Не жалея чувств
6 сентября 2013 г., 00:00
Здравствуй, К,
Я пишу тебе из места, недалеко от Сан-Антонио, штат Техас. Все, что я могу сказать, – здесь очень жарко и пыльно, и я скучаю по тебе больше, чем могу выразить словами.
Летная подготовка обещает быть интересной, если судить по тому, что написано в книгах, которые нам выдали. Тесты на оценку физического состояния мы прошли на следующий день – прямо после того, как автобус выкинул нас со станции – это было не так трудно, как я боялся. Я с легкостью прошел их – гораздо легче, чем некоторые парни.
Моя комната довольно небольшая: две двухярусные кровати, письменный стол и стул. Мои соседи: Джим – парень из Техаса, Чарли – из Мэйна и «Кутер» - из Луизианы. Дружелюбные парни. Мы с Чарли вытащили короткую соломинку (о боже, я надеюсь, что ты вскинул брови и пошутил по поводу моего роста, потому что я представляю, как ты делаешь это, и, о боже, ты просто совершенство) – так что мы с ним спим на верхних койках. Здесь повсюду песок и пыль.
Бетонные казармы выглядят непривлекательно и депрессивно, но зато они дольше сохраняют прохладу. К тому времени, как выключили свет прошлой ночью, было очень жарко и душно, и я не мог уснуть, что, возможно, объясняет мое мрачное настроение сейчас.
Прости, любовь моя, что пишу тебе, когда чувствую себя немного подавленно. Я устал от дороги в поезде, от тестов, от экзамена. Обещаю, все будет хорошо. Сегодня ночью я как следует отдохну (так как я слышу в своей голове, как ты говоришь, что это то, что мне нужно) и усну, думая о тебе, а завтра все будет лучше.
Я надеюсь, это письмо дойдет до тебя в целости и сохранности – ходят слухи, что цензоры здесь временами могут быть чересчур старательными.
Я люблю тебя, очень, очень сильно. Я здесь, со мной все хорошо, все будет в порядке. Это время быстро пролетит – вышел каламбур. Я здесь, выполняю важное задание, которое поможет сделать мир лучше. Все будет хорошо.
С любовью, навсегда,
твой Б.
Курт выхватил письмо, узнав почерк Блейна под незнакомыми штампами. Он начал разрывать конверт, но затем, не желая порвать тонкую бумагу письма, он взял себя в руки и пошел искать то, чем можно открыть письмо, – миниатюрный латунный меч, что Блейн представлял палашом всякий раз, когда открывал почту.
На самом деле письмо пришло ему не целым. Цензоры вырезали несколько слов после «из места, недалеко». Курт был удивлен, что даже письма, приходящие из учебного лагеря, подвергаются цензуре, но предположил, что информация о тренировочном лагере может быть жизненно важной для врага.
Он почувствовал легкий холодок – он знал, что подразумевал в письме Блейн, – они должны быть осторожны в письмах друг другу. Раскрывать истинную природу их отношений может быть опасно как для него, так и для Блейна. Поэтому, как он предположил, письмо адресовано К вместо Курта. Он должен помнить это, когда будет писать.
Он сел за письменный стол в гостиной и потянулся за бумагой со своей официальной монограммой, но потом отложил ее обратно. Курт решил, что должен пойти купить немного менее мужской почтовой бумаги, но не женской, потому что он не собирался притворяться девушкой – он ей не был. Он был мужчиной, который любит другого мужчину, и Курт не собирался притворяться, что это не так. Но если он может оставить некую туманность и недосказанность – тогда ладно. Его каллиграфический почерк был безупречно правильным: его отец, когда Курт был маленьким, сказал ему, что его почерк похож на почерк матери, и Курт осозанно старался развивать его.
Перед ним лежала его новоприобретенная почтовая бумага. Он снова сел за письменный стол и посмотрел на снимок Блейна, смеющегося на пляже прошлым летом, вставленный в рамку, которая скорее подходила более официальному портрету с выпускного в колледже.
Мой милый Б,
Я пишу тебе за письменным столом в нашей квартире. Здесь холодно и темно. Дождь идет с тех пор, как ты уехал. Я думаю, что солнце тоскует по соревнованиям с твоей улыбкой.
Цензоры скрыли твое местоположение – я понял, что кто-то, кроме тебя, будет читать эти письма – но на самом деле не так важно, где ты находишься. Все, что я знаю, – ты не Здесь.
