Дома и на войне
27 октября 2013 г., 15:19
В первый день было холодно и дождливо, и Блейну это нравилось. Джинджер суетилась вокруг него, много веселилась с его соседями по комнате (Чарли, Джим, Билл и еще двое мужчин), которые слишком много с ней флиртовали, и она флиртовала в ответ.
Блейн почти не спал в ту ночь. Его тошнило, а уши болели от гула и вибраций, что издавал огромный двигатель корабля. Он скучал по Курту. Он всего лишь хотел почувствовать руки Курта, обнимающие его, хотел согреть свои холодные ступни, прижавшись к его ногам, хотел почувствовать, как дыхание Курта щекочет его ухо.
На следующее утро он проснулся с красными глазами и уже был раздражен. Все еще было чертовски холодно. Чертовски дождливо. Чертовски громко везде. Блейн чувствовал, что его ноги почти онемели, и слышал эхо, отражающееся от палуб. Он не мог от этого избавиться.
Он был слишком груб – этот не Курт, и ты не Курт, о боже, я хочу Курта – с Чарли, когда пришло время пойти в столовую, и Блейн плохо себя чувствовал. Он старался быть вежливым за ужином. Он старался. Блейн не думал, что ему правда удалось, но все, казалось, оценили его усилия.
На следующий день были аварийные тренировки. Угроза подводных лодок ослабла, но они все также изучали чрезвычайные протоколы снова, снова и снова. Вообще, Блейн думал, что сесть в шлюпку, когда твой корабль атакован торпедой и тонет под тобой, все равно, что купаться, когда акула откусила тебе одну ногу, но… Он не собирался возражать. Он учил сосредоточенно, прилежно и внимательно.
Следующий день был ярким и солнечным. Джинджер силой стащила его с койки, чтобы вывести на палубу корабля. Он по-прежнему был не в духе, все еще чувствуя темно-синие штормовые облака, но все же позволил выволочь себя. Джинджер демонстративно вела их к носу корабля, дикий ветер играл ее волосами и заставлял глаза слезиться.
Джинджер куталась в свою куртку, спрятав руки в карманах. Она время от времени шмыгала носом, но не говорила ни слова.
Блейн тоже молчал. Он оперся скрещенными руками о верх поручня, глядя вдаль на горизонт. Спустя немного времени он повернул голову, чтобы увидеть остальные корабли вокруг них и самолеты, летящие над головой.
– Как много кораблей составляют армаду?
Джинджер издала смешок.
– Больше, чем тут, думаю.
– А как насчет флотилии? Нас можно назвать флотилией?
– Блейн, ты не пират.
– …это ты так думаешь, – пробормотал Блейн себе под нос.
Джинджер засмеялась и грубо толкнула его плечом. Он пошатнулся, засмеявшись и снова встав ровно, толкнул ее в ответ.
– Все будет хорошо, Би.
♦ ♦ ♦
Ателье Курта располагалось на тихой улочке всего в квартале от квартиры, что они делили с Блейном. Он обучался в ателье на оживленой улице в фешенебельной части города, оно было гораздо больше и известнее. Его усердная работа, отменный вкус и безупречное шитье снискали любовь и доверие нескольких постоянных посетителей – миссис Хоровитц, миссис Крампелбэк и кузенов Вандербилт, а также круга их близких друзей. Когда он решил открыть собственный магазин, они с радостью последовали за ним. Его отношение к работе, приверженность качеству, свежие идеи – все это сделало его имя. Негромкое имя – оно не сияло на рекламных щитах, о нем не говорили по радио, но его знали. Когда вашему сыну нужен его первый костюм, чтобы произвести хорошее впечатление, когда ваша мать подарила вам безупречное платье, которое не совсем вам подходит, когда вам нужно что-то элегантное je ne sais quoi* – вы идете к Курту. *(прим. переводчика: фраза употребляется, когда Вы точно не уверены, что именно хотите) Курт любил шить одежду, действительно любил. Ему нравилось брать в руки ткань и представлять, что он хотел бы сделать из нее. Он любил рисовать экскизы. Он любил наслаждаться видом готового наряда, любил смотреть на того, кто впервые надевает его, как этот кто-то подходит и говорит: "О боже, Курт! Мне так нравится! Посмотри! Никогда не думала, что скажу это, но я очень хороша, не так ли? Ох, Курт, спасибо тебе!" Он также любил подгонять одежду по фигуре – небольшие изменения вещи льстили человеку, носившему ее. Поднять подол миссис Гарднер всего на долю дюйма, чтобы продемонстрировать ее великолепные ножки, и она уже чувствует себя на десять лет моложе. Фиксация корсета на блузке миссис Полли, чтобы подчеркнуть ее прекрасную фигуру и вернуть улыбку на ее лице. Подшить мистеру Кристоферу