Серьёзно что ли? — прищурился придурок Вэй. — И в чём это выражается? Пытает раз в неделю, а не каждый день? Или наоборот, от большой любви — каждый день, а не раз в неделю?       — Короче, придурки, — оборвала разгорающийся спор Вэнь Цин, — жив ваш папаша, и будет жить до самой смерти. Которая наступит нескоро, если мне никто не будет мешать. Отношения вашего папаши с моим дядей у нас в ордене ни для кого секретом не были, так что его уже пытались отравить. Я помешала и мешать буду и дальше… если вы не будете мешать мне.       — Короче, ведите себя хорошо, и всё у вас будет хорошо, — подытожил от двери Вэнь Нин.       — Что, отца будут пытать раз в неделю, а умереть не дадут? — тут же вызверился придурок Цзян.       Дались им эти пытки раз в неделю.       — Нет, — как можно спокойнее сказала Вэнь Цин.       — Ебать его будут раз в неделю! — не выдержал А-Нин. — А то и чаще.       Вот придурок.       — Что?! — Цзян Чэн.       — Совсем что ли крыша съехала?! — Вэй Ин.       А-Нин нахмурился, насупился, как котёнок, и сделал шаг к Вэнь Цин. Ага, сообразил, что придурок Цзян, конечно, лежачий, но от придурка Вэя и получить можно.       А-Нин вообще иногда становился невыносимым — но всегда делал это только в присутствии сестры. Боялся, что побьют, наверное. Хотя Вэнь Цин вообще подозревала, что эта невыносимость и есть его истинный характер, просто воспитание запихало этот характер слишком глубоко. Воспитание было Вэнь Сюаньая, родственника равно дальнего и от дяди, и от них, в чью семью отдали Вэнь Нина, пока она обучалась на целителя, и она толком не знала, каким это воспитание было — учёба занимала всё её время. Но Вэнь Сюаньай, она слышала, был строг. Сейчас он был советником дяди по вопросам снабжения войск и с ней не пересекался — она обычно говорила с Вэнь Циньмэем, он отвечал за снабжение тыла. Детей сейчас никто из них не воспитывал, так что, ну, она не знала.       — Так, придурки, — сообщила она юным Цзянам или кто они там, — А-Нин вам правду сказал. Отношения у глав наших кланов были именно такие, об этом знал весь Орден Цишань Вэнь и, думаю, догадывались некоторые члены Ордена Юньмэн Цзян. Ваша матушка — в первую очередь, молодые люди. Хотя она, наверное, точно знала.       — Она не моя мать! — неуместно возмутился придурок Вэй.       Придурок Цзян покосился на него хмуро.       — Мне фиолетово, — рассудительно сообщила Вэнь Цин. — Так вот, молодые люди, мне также известно, что незадолго до нападения на ваш орден у них произошла ссора. Причин ссоры я не знаю, но это как таковых. Знаю, что одно из требований главы Цзян к любовнику было прекратить войну, иначе он уйдёт. Не знаю, эта ли попытка сманипулировать разозлила дядю, или что, но результат вы видите.       — Значит, ваш дядя ещё и обрезанный рукав? — тут же глупо обвинил её Цзян Чэн.       — А то, что ваш папаша тоже — вы, молодой человек, предпочли не заметить?       — Отец не мог так поступить! В смысле поступать! В смысле… вообще…       — Ну, можете не верить. — Вэнь Цин пожала плечами. — От этого ничего не изменится. Но мне нет смысла вам лгать.       — Есть! — заявил Цзян Чэн. — Поиздеваться!       — Ну, как хотите. Вы, главное, только мне не мешайте. У меня и так полно работы, а тут ещё и ваш папаша. И лечить его надо, и спасать…       — От чего спасать? — разом насторожились оба придурка.       — Говорила же уже — отравить его пытались. Мне надо найти, кто и зачем. Дядя, конечно, тоже ищет, но, мне кажется, не там.       — Так скажите ему, где надо искать!       — Не могу. Не поймёт.       — В смысле — не поймёт? — Вэй Ин прямо-таки горел желанием наставить её на путь истинный.       — Да мёртв он, прекрати, — сказал ему Цзян Чэн. — Отец мёртв. Она просто издевается.       Вэнь Цин устало вздохнула и вынесла вердикт:       — Надоели. — Подумала. — Мне плевать, что вы там думаете, главное — сидите тихо, чтобы мы вчетвером не оказались в Огненном Дворце. Вряд ли я смогу объяснить дяде, зачем вы двое мне нужны.       На самом деле она примерно представляла, что она скажет дяде, если в её доме обнаружат этих двоих — но не представляла, кто после этого окажется в Огненном Дворце и как долго промучается до смерти.       — Мы будем сидеть тихо, — мрачно сообщил Вэй Ин.       — Но вы — редкостная сука, — злобно добавил Цзян Чэн.       — Она вас лечит, вообще-то! — тут же воскликнул Вэнь Нин.       — Да, — подтвердил Вэй Ин. — Не говори так, шиди.       — Да я и не такое от пациентов слышала. — Вэнь Цин пожала плечами. — Но любая глупость от вас — сама поймаю и презентую дяде, и вы ничем не сможете доказать, что до этого я вас лечила. И я серьёзно. Я действительно редкостная сука, молодые люди, просто не всегда. Это ясно?       — Предельно, — сообщил Цзян Чэн. — Я удержу шисюна.       — Да. А вас обоих удержит А-Нин.       Вэнь Цин не сомневалась в обратном, но братца надо было занять.       — Да, сестра, — кивнул тот. — Я сделаю всё, чтобы они не делали глупостей.       — Нет, радость моя. Если они будут делать глупости, ты прибежишь и немедленно скажешь об этом мне.       — А дальше? — не понял Вэнь Нин.       — А дальше мы потащим их дяде, скажем, что поймали шпионов. — Она сладко улыбнулась. — Все всё поняли?       — Да, сестра.       — Поняли, — буркнул Цзян Чэн.       — Да, мы поняли, — несколько добрее сообщил Вэй Ин.       На этом Вэнь Цин решила придурков оставить. Она знала, что Цзян Чэн будет лежать ещё неделю — что ж, ещё неделю она сможет не беспокоиться об их бескрайней глупости. Вряд ли Вэй Ин сунется куда-то без шиди.