Рейчел и Джинджер шлют тебе свою любовь. Они заходят каждый день с немного жалкими оправданиями: "О, я думала, что оставила тут мою расческу. О, могу я одолжить эту книгу?" Я понимаю, они переживают за меня, что я в тайне ценю, хоть и не скрываю свое раздражение – но я знаю, что тебе важно то, что я не страдаю от одиночества.
На работе все хорошо. Я собираюсь сшить по лоскуточкам стеганое одеяло для нашей кровати. Джинджер хочет научиться вязать у меня, но, честно говоря, я боюсь. Я надеюсь, что ты смеешься, представляя Джинджер полностью запутавшуюся с головы до ног в мотке пряжи, плачущую, сидя на полу, а затем разразившуюся громким, раздражающим и совершенно чудесным смехом. Ты лучше меня знаешь, как это должно выглядеть.
Расскажи мне больше о школе, если ты можешь. Как твои соседи по комнате?
Я рад, что с тобой все хорошо – я испытываю счастье, слыша о вещах, которые тебе интересны. Не забывай пить воду, обезвоживание очень опасно. Плюс, из-за этого ты будешь в плохом настроении.
Я люблю тебя, Б, я люблю тебя я люблю тебя я люблю тебя
неотъемлемая часть тебя,
Я
Он сбрызнул листы бледно-голубой бумаги туалетной водой Рейчел, флакон которой она оставила в их квартире. Он знал, что Блейн узнает этот запах, знал, что это заставит его смеяться. Он аккуратно скопировал адрес на конверт и положил его в зале на столик около двери. Он отправит его после ланча.
♦ ♦ ♦
Короткое ответное письмо Курт получил на следующей неделе. Он почти слышал, как Блейн на самом деле говорит эти слова. Здравствуй, К, Было так приятно получить твое письмо, а с ним и дуновение дома. Ты знаешь, как я скучал по этому запаху. Я понимаю, Рейчел сводит тебя с ума и запах ее духов, возможно, уже действует тебе на нервы, но она пытается позаботиться о тебе теперь, когда я не могу. Пожалуйста, позволь ей. Мои соседи замечательные. Я только немного поболтал с ними и пока держу их на расстоянии вытянутой руки, но до сих пор не обнаружил в них ничего, о чем бы стоило беспокоиться. Школа невероятно интересная; я действительно счастлив, что выбрал ВВС. Ты знаешь, как я всегда мечтал о возможности летать, и, Курт, это невероятно, прекрасно, чудесно и почти все, о чем я когда-либо грезил, даже несмотря на то, что это шумные металлические трубы вместо крыльев птицы. Работа сложная, но у нас уже были наши первые полеты. Я плакал в первый раз, когда управлял самолетом и понял, что я лечу – ЛЕЧУ, Курт. Это была свобода, наслаждение, и единственное, что может убедить меня вернуться на землю снова, – мысли о тебе. Обещаю, я буду пить воду. Они хорошо нас кормят, правда, нет полночного перекуса, который я обычно тащу в постель и ем там; ты притворяешься, что зол, и кричишь на меня за то, что везде крошки, но перестаешь жаловаться, когда я слизываю их с твоего живота. Мы получили первые выходные, первые свободные выходные, и Джим сказал, что собирается взять нас на удивительное место для барбекю. Я надеюсь, что будет все, как он и говорил, и это будет не бордель, потому что, о боже, Курт, это будет так неловко. Прекрати смеяться, маленький негодяй, это вовсе не смешно. Это будет совершенно нелепо. Физическая подготовка прошла хорошо – не так сложно для меня, особенно тесты верхней части тела, с которыми, знаешь, я успешно справился, потому что поднимаю тяжести, так как знаю, как на тебя действует вид моей груди, и мне очень нравится эта реакция. Я напишу тебе снова так скоро, как смогу. В ближайшее время у нас будут первые экзамены, и я намерен сделать их всех. Я так люблю тебя. Надеюсь, ты не сидишь на месте и веселишься с Девочками, пожалуйста, позволь им вытащить тебя и заставить улыбаться. Я не могу вынести мысли о том, что ты не улыбаешься. Со всей любовью, всегда, Б.♦ ♦ ♦
