Right Here Waiting

Свобода Блейна длилась девять дней. У них с Куртом было только девять дней, прежде чем доки* отвезут его туда, где он сядет на транспортно-десантный, который доставит его в Европу. Первые два дня они провели в постели. Ну или около нее. Иногда они были на полу. Иногда в ванной, где пытались удержаться вдвоем так, чтобы им было удобно, и пытались не разбрызгать всю воду на пол, когда находили свой ритм. Они сломали стул, на котором обычно сидел Курт за туалетным столиком, так как он не был предназначен для того, чтобы на нем раскачивались двое взрослых мужчин. На третий день они почти насытились друг другом. Они оделись и наконец-то сумели удержать себя от того, чтобы тут же не раздеться снова. Теперь Блейн был обязан постоянно носить форму – конечно, не все время, в первый день Курт горячо шептал ему на ухо, после чего они должны были придумать, как пришить пуговицы обратно на рубашку Блейна. На этот раз, они все-таки вышли из квартиры за продуктами – человек не может питаться одной лишь любовью, Блейн мурлыкал Курту в плечо, пока они спукаслись на лифте вниз. Купив продукты и завершив дела, они вернулись домой. Курт готовил, Блейн помогал шинковать, сервировать стол и все остальное, чего бы ни потребовал Курт, что часто включало «Поцелуй меня, глупый». Они ели ланч за столом, пока Блейн рассказывал Курту об экипаже своего самолета: двое были его соседями с подготовки, Джим, Чарли и еще один из их класса по имени Билл, с остальной частью солдат они познакомятся при «встрече» с самолетом на указанной базе. Джим был вторым пилотом Блейна – непреклонный, всегда спокойный, устойчивый к потрясениям. Иногда его было трудно понять из-за его бесстрастного юмора, но они с Блейном хорошо ладили. Чарли будет бомбардировщиком, а Билл будет отвечать за радиосвязь и навигацию. Чарли всегда шутил, всегда заставлял окружающих смеяться. Билл был вспыльчивый и мог показаться придурком, но оба мужчины всегда были ответственны и сосредоточены, когда дело касалось работы. На четвертый день Курт настоял на показе мод. Блейн нарядился в униформу – подпоясанный комзол его парадного мундира, что подчеркивал его широкие плечи и тонкую талию. У него были две разные шляпы, одна для выхода в парадной форме, Курт довольно вздохнул, когда Блейн надел ее на свои коротко стриженые кудри; и вторая – цвета хаки, которую Курт уже видел, так как Блейн носил ее каждый день. Андерсон аккуратно подвернул дальний угол на манер «форменной фуражки» – секретный код, который может узнать только та эскадрилья, которой он принадлежит. Когда Курт спросил, что это за код, Блейн бросил на него дразнящий взгляд: – Это государственная тайна, – и с притворной скромностью опустил черные ресницы. Показ мод был забыт, когда Курт немного подразнил его в ответ, и после напряженных переговоров с участием рук и языков Блейн с радостью объявил капитуляцию. На шестой вечер Рейчел устроила еще одну коктейльную вечеринку, на этот раз они праздновали то, что Джинджер на прошлой неделе окончила школу для медсестер. Она сразу записалась в Корпус Медицинских Сестер Армии и получила звание офицера. Они с Блейном отправятся в Европу, хотя никто не знал, куда именно их отправят. После вечеринки они пошли в ночной клуб, где Курт с удовольствием выпил. В общественном месте Блейн и Джинджер были в униформе, пили газировку и провожали счастливую компанию по домам. Когда они пришли домой, Курт удивился, увидев, как Блейн сразу пошел к бару в их гостиной и налил себе стакан виски, опустошая один за другим – три, четыре, пять, – в перерывах между глотками Хаммел слышал звук удара стакана о столешницу и затрудненное дыхание. Вдруг Блейн сел на пол, вытянув ноги перед собой и