Right Here Waiting

Покинув вокзал, Курт вернулся в квартиру и встретился с Рейчел и Джинджер возле входной двери. Он бодро им улыбнулся и вздохнул; улыбка тут же исчезла, когда Джинджер протянула к нему свои руки. Рейчел забрала у Курта его брелок – Блейн приобрел для них дополняющие друг друга серебряные брелоки, гравированные их монограммой – и открыла дверь. Подхватив бумажные пакеты, нагруженные продуктами, она вытолкнула обнимающихся Курта и Джинджер из прохода и захлопнула дверь ногой, прежде чем остальные жители дома смогли услышать вырывавшиеся из горла Курта рыдания.

♦ ♦ ♦

После того, как Курт вернул контроль над собой – изредка ему все равно не удавалось сдержать себя, и он всхлипывал и задерживал дыхание – Рейчел нарезала чизкейк, пока Джинджер варила ему свежий кофе. – Доза кофеина, душка. Кофе взбодрит нас, и мы будем как новенькие. Ну, по крайней мере, я надеюсь, – сказала Джинджер, взглянув в красные опухшие глаза Курта, которые печально смотрели на нее. – Кофе, чизкейк, – объявила Берри, поставив перед Куртом тарелку с десертом. – И несколько холодных компрессов. Она встала и быстро заметалась по кухне. – Курт, у тебя есть пара огурцов? – крикнула она. – Нижняя полка холодильника, – осипшим голосом ответил Курт, после чего прочистил горло. – Если они там остались. Обе девушки вернулись с кухни: Рейчел с холодной влажной тканевой салфеткой, чтобы Курт приложил ее к опухшим глазам, а в руках Джинджер была дымящаяся кружка кофе. – Попозже сделаем огуречный компресс. А сейчас давайте насладимся этим чизкейком и кофе, пока он не остыл! – проворчала Рейчел. Курт улыбнулся в ответ. Улыбка не была широкой, не была долгой, но это действительно была она. Хаммел откинулся на спинку дивана, положил руки под голову и осторожно опустил ткань на глаза. – Милый, ты знаешь, что с ним все в порядке, ведь так? Он на подготовке, это будет тяжело, но это недолго, и он вернется. – Он вернется через три месяца всего на две недели. А затем его отправят заграницу, где смерть и разрушения, грязь и страдания, окопы и бомбы, и я не могу… я не могу… – ткань упала с глаз Курта, в которых отражалась паника. – Воу, воу, воу, тише, ковбой, – Джинджер мягко потянула Курта за руку, убрав ее от его рта. – Дыши. Мы побеспокоимся об этом, когда оно произойдет. А сейчас Блейн в безопасности. Он в безопасности, слышишь меня? Не нужно терять самообладание. Курт опустил взгляд на подушку, лежащую у него на коленях, и начал вырисовывать на ней узоры мягкими прикосновениями пальцев, его губы слегка подрагивали. – Если завтра его все еще не будет здесь, это будет наше самое длинное расставание с того дня, как мы встретились.