Недели растянулись в месяцы и проходили очень медленно для Курта, и невероятно быстро для Блейна. Они писали друг другу почти каждый день – ну, Курт писал каждый день, Блейн писал, когда у него была возможность. Курт сохранил каждое письмо – когда он чувствовал себя особенно одиноким после их прочтения, они прижимал письма к лицу и мог поклясться, что чувствовал запах Блейна.♦ ♦ ♦
Здравствуй, К, Вот и оно. Мы выпускаемся завтра. Наша «булавочная церемония», где мы получим свои Крылья, пройдет завтра вечером, а затем мы отправимся домой. Не могу поверить, что я закончил. Не могу поверить, что еду домой. К тебе. Ох, любовь моя, не верится, что скоро увижу тебя – я сплю? Они не горят желанием делиться с нами какой-либо информацией о том, когда мы на самом деле прибудем в город – типичные воинские поезда. Я подозреваю, что они даже сами не знают. Я дико надеюсь, что опережу это письмо, но скорее всего, пройдет еще несколько дней. Клянусь, я буду дома так скоро, как смогу. Я знаю, ты, вероятно, горишь желанием встретить меня на вокзале, но, так как я не знаю, когда буду там, нам нужно кое-что прояснить. У меня есть некоторые представления о том, что происходит дома. Не жди меня – боже, пожалуйста, не сиди в квартире, ожидая меня. Просто оставь мой ключ под ковриком, если куда-то пойдешь, и я войду сам. Я скоро тебя увижу, любовь моя. Я не могу дождаться, когда смогу обнять тебя и поцеловать твои губы, и услышать, как ты рассказываешь мне обо всем, что произошло, пока меня не было. Я люблю тебя. Со всей любовью, всегда Б. PS. Разве не здорово будет, если ты однажды утром выйдешь за молоком, а когда вернешься, увидишь меня в квартире, спящим на диване?♦ ♦ ♦
Фактически, почти так и случилось. В день, когда Курт получил письмо, он на всякий случай решил не покидать квартиру. Через три дня пришла Джинджер и вытащила его в магазин. – Тебе нужны продукты, Хаммел. У Блейна будет аппетит, как у молодого серого волка. Тебе понадобится еда, много еды, когда он приедет домой. Потому что все знают, когда он будет дома, вы двое не покинете квартиру довольно долго, – она толкнула его локтем. Курт пристально посмотрел на нее в ответ. Прошло немного времени, когда они вернулись, нагруженные полными сумками с едой, шутливо споря и смеясь. Пульс Курта ускорился, когда он понял, что дверь была не заперта. Улыбка расцвела на его лице, когда он толкнул дверь и увидел пыльный рюкзак, лежащий чуть в стороне в фойе. Джинджер неловко схватила сумки, которые он нес, до того как бросить их и помчаться по коридору. Это был Блейн, его босые ноги подпирали кофейный столик, он улыбался и сиял от радости. Видимо, он был дома достаточно долго, чтобы принять душ – он сидел на диване в одном лишь полотенце на бедрах. С его кудряшек все еще немного капало. Курт практически набросился на него. Блейн поймал его и упал спиной на диван с глухим «уууф», а Курт растянулся на нем. Ни один из них не мог перестать улыбаться, чтобы поцеловать другого как следует, или перестать целоваться, чтобы улыбнуться друг другу. Вместо этого они осыпали лица, губы, шеи друг друга миллионом маленьких поцелуев, хохоча, как школьники, и оттого смеясь еще больше. Курт неразборчиво слышал, как Джинджер где-то на кухне раскладывала покупки. Блейн слышал, что она вошла в гостиную и что-то написала, полностью сбитая с толку их бурными поцелуями. Он почувствовал ее руку в своих волосах и услышал шепот: «Я так счастлива, что ты дома, дорогой». А затем она ушла. Прежде чем их поцелуи стали более страстными – прежде чем полотенце Блейна стало лишним, а Курт скинул с себя всю одежду – они оторвались друг от друга на достаточно долгое время, чтобы понять, что Джинджер оставила на обеденном столе тарелку с сыром и крекерами, немного хлеба, несколько соленых огурцов, два бокала и бутылку вина. Она написала на карточке «Медсестра Джинджер напоминает вам, что пренебрежение пищей не только вредно для здоровья, но также может иметь тревожные в сексуальном отношении побочные эффекты». Они от души засмеялись и продолжили кормить друг друга. Не жалея чувств.