прикрыв глаза. – Это не помогает, – сказал он сквозь стиснутые зубы. – Что не помогает, детка? – обеспокоеный Курт сел на колени рядом с ним. – Это не уходит, не уходит, – Блейн провел обеими руками по волосам, сбив фуражку, которая упала на пол возле него. – Что не уходит, милый? – голос Курта оставался тихим и успокаивающим, он потянулся, чтобы ослабить галстук Блейна. – Я боюсь, Курт, – Блейн посмотрел в глаза Курта, в его взгляде была отчаянная мольба. – Я никогда не был так напуган за всю свою жизнь, и я не знаю, как справиться с этим. – Что тебя пугает? – мягко спросил Курт. – Меня пугает… – Блейн нашел лицо Курта, собрав мужество, чтобы выпустить все наружу. – Я собирался сказать, что меня теперь пугает все. Но это не так. Я не боюсь получить ранение, того, что меня собьют или захватят в плен. Курт громко сглотнул. Он не мог… не мог вынести этой мысли. – Я не боюсь боли. Я не боюсь даже смерти, правда. Я боюсь, что больше никогда не буду здесь, никогда не посижу на этом дурацком ковре с тобой, никогда не ударюсь коленом об ту дурацкую дверь шкафчика на кухне. Я боюсь, что буду скучать по всем этим мелочам, что составляют нашу жизнь. Я боюсь того, что это был последний раз, когда я напомнил соседке Джинджер, что не хочу гулять с ней, последний раз, когда я заказал водку с тоником в Черном Коте, – он опустил голову, печально глядя на руки, лежащие на коленях. – Но я могу вынести все это – с этим я могу справиться. Что пугает меня больше всего, так это мысль, что я никогда не увижу тебя снова. Я могу быть храбрым, когда думаю обо всем остальном, Курт. Я могу. Но не увидеть тебя снова? Это то, что убьет меня. Я в ужасе от того, что никогда снова тебя не увижу. Курт не мог придумать, что сказать. У него был миллион слов, слов успокаивающих, слов подбадривающих, но его губы шевелились безмолвно. Он взял в руки обе ладони Блейна и нежно сжал их. – Ты увидишь меня снова. Я обещаю, любимый. Я буду здесь, я буду здесь, – Курт потянул Блейна за руки и, полностью сев на пол, заключил его в свои объятия. Некоторое время они сидели в тишине. – Ты вернешься. Все будет хорошо, детка. Я буду здесь, и ты вернешься, и все будет замечательно, – Курт ворковал в волосы Блейна, пока его всхлипы сотрясали их обоих. – Мы наконец-то съездим в Майами, как мы и хотели, у нас будет воскресный бранч в «Рокки», как и всегда. Все будет хорошо, детка. – Я буду кричать на тебя из-за твоих волос в сливе в ванной. Ты будешь кричать на меня из-за того, что использовал весь гель для волос, – рыдания Блейна стали тише, и Курт продолжил. – Будет как в старые времена. Ничего не изменится. Я все еще буду твой. Ты все еще будешь мой, верно? Верно? – Курт легонько толкнул локтем колено Блейна. – Эй, капитан Андерсон? Верно? Блейн откинулся назад, смахнув костяшками пальцев последние слезы с глаз. Его голос был низким и хриплым. – Верно. Я твой. Всегда был и всегда буду. – Хорошо. А теперь нам нужно встать, потому что моя задница практически заснула. – О, я могу разбудить ее, – язык Блейна начал заплетаться. – Ты пьян, Андерсон. Пять стаканов виски один за другим на практически пустой желудок? Вдобавок к тому, что ты выпил на вечеринке? Ты не в состоянии… – Я могу, очень даже. – Не можешь. – Могу! – Блейн, серьезно, мои ноги покалывает, нам нужно встать. – Я могу заставить твои ноги покалывать. – Да, дорогой. Всегда. Просто… не сейчас. Давай, – Курт поднял их обоих. – Курт? – Да? – Спасибо тебе. И я люблю тебя. И спасибо… – Давай уложим тебя в постель, крылатый. Они начали перемещаться в спальню, Блейн крепко обхватил плечи Курта, чтобы не упасть. – Курт? Я думаю, я пьян. – Ты определенно пьян, мистер Андерсон. – Да, я определенно пьяный мистер Андерсон. Это я.