♦ ♦ ♦

Было очень солнечное и смертельно холодное раннее городское утро. На улицах завывал ветер, и Курт направлялся домой, склонив голову вниз. Его нос был спрятан, руки были в карманах, а плечи сжались из-за холодного потока воздуха, грозящего сорвать шарф с его шеи. Он помнил, что видел пару собачьих глаз, затем две, две собаки зарычали на него, прежде чем он рванул прочь; он почувствовал резкое давление на лодыжки, затем небо закружилось, и что-то тяжелое упало на него. – О, ужас. Оу, эй, ты в порядке? – встревоженная пара глаз – глаз медового цвета – внимательно вглядывалась в него. – Уф, – Курт затаил дыхание, и не только из-за того, что упал. Владелец этих теплых глаз – Курт оставил попытки определить, какого точно цвета они были – лежал на нем посреди дороги в парке. Учитывая давящее чувство вокруг его ног и взволнованно лающих собак, он подозревал, что они оба запутались в поводках и упали. Курт кивнул и тяжело сглотнул, ощущая незнакомое тело, свалившееся на него. Незнакомец уперся руками по обе стороны от его головы и приподнялся вверх. Так Курт мог гораздо лучше разглядеть его лицо, но, ох, если бы он это сделал, не надавив бедрами на бедра Курта. Хаммел снова сглотнул. Незнакомец дернул ногами и что-то тихо пробормотал себе под нос, когда выпутался из собачьих поводков. – Боже, мне так жаль. Ты в порядке? – эти карие глаза были теплыми и нежными, и Хаммел был почти уверен, что упадет в обморок, когда их обладатель взял его за руку и потянул, чтобы поднять на ноги. – Я… Да, со мной все хорошо, – наконец, сумел взять себя в руки Курт, краснея. – О, нет. Взгляни на свои брюки. Боже, мне так жаль, – Курт удивленно посмотрел вниз, он действительно не заметил грязевую субстанцию, просачивающуюся сквозь ткань его штанов. Незнакомец все еще держал его за руку. – Слушай, давай я избавлюсь от этих собак, я просто выгуливаю их для друга, а затем позволь мне угостить тебя чашкой кофе, здесь за углом есть маленькое местечко, ты не можешь разгуливать вокруг в таких штанах. – Я... Ладно, – Курт почувствовал, как глуповатая улыбка расплылась на его лице. Он прочистил горло и сказал: – Я… Мне нравится эта идея. – Эм, я Блейн, – улыбнулся незнакомец. Колени Курта задрожали. – Курт. Блейн свистнул, и собаки подбежали к его ногам. Он поднял их поводки и обхватил ладонью локоть Курта, ведя их к совершенно новому сверкающему зданию на противоположной стороне улицы. – Хорошо, что Вы выгуливаете этих собак, мистер Андерсон, – швейцар улыбнулся и распахнул для них большие стеклянные двери. – Мистер Джонсон никак не мог управиться с ними. – Я просто выручаю соседа, Томас, – улыбнулся в ответ Блейн. Пока они ждали лифт, собаки у их ног чудесным образом сидели спокойно. Курт все это время наблюдал за металлической стрелкой, которая двигалась по дуге, пока не достигла отметки первого этажа. Блейн вошел в лифт вслед за ним, цокнув языком на собак, которые тут же смирно сели у его ног. Он нажал кнопку «31», и они поехали вверх в полной тишине; оба делали вид, что не замечают мимолетных взглядов друг друга, и краснели, когда их взгляды все же пересекались. У квартиры 31А Блейн позвонил в дверной звонок. Через пару секунд пожилой мужчина отворил дверь. – Ох, Блейн, мой мальчик. Я так благодарен тебе за это. – Не проблема, мистер Джонсон, совсем не проблема. Завтра в то же время? – тепло улыбнулся парень. – Было бы чудесно, Блейн, если это несложно для тебя, – мистер Джонсон выглядел слабым, уставшим, но счастливым. – Конечно, мистер Джонсон, – снова улыбнулся Блейн и, развернувшись, направился вместе с Куртом вперед по коридору, после того как мужчина закрыл за ними дверь. Блейн остановился у квартиры 31B и открыл дверь, пропуская Курта внутрь вперед себя. – Я… эм. Я думаю, что мог бы дать тебе взаймы сменную одежду, если ты… если ты хочешь, – Блейн неожиданно разволновался, его взгляд метался по комнате, рассматривая все, что угодно, кроме Курта. Хаммелу показалось, будто что-то застряло в горле. – О, нет, я не хочу быть проблемой. Я… – Ооо, нет, нет. Это вовсе не проблема. Просто… твои штаны словно… Блейн кивнул подбородком на его ноги. Курт внезапно почувствовал, что передняя часть брюк сильно намокла. И они облегали его абсолютно неприличным образом. Покраснев, Блейн неловко кивнул и устремился вперед по коридору. Курт не был уверен, должен ли он последовать за ним или должен остаться здесь или… Нет, определенно не идти за ним. Курт, он, вероятно, направился в свою спальню, а ты НЕ должен находиться в его спальне в намокших штанах. Нет, Курт. Блейн вернулся, размахивая парой легких габардиновых брюк от военной формы, и его лицо вновь приобрело нормальный цвет. – Я думаю, они должны подойти. Хм, ванная прямо здесь, – он указал на дверь в коридоре. Курт взял у него брюки. Кончики их пальцев соприкоснулись, и электрический ток, практически искрясь, пробежал между ними. Они оба вдохнули, усмехнулись и улыбнулись друг другу. – Спасибо. Я выйду через минуту. А потом, насколько я помню, ты обещал угостить меня кофе, – улыбнулся Курт. Ответная улыбка Блейна озарила всю комнату, может быть даже весь мир, и Курт подумал, что его сердце воспарило высоко в небеса. – Да, Курт. Думаю, я обещал.