брюки к новому смокингу для открытия галерии, потому что он похудел и его старый не подходит. Вы многое могли бы сказать о человеке, подшивая ему одежду. Это было, по меньшей мере, интимно. Курт всегда соблюдал вежливую дистанцию, всегда держался профессионально и всегда работал быстро. Большинство мужчин неудобно краснели, уставившись в противоположную стену и пытаясь сделать вид, что их это не волнует. Хотя некоторые мужчины пристально наблюдали за Куртом, когда он был на коленях перед ними. Курт накидывал на шею свою измерительную ленту, делая вид, что не замечает перед собой очевидно натянутых брюк. Он аккуратно снимал мерки, чтобы не пришлось повторять еще раз. Он не валял дурака со своими посетителями, не важно, насколько привлекательными они были, не важно, как изгибались их бедра под брюками, не важно, каким впечатляющим был процесс подшивки. Он не трахался со своими клиентами. Ну, однажды был Филлип, это правда, но Курт не считал его настоящим клиентом, так как они были случайными знакомыми в течение некоторого времени. Когда он пришел к Курту с парой брюк, которые, как он настаивал, было необходимо укоротить, Курт только взглянул на подшитый край и сразу понял, что это была уловка. Да, Курт перехватил инициативу и принялся тщательно снимать мерки, и не один раз. Задевая, обхватывая, поглаживая и, ладно, да, в тот раз был секс. Потом был Джордж. Тот раз Курт считал ошибкой. Он никогда не встречал Джорджа до того, как тот открыл дверь магазина Курта, с небрежно перекинутой через плечо сумкой, в которой были костюмы для его новой работы. Джордж был великолепен. Курт нервничал. Джорджу было любопытно. Курт быстро покончил со своей нервозностью. Он все еще застегивал свои брюки, когда Джордж вышел за дверь ателье. Когда мужчина пришел, чтобы забрать готовые костюмы, Курт заметил обручальное кольцо на его руке, которого не было в прошлый раз, и Курт не ответил, когда Джордж позвонил снова. Конечно, все это поизошло до того, как в его жизни появился Блейн. Блейн, который полностью освободил голову Курта от мыслей и желаний о других мужчинах. Блейн, который был для Курта всем, абсолютно всем. Блейн, который однажды спросил: – Но, Курт? Кто подошьет твои брюки? Курт принялся тщательно обучать его пошиву и правильному снятию мерок. В тот день, когда они обнаружили низкий табурет Курта, это означало, что Блейн не должен опускаться настолько низко, когда становился на колени, чтобы сделать Курту минет. Курт откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову. Он не мог позволить себе отвлекаться от пошива вечернего платья – шла война, но общественность по-прежнему веселилась. Курт закрыл магазин несколько часов назад, запер дверь и опустил жалюзи. Он часто работал допоздна, чтобы закончить важную часть работы, а иногда засыпал прямо в ателье и приходил домой с ранним утренним светом. Сегодня вечером он занимался одеждой миссис Сандберг. Он мог начать с брюк. Он мог поиграть с дизайном жакета. Все, что угодно, что могло удержать его от возвращения в пустую квартиру. Он оттолкнул от себя швейную машинку, встал и потянулся, затем он подошел к кофейнику и поставил его на маленькую плиту: ему определенно было нужно немного кофе, чтобы справиться со всем. Мысли о Блейне, воспоминания о губах Блейна на его собственных в этой самой комнате, о теле Блейна, прижимающим его, возбуждали Курта. Это не сработает. Он не был в состоянии сосредоточиться. Курт поставил кофейник обратно на полку, надел пальто и шляпу и вышел из ателье навстречу ветру, предусмотрительно заперев за собой дверь. Он прошел квартал к своему дому и, когда оказался у дверей, кивнул Томасу. Курт открыл дверь, включил в прихожей свет и подошел к радио, настроив его на хорошую волну. Он всегда включал радио, когда был дома один. Молчание в такие дни сводило Курта с ума. В их квартире было удушающе тихо сейчас; Курт слышал, как отдавался в ушах его собственный пульс, и он ненавидел это. Его не волновало, о чем говорилось по радио: новости, музыка, драма – ему было все равно. Лишь бы что-то шумело на фоне, чтобы он мог преставить, что не один. Курт выключил свет, что был им включен несколько минут назад. Он лег в их постель – постель, которую медленно покидал запах Блейна – и прикоснулся к себе, отчаянно лаская и представляя, что это руки Блейна на месте его собственных. Он кончил, задыхаясь, изгибаясь, вжимаясь лицом в подушку Блейна. Он оставил радио включенным на всю ночь.♦ ♦ ♦
