Не рви цветов

      Вэнь Чжао страдал.       Цзян Фэнмянь никак не убивался.       Не то чтобы он действительно серьёзно пытался — эта попытка отравления была практически ничем — но у него было мало возможностей того, что бы он мог сделать. И он, честно говоря, плохо придумывал эти возможности. Надо было послать целителя Чана не с ядом, а сразу с кинжалом. Было бы надёжнее.       Вот что действительно важно — если не сожалеть о неудачах — так это при следующей попытке убийства надо отвлечь Вэнь Цин. Потому что слишком талантливая. И слишком наблюдательная. И, кажется, уже начала что-то подозревать.       Итак, какой же будет его следующая попытка?       Что мы имеем? Стражу у покоев, запрет заходить кому-либо, кроме отца и Вэнь Цин. Второй этаж, рядом дерево. На дерево сложно забраться, но в детстве получалось. Также можно забраться на крышу. Тоже непросто, но тоже в детстве получалось. Перелезть с крыши в окно… в детстве не пробовал, но вообще-то, если не тупить, то можно банально подлететь на мече. Ночью по Безночному Городу ходят патрули… что ж, патруль тоже можно отвлечь.       Надо отвлечь Вэнь Цин и патруль.       Многовато, но если поискать союзников…       Вэнь Цин…       Отец всегда любил её больше, чем его.       Может, её тоже — того?       …Нет. Она родственница. Она полезная. Она ни в чём не виновата — кроме того, что мешает ему — но она же не со зла.       Она не заслуживает этого.       Пусть отец и любит её больше, чем его самого.       Итак, отвлечь Вэнь Цин и патруль. В это время перелететь на мече к Цзян Фэнмяню и убить его. Можно даже самому. Хотя лучше, конечно, послать кого-то.       Но он один. Чан сдох.       Ходить и вербовать новых союзников опасно. Тем более, что все видели, что случилось с Чаном и проштрафившейся стражей.       Что делать?       — А-Чжао!       По дороге пронёсся пёстрый вихрь — и повис у него на шее, звеня подвесками шпилек в волосах.       Он обнял этот вихрь, ещё даже не успев ничего понять.       Ах да. Она же сегодня вернулась из Пристани Лотоса.       — А-Цзяо, — ласково сказал он, осторожно отцепляя от себя девушку.       Подвески шпилек звякнули особенно громко — золотые с аметистами, кажется, он видел такие на жене Цзян Фэнмяня. Что ж, это не кажется, это точно.       Что ж, так ей и надо. Не смогла удержать своего мужа с его шлюшьей натурой — не смогла удержать и жизнь. И шпильки, соответственно.       Пусть теперь они по праву принадлежат А-Цзяо.       Не Вэнь Цин же их отдавать, в самом деле.       Спустя полчаса они сидели в его покоях, и он слушал её новости — почти что военный доклад.       — Прилетала Вэнь Цин. Запиралась в сожжённом кабинете главы ордена — бывшем кабинете бывшего главы ордена — и долго там сидела. Взяла только какие-то бумаги, ничего больше.       — Ни с кем не говорила?       — Вроде нет.       По всему выходило, что её не было как раз в ту ночь, когда он послал целителя Чана.       Что ж.       Ему очень повезло.       Однако.       — Не знаешь, у неё нет никаких причин ещё раз там побывать?       — Не думаю, — медленно сказала А-Цзяо. — Вэнь Цин, при всех её недостатках внимательна и дальновидна, а также очень осторожна.       — Я заметил, — хмуро сказал Вэнь Чжао, вспоминая разговоры с ней.       — Очень осторожна, — повторила Линцзяо. — Осторожнее, куда осторожнее, чем твой отец. Я предполагаю, она помнит, что, раз мы уничтожили этот орден, то и земли его теперь наши, и всё, что было его, теперь наше. Она забрала из бывшего кабинета бывшего главы ордена все документы, которые нашла, и дожгла остальное, ненужное. Ей больше нечего там делать.       Вэнь Чжао подумал. Погладил Линцзяо по руке — по голове не получилось бы из-за сложной причёски. Прикинул успехи на фронтах и расположение войск.       Сказал:       — Надо захватить Облачные Глубины.       — Мне кажется, твой отец планировал это через месяц, — не поняла его А-Цзяо.       Через месяц — Цзян Фэнмянь давно очнётся и будет чувствовать себя прекрасно. Будет мешать своему убийству.       