♦ ♦ ♦

Они пытались отправиться в кофейню ровно восемнадцать раз за этот день. Вместо этого они сидели на диване Блейна, чопорно поначалу, но затем все ближе и ближе друг к другу, они смеялись, разговаривали, хохотали и обменивались историями, рассказывали шутки, и ни один из них не мог – или не хотел – отрицать счастливое чувство, заполняющее изнутри. К моменту их девятнадцатой попытки Блейн сделал три чашки кофе, четыре сэндвича и несколько бокалов джина с тоником. Они сидели прямо посреди дивана, их лица были обращены друг к другу, а колени соприкасались. Когда Курт приступил к особенно волнительной части истории, которую рассказывал – дикие распродажи Berghdorf – он протянул руку и схватил Блейна за предплечье. Блейн не мог оторвать взгляд от ладони Курта, лежащей на его руке. В горле пересохло, когда он медленно потянулся, чтобы накрыть ладонь Курта своей. Это было мгновение. Мгновение, когда они оба знали, что могли поступить очень и очень неправильно, очень и очень быстро. Голос Курта растворился в тишине, когда пальцы Блейна проследили тонкие вены и жилки на его руке. Он медленно поднял взгляд, чтобы встретиться с глазами Курта. Лицо Хаммела вспыхнуло в предвкушении, а губы слегка приоткрылись. Ни один из парней, казалось, был не в состоянии дышать ровно. – Курт? – голос Блейна был нежным, тихим и неожиданно уязвимым. Курт сделал глубокий вдох и, подавшись вперед, соединил свои губы с губами Блейна, будто они всегда были его недостающей частью. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, смущенные, довольные и залившиеся краской, их глаза сияли. Едва уловимое напряжение – не то чтобы неловкое, но все же напряжение – исчезло. – Я так боялся, что ты не… не… – Блейн помотал головой, пытаясь объяснить, но не переставая играть с рукой Курта. – Что ты не… такой, как я. Улыбка Курта стала еще шире. – Но я такой. Я как ты, и я предпочитаю то же, что и ты. Блейн счастливо выдохнул, пропуская пальцы сквозь волосы над ушком Курта, а затем обхватил ими его подбордок и притянул, чтобы снова поцеловать. Когда они разорвали поцелуй, в котором больше не было никакого смущения, румянца и затаенного дыхания, только удовольствие и отчаянное желание, Блейн сел обратно, пытаясь выровнять дыхание. – Мы должны… Мы должны поужинать. У Курта от счастья кружилась голова, и тепло разливалось по венам. Его сердце бешено колотилось, а перед глазами все вращалось. Он ни капли не сомневался, что только взгляд в глаза Блейна удерживал его от потери чувства реальности. Блейн усмехнулся себе под нос, каким-то образом сумев оторваться от Курта, сидящего на его диване – прекрасного, великолепного, роскошного, находящегося так близко, и встал, пройдя к окну, чтобы посмотреть в темное ночное небо. – Я думаю, там метель, – сказал он, сморщив нос и наклонив голову. – Оу, здорово, – усмехнулся Курт. – Здорово? – передразнил его Блейн. Он перепрыгнул через спинку дивана и отскочил так, что удачно приземлился на сиденье прямо в объятия Курта. – Мы могли бы полакомиться и здесь? – Курт скрестил руки на груди Блейна, положив на них подбородок. – Уффф. Да? Почему бы и нет? – Блейн улыбнулся Курту, стараясь вспомнить, что могло оказаться у него на кухне. – Я думаю, у меня осталось немного ростбифа с прошлого вечера, мы могли бы приготовить картофель… Курт понизил голос до низкого мурлыканья, а его ресницы с притворной скромностью затрепетали на щеках. – Это не совсем то, о чем я говорил. Блейн фыркнул от смеха, слабый порыв «о, Боже, он действительно сказал это вслух» тут же сменился на подавляющее тепло от «ох, черт, он действительно имел в виду именно это». – Позвольте избавить Вас от галстука, мистер Хаммел, – голос Блейна был деловым и церемонным, но от его жаркого взгляда у Курта перехватило дыхание. – О, будьте добры, мистер Андерсон.

♦ ♦ ♦

Курт прочистил горло – Джинджер ни разу не слышала историю о том, как познакомились они с Блейном – и продолжил. – А потом, когда Блейн сказал, что на улице снегопад, мы… затем мы перекусили холодным ростбифом с разогретым рубленым картофелем – Блейн на самом деле хороший повар – и мы слушали радио, – «пока я трахал его на спинке дивана», – а когда метель стала совсем дикой, он настоял на том, чтобы я остался на ночь, – «и затем мы трахались на кухне, на обеденном столе, на полу в ванной комнате, потому что техническое обслуживание ванной было слишком пугающим в то время, иногда мы делали это в спальне; метель длилась больше трех дней, и все это время мы занимались любовью».