Здравствуй, К, Мы здесь, в целости и сохранности. У меня сейчас не очень много времени, чтобы написать тебе, но я хотел сообщить тебе тут же, как мои ноги коснулись земли. Здесь все хорошо. Скоро прибудет транспорт, который доставит меня на базу (я не могу сказать куда), где я встречусь с моей командой и нашим самолетом. Джинджер приняли в главный госпиталь, что находится поблизости, она взяла с меня обещание, что я не увижу ее при исполнении ее должностных обязанностей, но я всегда могу прийти выпить с ней чай в ее выходной. Ты знаешь, что она карточный шулер? Я чертовски уверен, что нет. Я никогда бы не согласился играть с ней в покер, если бы знал. Она обыграла всех на корабле. Теперь у нее столько денег, что она может жить, как императрица. Кстати, как думаешь, у тебя есть возможность выслать ей три пары чулок и помаду подходящего оттенка? У меня закончились деньги, и мне пришлось дать ей долговую расписку. Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю тебя И я чертовски сильно скучаю по тебе. Со всей моей любовью, всегда, Б. PS. Ты можешь сходить в библиотеку и узнать, сколько кораблей составляют армаду и сколько флотилию. Этот вопрос – причина огромных споров.♦ ♦ ♦
Мой дорогой Б, Ты не представляешь, какое счастье что-то услышать от тебя. Мне снятся ночные кошмары, включающие вражеские подводные лодки, айсберги и еще целый ряд вещей, из-за которых с тобой в пути могло бы что-то случиться. Хорошо знать, что ты в безопасности. Долговая расписка для Джинджер выполнена, и я шлю ей чулки, помаду и еще несколько вещей. Ты также должен получить аналогичную посылку (исключая чулки и помаду). Я надеюсь, что торт дойдет до тебя, Кэрол клянется, что это тот же рецепт, что ее мама отправляла ее отцу. Я стараюсь нагружать себя делами. Я даю Рейчел уроки кулинарии – они проходят так хорошо, как ты себе и представляешь. Еще я немного шью для Красного Креста. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как написать, как сильно я скучаю по тебе и думаю о тебе все время, и я действительно стараюсь не страдать. Вчера впервые был слышен мой смех с тех пор, как ты уехал. Я скучаю по тебе и люблю тебя. Вся моя любовь, дорогой, до последней крупицы. К. PS. Миссис Питерсон в библиотеке ответила мне, что нет отпределенного числа ни для флотилии, ни для армады. Оба слова используются гражданскими как синонимы, хотя, кажется, считается, что они оба меньше, чем «флот». Недели превращались в месяцы. Курт и Блейн обменивались счастливыми, полными глупого обожания письмами и посылками. Курт слал Блейну напоминания о доме. Блейн слал Курту вещи, приобретенные в маленьких магазинчиках, антикварных лавках: серебрянную брошь, чашку, разрисованную фиалками. Курт рассказывал Блейну обыденные детали своей жизни – смешные истории, какими он мог бы поделиться за обеденным столом. Блейн, насколько он мог, рассказывал Курту о своей миссии, своей любви к полетам, преданности своей чудесной команде и их преданности ему. Медленно Курт снова привыкал к одиночеству. Как не забыть, что нужно сделать одну чашку кофе, а не две. Как закупить продуктов только на одного. Как заснуть, не обнимая кого-то. Но он делал это. Он работал в небольшой подсобке своего магазина, подпевая новому негромко играющему радио, когда он услышал звон колокольчика на входной двери. – Курт? – позвал мужской голос. Купер. Старший брат Блейна. Они видели друг друга несколько раз, с тех пор как Блейн уехал – ходили ужинать, смотрели шоу. Это было приятно, становиться ближе к семье Блейна. – Курт! Ты здесь? – по голосу было слышно, что Купер задыхался. Курт подумал, что это от смеха. – Проходи внутрь, Куп! – позвал Хаммел. Он добавил еще одно украшение к юбке, над которой работал, прежде чем повернулся. – Это так мило, что ты заш… Куп? Куп? Что-то случилось? Лицо Купера было пепельно-серым. Он не мог восстановить дыхание и нормально глотать. – Мать, – он тяжело вздохнул. – Мать получила… телеграмму. Холод побежал по телу Курта. Он протянул руку, чтобы схватиться за стол позади себя. – Самолет Блейна упал. Курт не слышал этого. Не слышал. Он не слышал этого. Он с трудом сел, уставившись в широко распахнутые глаза старшего брата Блейна, так обожаемого младшим Андерсоном. – Его самолет упал. Блейн объявлен пропавшим без вести.