♦ ♦ ♦

Утром седьмого дня Блейн принял аспирин, выпил кровавую Мэри, чтобы избавиться от похмелья, и решил выйти в город. Он вернулся после полудня с большим кожаным фолиантом, который сразу же отдал Курту. – Что это? – Курт вытер руки от муки, прежде чем взять его. – Я навестил Джорджа, – Джордж был адвокатом семьи Андерсон здесь, в городе. – Просто открой его. Они сели на диван рядом друг с другом; Курт, сидя на краю, медленно вытаскивал документы один за другим. – Ну, во-первых, это мое завещание. Блейн вздохнул, когда Курт взрогнул и недмедля положил документы обратно на кофейный столик перед ними. – Тебе не обязательно читать это сейчас. Но ты должен знать, что я назначил тебя ответственным за мою недвижимость. – Разве это не должен быть родственник? Твой брат? Семья? – запинаясь, пробормотал Курт. – Ты вот моя семья, Курт, – Блейн накрыл своими ладонями руки Курта и пристально посмотрел на него. Курт слабо улыбнулся ему. – Я могу прочитать это не сейчас, так? – Да. Можешь. Не сейчас. Только не потеряй. – Я не потеряю, – Курт улыбнулся шире, поддразнив его. Он редко терял что-либо – это было особенностью Блейна, который зачастую не мог найти вещи, что были у него в руках несколько минут назад. Следующий документ был около дюйма толщиной, все страницы были скреплены вместе. – Что это? – Это мои акции. Ну, во всяком случае, их бумажные копии. Мой брокер добавил тебя в качестве единственного бенифициара**. Если со мной что-нибудь случится, все акции и облигации отходят тебе. – Это… выглядит так, здесь много… – Курт указал рукой на документы. – Так и есть. Моя бабушка дарит мне акции каждый год, с тех пор как я родился. Это просто акции, на данный момент я не могу ими распоряжаться. Когда мне исполнится тридцать, я смогу управлять остальной частью моего трастового фонда. Если до этого времени со мной что-нибудь произойдет, он будет в сохранности, пока тебе не станет тридцать. – Я думал, твои родители этим управляют – разве они не должны давать свое согласие на все, что происходит… – Должны. И они согласны, Курт. Я написал им из подготовительного лагеря. Мы были вместе так долго, только это имеет смысл. Они и, кстати, моя бабушка тоже, отправили свои документы Джорджу. Никаких возражений ни у кого из них. Родители Блейна были холодными и гордыми. Чаще всего Блейн навещал их один; когда Курт сопровождал его, они были вежливыми, но… отстраненными. Они притворялись, что ничего не видят. И они никогда не признавали, что Курт для Блейна больше, чем просто друг. Глаза Курта в неверии наполнились слезами. Его семья полюбила Блейна с того момента, как Курт привел его домой. Когда у них был шанс поговрить по телефону, Берт всегда настаивал на том, чтобы поговорить с Блейном несколько минут. Кэрол присылала им обоим свитера на Рождество. Но семья Блейна – это было невероятно и чудесно и… – Я должен позвонить и поблагодарить их. – Я думаю, моя мама будет рада этому. Она хотела бы узнать тебя лучше. Я знаю, она хочет. Руки Курта задрожали, когда он вытащил следующие документы. – Это купчии на квартиру и домик на пляже. На них также теперь твое имя. – Блейн… – Курт затряс головой, неспособный произнести ни слова. – Я просто должен знать, что позаботился о тебе. Мне нужно знать, что с тобой все будет в порядке, несмотря ни на что. – Я буду в порядке, несмотря ни на что. Блейн вздохнул. – Я знаю, детка, знаю. Я просто должен быть уверен, что у тебя есть крыша над головой и деньги в банке. Мне нужно знать, что я позаботился о тебе. Я не могу уехать, не будучи уверенным в этом. – Я ничего не смог сделать со своим собственным счетом в банке, за исключением того, что в случае моей смерти, все деньги оттуда