Не рви цветов

      Вэнь Нин очень ответственно относился к тому, что ему поручила сестра. Поэтому они с Вэй Усянем честно играли в го, пока Цзян Ваньинь страдал рядом. Вэй Ин постоянно проигрывал, злился и ныл, но играть не прекращал — всё равно больше нечего было делать. Вэнь Нин тихо думал, что даже если бы ему сейчас сказали переписывать правила Облачных Глубин — он и то согласился бы от скуки.       А ещё они разговаривали.       — С отцом надо что-то делать. — Цзян Чэн был зол, хмур и всем недоволен, и тоже скучал.       — Ты же недавно вопил, что она всё врёт и отец погиб, — напомнил ему Вэй Ин.       — Вот я и говорю — надо проверить, врёт она или нет.       — Пойти и проверить? О, это я могу, да.       — Я вам так скажу, что сестра не врёт, — попытался успокоить их Вэнь Нин. — А пойти вы никуда не пойдёте.       — Ты-то, конечно, веришь сестре, — медленно сказал ему Цзян Чэн. — А сам ты его видел? Как он?       — Нет, — испугался тот. — Не видел. Но сестра говорит, он может скоро очнуться.       — Не видел, значит.       — Сестре нет причин вам лгать!       — Я всё думаю, какие у неё причины. Нашёл — тысячи. Тебе все перечислить? — язвительно спросил Цзян Чэн.       Вэнь Нин нахмурился, обдумывая предложение. Ссориться с Цзян Чэном не хотелось, но по всему выходило, что продолжать этот неприятный разговор безопаснее, чем сдуться и молчать. Да и, может, у него получится возражать и переубедить.       — А перечисли.       — Что?       — Перечисли, — тихо повторил Вэнь Нин. — Потому что я не вижу ни одной.       — Поиздеваться, — выплюнул Цзян Чэн.       — На сестру не похоже, — заметил Вэнь Нин.       — Откуда я знаю, что на твою сестру похоже, а что нет? Это же не моя сестра!       — Это твои проблемы, что ты с ней так и не познакомился нормально.       — Заткнись!       Вэнь Нин заткнулся.       Разговор ему не нравился всё больше и больше, но надо было сидеть и продолжать его — иначе могло случиться непоправимое.       Помолчали.       Цзян Чэн зло сопел, Вэй Ин в очередной раз проиграл.       — А дальше? — как можно спокойнее спросил Вэнь Нин.       — Что — а дальше?       — Ты назвал только одну причину. Что ещё мешает тебе поверить, что моя сестра сказала правду?       — Она сказала так, чтобы мы сидели здесь, как на поводке, и во всём подчинялись ей!       — А если бы она этого не сказала, то вы бы не сидели и не подчинялись? Ты пока даже в туалет ходишь по стеночке и с поддержкой, как бы ты ей не подчинился?       — Откуда я знаю!       — То есть, ты не знаешь, что бы ты делал, но обвиняешь мою сестру? Извини, но это похоже скорее на самооправдание, чем на… причину.       Вэнь Нин смутно понимал, что таким словами он скорее побуждает Цзян Чэна и Вэй Ина делать глупости, но слова эти вырвались из него сами, почти против его воли.       — Заткнись!       Ожидаемо.       Вэнь Нин всё сильнее и сильнее злился — да, вопреки всему, он умел злиться. В такие моменты вся его робость куда-то девалась — не сразу, но постепенно — и оставалась странная решимость делать глупости — как говорила сестра.       — Вот ты меня всё время затыкаешь, — уже твёрже сказал он, — а сам, хоть и обещал назвать тысячу причин, ничего не рассказываешь. Давай, продолжай — где твоя тысяча причин?       Цзян Чэн дёрнулся, как будто хотел его ударить, но не стал даже пытаться подняться. Вэнь Нин подумал было, что сейчас он попросит Вэй Ина врезать ему, но до такого Цзян Чэн ещё не дошёл.       — Она сказала это, чтобы я не страдал от смерти отца и лучше и быстрее выздоравливал.       Вэнь Нин не очень понимал, что в этом плохого, даже если бы это было так, и она действительно солгала бы. Наверное, он не мог понять, потому что он был слишком… слишком братом целительницы.       Но, тем не менее.       — Зачем нам тогда говорить тебе об истинном положении дел, о том, что твой отец — обрезанный рукав и спит с нашим дядей?       — Чтобы поиздеваться!       — Ты уж реши, мы здесь сидим, чтобы тебя лечить, или чтобы над тобой издеваться.       — Одно другому не мешает, — фыркнул Цзян Чэн. — Пока вы меня лечите, я целиком в вашей власти, и вы можете издеваться надо мной, как хотите.       — Нет, подожди, — настаивал Вэнь Нин. — Ты считаешь, что моя сестра сказала тебе, что твой отец жив, чтобы ты не думал о плохом и быстрее выздоравливал. Но при этом от того, что она сказала, что твой отец обрезанный рукав и спал с нашим дядей, ты, наоборот, должен страдать, и эффект получается ровно противоположный.       — Да не знаю я, зачем она это сказала! — зло закричал Цзян Чэн. — Не знаю! Доволен? Но я всё равно не верю!       — Не кричи, — шикнул Вэнь Нин. — А то на улице услышат.       Цзян Чэн фыркнул и отвернулся. Победа осталась за Вэнь Нином, но он сомневался, что придурков удалось успокоить и отвлечь от мысли куда-то пойти и что-то проверить.       Вэнь Нин ощущал за Цзян Чэна — именно за Цзян Чэна — что-то вроде ответственности, какую ощущают родители за ребёнка. Он сам ассистировал сестре, когда она пересаживала ему золотое ядро, сам бежал за Вэй Ином, когда операция пошла не по плану и бессознательного Цзян Чэна надо было тащить с горы в дом, и они вдвоём, собственно, его и дотащили, и потом он сам ухаживал за ним, пока он не очнулся. Да и после. Вэй Ин от целительства был крайне далёк, а сестра всё время была занята. Так что Вэнь Нин сам себе казался усталой матушкой и думал, что понимает, что чувствуют родители вредных подростков.       Вэй Ин, к сожалению, его чувств никак не разделял, и был готов вытворить любую дурь, особенно по просьбе названного братика. Но Вэнь Нин не винил его, только радовался, что он не замкнулся в себе и не страдает после потери золотого ядра. Или он страдал, но таким способом успокаивался и отвлекался — придумывал пакости… что ж, если ему это помогало — то пусть. Главное, чтобы он пакости не делал. Но за этим уж они присмотрят.       — Не указывай ему, — недовольно сказал Вэй Ин.       Вэнь Нин его проигнорировал.       — Когда твой отец очнётся, мы тайно приведём его к вам, — пообещал он. — И поможем ему уговорить дядю оставить вас в живых, оставить вас в ордене в хорошем положении… всё такое.       — Больно надо нам это! — фыркнул Вэй Ин.       — Мы ни за что не войдём в ваш орден! — взвился Цзян Чэн.       — А что вы будете делать? — обиделся Вэнь Нин. Он же к ним по-хорошему, хотел приложить все усилия — а они? — По лесам бегать и прятаться? Все ордена перед дядей падут, а если вы будете где-то партизанить и мешать нам жить, то уговорить дядю не убивать вас будет гораздо труднее.       — Да идите вы вместе со своим дядей! — заявил Цзян Чэн. — Мы сами спасём отца и сбежим отсюда! А если вы, сволочи, не хотите нам помогать, то сами виноваты! Мы, конечно, уговорим отца вас не убивать, когда победим вашего дядю, но больше ничего хорошего от нас не ждите!       — Сами вы сволочи! — вконец разозлился Вэнь Нин. — Вот у вас ничего не получится, и тогда посмотрим!       — Да ты…       — А-Нин! — грозный окрик Вэнь Цин заставил всех резко замолкнуть. — Что здесь происходит?       — Ну… мы… — замялся Вэй Ин.       — Я уговаривал их не делать глупостей, — спокойно ответил Вэнь Нин, в глубине души злорадно улыбаясь. — Но они были очень настойчивы, и я слегка… вышел из себя.       Вэнь Цин приподняла бровь. Она хорошо знала своего брата и догадывалась, что в некрасивой ссоре могла быть далеко не только вина Вэй Ина и Цзян Чэна.       — Интересные у тебя способы ведения переговоров, — усмехнулась она. — Однако ты прав, за ними стоит присматривать. Поэтому, брат мой, у меня для тебя две плохие новости.       — Какие? — насторожился Вэнь Нин.       — Ты сегодня не спишь.       Все трое удивлённо уставились на неё.       — Это как? — не понял Вэнь Нин.       — Очень просто. Мне сейчас притащили раненого Чжулю. Я оставила служанок промывать раны и забежала предупредить тебя, но работы там много. А ещё я слышала, что от границ владений Цинхе Не возвращаются наши раненые… они, конечно, могут задержаться и до завтра, но могут прилететь уже ночью. Так что я тоже сегодня не сплю. Но твоя задача — следить, чтобы Вэй Усянь не притворился спящим и не удрал, когда ты заснёшь. Судя по тому, что я услышала, молодые люди настроены решительно. Я права, молодые люди?       Вэй Усянь сделал самый невинный вид, на какой только был способен — а способен он был на многое, поскольку опыт у него был большой. Вэнь Цин, правда, не проняло — слухи о его проделках ходили далеко за пределами Пристани Лотоса. Цзян Чэн гордо отвернулся, но ему Вэнь Цин не поверила тоже. За компанию.       — Я понял, — сказал ей Вэнь Нин.       — В общем, не скучайте, но делайте это с умом, — напутствовала Вэнь Цин. — Я пошла.       Она их покинула.       Они продолжали играть в го, но теперь в относительной тишине — Цзян Чэн то ли обиженно, то ли гордо молчал.       Стемнело. Пока Вэнь Нин готовил ужин и чай, Вэй Ин сам принёс лампу и зачем-то — курительницу для благовоний. Вэнь Нин его коротко поблагодарил. После ужина продолжили играть — ничего более интересного не придумывалось. Но зато даже Цзян Чэн в какой-то момент прекратил строить из себя оскорблённую невинность и начал смотреть на доску и следить за ходом игры.       Играть с Вэй Ином было, честно говоря, очень скучно. Он как не умел играть — Вэнь Нину пришлось его учить — так и не учился по-настоящему. Он, казалось, совершенно не стремился понять логику игры и прорабатывать какую-то стратегию — просто ставил камни наобум, и всё. Вскоре он даже перестал злиться, проигрывая. Но думать, кажется, так и не начал. Но спать идти упорно не хотел, продолжая настаивать на новых партиях. Впрочем, Вэнь Нину-то какая разница? У него и так поспать не было шансов.       А спать хотелось. Вэнь Нин сначала подпёр голову рукой, а потом и вовсе лёг на отставленный локоть и стал смотреть на задумавшегося Вэй Ина и доску из этого положения. В последних партиях Вэй Ин наконец-то стал задумываться над ходами. Играть, правда, лучше не стал, но Вэнь Нину казалось, что прогресс близок. Ещё через некоторое время Вэнь Нин стал закрывать глаза и ждать хода Вэй Ина так, но исправно открывал их, слыша тихий стук камня о доску.       Вэй Ин поставил камень — на тщательно продуманное невероятно проигрышное и глупое место — и посмотрел на Вэнь Нина. Тот лежал неподвижно и дышал ровно. Вэй Ин мысленно досчитал до сорока. Потом немного подумал и для верности продолжил до ста. Потом спросил:       — Ты спишь?       Ответа не последовало.       Вэй Ин зевнул, посмотрел на давно уснувшего Цзян Чэна и тихо встал. Осторожно погасил лампу и вышел из комнаты. Из дома. Сразу же взобрался на крышу.       Прохладный ночной воздух приятно освежил лицо и расчистил разум. Что бы ни говорили про Вэй Усяня и какими низкими способностями к целительству он бы ни обладал, но лекарственные травы он знал хорошо. И не только лекарственные. Дым из курительницы для благовоний не был действительно сильным снотворным, но человека расслабленного усыплял хорошо. Вэй Ину и самому пришлось всё время напрягаться, думать и иногда встряхивать головой, чтобы не заснуть. Но результат того стоил.       Результат того стоил — Вэй Ин в полном одиночестве стоял на крыше дома в твердыне врага, где-то ходил ночной патруль, а у него не было золотого ядра или даже меча, чтобы защитить себя.       Но он всё равно был полон решимости во всём разобраться.