И отец… будет чувствовать себя прекрасно.       — Надо это ускорить, — твёрдо сказал Вэнь Чжао. — Надо придумать план.       — Зачем?       Вэнь Чжао вздохнул.       Он хотел союзника?       Что ж, кто может быть лучшим союзником?       — Надо его убить, — горько и устало выдал он.       — Кого?       Линцзяо смотрела с непониманием.       — Цзян Фэнмяня.       Она тряхнула головой и заколки — бывшей жены, мёртвой жены Цзян Фэнмяня — снова громко зазвенели.       — Я помню, что ты его не любишь, — медленно сказала она. — Но теперь его орден повержен, вся его семья убита, сам он — лишь жалкий пленник… думаю, что это мучительней смерти. Разве нет?       — Это мучительней смерти, — согласился Вэнь Чжао. — Но я не хочу ему мучений. Я хочу… чтобы всё было хорошо.       — Хорошо?       — Нет. Прости, — кивнул он. — Не совсем так. Правильно.       — Правильно?       — Он не игрушка в руках отца, понимаешь? — В его голосе послышалась настоящая боль. — Отец любит его. Любит. Понимаешь? Отец его любит…       — Ты говоришь это так, как будто сам не можешь в это поверить.       — Наверное. Наверное, я и не могу. Отец… он любил маму, понимаешь?       — И он не имеет права любить его? — поняла Ван Линцзяо.       — Наверное. — Он выглядел так, как будто запутался в самом себе. — Я, наверное, стерпел бы другую женщину. Но… отец… обрезанный рукав… Это не должно так быть.       — Понимаю, — медленно сказала Ван Линцзяо.       — Понимаешь? — неверяще повторил он.       — Он любил твою мать? — спросила она.       — Да, — твёрдо сказал Вэнь Чжао. — Он любил её больше жизни.       Ван Линцзяо нахмурилась.       — Тогда он изменяет не только ей, но и самому себе, — неожиданно жёстко ответила она.       Вэнь Чжао вздохнул.       Помолчал.       Линцзяо погладила его по руке. Аметистовые подвески шпилек упали ей на лоб — она наклонилась. Он невольно засмотрелся на то, как красиво они смотрелись на её коже — фиолетовое на белом.       Фиолетовые одежды Цзян Фэнмяня и его же белая кожа.       Она должна быть белее.       — Так ты поможешь? — наконец сказал он, отогнав наваждение.       — Что мне требуется сделать? — спросила она в ответ.       Быстрее и спокойнее, чем он ожидал.       — Отвлечь патруль. Придумаешь, как, мне это неважно. Главное, чтобы их не было под окном покоев Цзян Фэнмяня.       — Чтобы они не видели чего?       — Того, как я залечу в это окно и перережу ему горло. Мне нужно, чтобы этого не видел патруль — и чтобы при этом точно не могла присутствовать Вэнь Цин. Она очень наблюдательная. И талантливая. Мало ли, вылечит ещё.       — А как ты собираешься отвлечь Вэнь Цин?       — Думаю, большим количеством раненых. Или… нет. Я раню на тренировке Чжулю — и попрошу её лично присмотреть за ним. Это будет поздним вечером…       — Уверен, что ранишь? — обеспокоенно спросила Ван Линцзяо. — Он всё же… сильный.       Неверие в его силы ничуть не обидело Вэнь Чжао — в конце концов, он всё про себя знал.       — Он не посмеет причинить мне вред. Будет только защищаться. Он хорошо защищается, но я думаю, что этого будет достаточно.       — Вэнь Цин отвлечена, патруль отвлечён, ты влетаешь на мече, перерезаешь ему горло, — перечислила Ван Линцзяо. — Думаю, большое количество раненых тоже нужно организовать.       — Это как получится.       — Ну ладно. Но… нет.       — Нет? — опешил Вэнь Чжао. Ему казалось, она уже согласилась.       — Нет, — твёрдо сказала она. — Мы сделаем не так.       — В смысле?       — Тебя всё равно может кто-то увидеть. Из окон, или случайно оказавшись рядом. Я не хочу тебя потерять, так что мы сделаем не так.       Она сказала это вскользь и очень просто, как будто это было чем-то незначительным, но у Вэнь Чжао всё равно перехватило дыхание.       Однако он сделал над собой усилие, чтобы снова сосредоточиться.       — Но я не знаю, что ещё можно сделать. Войти через дверь нельзя — там стража, пропустит только отца или Вэнь Цин.       — Войти через дверь можно, — оборвала его Линцзяо. — Просто не тебе. Мы поступим так…