отправятся на наши совместные счета. Он вздохнул. – Я также ничего не могу сделать касательно службы. – Что насчет службы? – Курт непонимающе вскинул брови. – Я не могу назначить тебя своим ближайшим родственником. Если меня ранят, или… что-то хуже, они не уведомят тебя об этом. Курт с трудом сглотнул. – Они сообщат моим родителям. И моя мама поклялась жизнью своей матери и любимыми сапфировыми серьгами, что свяжется с тобой, как только что-нибудь услышит. – ЕСЛИ она что-нибудь услышит, – уверенно исправил его Курт. – Если, детка. – Правильно. Если, – Блейн нежно улыбнулся. Фолиант был пуст. – Это все? – спросил Курт. – Все серьезные вещи? – Это все. Ты со всем согласен? – Это обескураживает, и у меня такое чувство, что я, вероятно, должен сказать, что это слишком много, и я не могу принять это, и отказаться от всего… – Но ты не собираешься, верно? – Блейн выглядел обеспокоенным. – Не собираюсь. Я знаю, если я сделаю это, ты продолжишь уговаривать меня и приводить доводы… И я знаю тебя и причины, по которым ты делаешь это. Поэтому я просто собираюсь сказать тебе "спасибо". И я очень тебя люблю. – Я тоже люблю тебя, детка.

♦ ♦ ♦

Восьмой день они провели, снова упаковая сумки Блейна. Хотя он был дома всего несколько дней, его вещи были раскиданы по всей квартире. Курт шутил, что одежда Блейна всегда разлеталась от него, и его вещи не исключение. Курт показал Блейну, как лучше складывать форму, чтобы она не была мятой, а складки оставались четкими. Блейн показал Курту, как теперь он должен скатывать носки – упражнение дисциплины с летной подготовки. На девятый день Рейчел и Курт провожали Блейна и Джинджер в доки. Настроение толпы было печальным, но гордым. Здесь не было истеричных прощаний. Не было показных слез. Блейн стоял близко к Курту, протянув мизинец, чтобы зацепить им мизинец Курта. Рейчел и Джинджер оживленно болтали, обращая внимание друг друга на привлекательных матросов и солдат и хихикая. Наконец, последний звонок оповестил всех военнослужащих, что пора садиться на корабль. Джинджер крепко обняла Курта и громко поцеловала его в щеку. Нежно улыбаясь, она вытерла след от своей помады. – Выше нос, друг. Я буду приглядывать за ним так долго, сколько смогу, – нежно сказала она, пальцем в перчатке легко ударив его по носу. Пока Джинджер обнимала Рейчел, Блейн крепко обхватил своей ладонью руку Курта, всего на мгновение. Затем он отпустил, а Хаммел сделал шаг назад. Блейн обернулся; любой, кто смотрел издалека, будет думать, что они всего лишь случайные знакомые. Любой, кто видел его измученные глаза, знал, что все совсем по-другому. – Что ж, пока, Курт, – Блейн старался сохранить легкость в голосе. – Увидимся. – Да, – совладав с эмоциями, сказал Курт. – Увидимся. Быстро и крепко обняв Рейчел, Блейн резко повернувшись на каблуках, быстро зашагал к трапу, Джинджер поспешно последовала за ним. Несколько минут спустя Рейчел и Курт, наконец, заметили их: они стояли, перегнувшись через перила, на одной из верхних палуб. Они оба широко улыбались, как дураки, размахивая руками, чтобы их заметили. Курт и Рейчел отчаянно замахали в ответ. Огромный корабль взревел и медленно стал отдаляться от пристани. Блейн продолжал по-дурацки махать рукой, остановившись, чтобы мягко прижать пальцы к губам один раз, прежде чем, грустно улыбаясь, замахать снова. Курт, стоя на берегу, отражал его действия, словно зеркало. По лицу Рейчел струились слезы. Она обняла Курта за талию и крепко прижалась к нему. Любой, кто видел их, думал, что это Курт обнимает Рейчел, а не наоборот. * Док – военный десантный транспортер. ** Бенифициар – физическое или юридическое лицо, которому предназначен денежный платёж, получатель денег.