Right Here Waiting

Блейн выжил. В данный момент это – все, что он мог сказать о себе. Сейчас он дрейфовал на спине в водах Английского канала, надеясь и молясь, что плывет в правильном направлении. Он вовремя выпрыгнул из самолета, дернул за кольцо, чтобы парашют раскрылся – и нет, это было совсем не так, как на учениях, – было дьявольски страшно. Расстояние над уровнем моря оказалось недостаточно большим, когда его парашют раскрылся, и спуск, после которого Блейн упал в воду, был совсем не медленным. Андерсон перевернулся и запутался, пока ворочался, пытаясь найти отстегивающую защелку прежде, чем парашют утащил его вниз, на дно. На мгновение он перестал поддерживать себя на плаву, как только увидел оранжевый огненный шар, что раньше был его самолетом. Боже, он чувствовал взрыв сквозь толщу воды. Блейн попытался восстановить дыхание до того уровня, при котором он смог бы плыть. Он должен был двигаться. Вода была такой холодной, что сковывала конечности и не позволяла делать какие-либо движения. "Продолжай двигаться, Андерсон. Шевели ногами. Шевели руками". Солнце почти показалось из-за горизонта, и теперь Блейн лучше представлял, в каком направлении предположительно двигаться. На север, точнее, на северо-запад к Англии. Но сейчас он переводил дух, лежа на спине, руки и ноги автоматически двигались, пока спасательный жилет поддерживал голову Блейна над водой. Он просто наблюдал, как небо приобретало в цвет в точности такой, как глаза Курта – голубой, зеленый и совсем чуточку золотого. Курт. Курт ждет его. Курт. Он перевернулся на живот и решительно поплыл вперед.

♦ ♦ ♦

Никаких признаков его команды. Блейн молился кому-то, кто бы услышал его, в надежде, что его людей подобрали и сейчас они находились на базе, завернутые в одеяла, с чашкой горячего чая в руках, флиртующие с медсестрами. План Блейна заключался в том, чтобы просто плыть на север, придерживаясь курса так, чтобы солнце всегда оставалось от него справа. Он пытался вспомнить карту, что им показывали на инструктировании перед полетом, Чарли – единственный, кто должен был запомнить ее. Блейну не нужно было помнить точные детали, он просто направлял самолет, куда говорил ему Чарли. Сейчас его задачей было просто продолжать плыть. Блейн думал, что его часы все еще работали. Он не мог поверить, что с последнего раза, как смотрел на них, прошло семь часов. Силы покидали его, и он снова нуждался в отдыхе. Его плечи болели. Он чувствовал боль в боку. Земли все еще не было видно. Он не видел ничего, кроме воды. Он так устал. Он погибнет здесь. Блейн перевернулся на спину, чтобы снова отдохнуть, попытаться отдохнуть. Он просто очень устал. Все, что он сейчас хотел, – лечь и никогда не вставать. Он хотел лечь на свою кровать – их кровать – притянуть к себе Курта, положить голову ему на грудь и проспать несколько дней. Курт. Блейн моментально открыл глаза. Курт. "Ты будешь бороться, Андерсон. Ты, черт подери, будешь бороться прямо сейчас. Ты, будь ты проклят, не сдашься. Борись, Андерсон. Курт". "Ты не собираешься оставить его одного. Ты обещал, что не оставишь его. Ты обещал. Обещал Курту. Ты обещал. Борись". Курт. Курт, Курт, Курт. Блейн устало перевернулся обратно на живот и начал плыть. Медленно, точными движениями. Левая рука, Курт, Курт, Курт. Правая рука, Курт, Курт, Курт. Дыши, Курт, Курт. Левая рука, Курт, Курт, Курт. Через некоторое время Блейну казалось, что он видит на линии горизонта неясные очертания берега; Блейн был совсем истощен. Волны били его по лицу. Он задыхался. Он забывал дышать. "Нееееееееет. Нет", – Блейн поднял голову из воды. – "Курт".

♦ ♦ ♦

Следующее, что понял Блейн, – его лицо болело. Особенно нос. Что-то било его по голове, губы склеились, и что бы это ни было, черт возьми, этот стук не прекращался. Блейн медленно открыл глаза. Он был на берегу. Он выжил. Под ним твердая земля, и он готов поклясться, что никогда в своей жизни больше не будет плавать. Огромный кусок коряги разрезал волны, и они нежно омывали его тело. Он, слава богу, находился на солнце и даже не задумывался, насколько ему было комфортно. Он так устал, что ему было все равно. Его нос. Блейн думал, что в его носу камень. Через несколько минут, когда он снова почувствует свои руки, он сможет это проверить, но сейчас... Да, ему было больно. Он сильно высморкался, и из его ноздрей вышел поток морской воды, слизи и ила. И очень маленький камешек. Ха! Он оказался прав. О боже, нужно дождаться, пока Курт узнает об этом. Он будет смеяться надо мной. Я не могу дождаться, Курт. Блейн снова провалился в сон.

♦ ♦ ♦

Блейн проснулся, когда понял, что его ноги в воде. Ему снилось, что они с Куртом вместе в их постели, и он даже немного запаниковал от мысли, что кровать мокрая. "Нет. Это приливающие волны. Двигайся, Андерсон." Он не мог решить, что болит сильнее – голова или горло, и это отвлекало от боли во всем теле, пока он тащился по берегу. "Мины. О боже. Что если здесь есть мины?" – задумавшись, остановился Блейн. Он не мог точно сказать, где находился, "о боже, пожалуйста, пусть это будет Англия", но он не видел никакой колючей проволоки или каких-либо оборонительных сооружений, так что он просто надеялся, что в песке нет никаких мин. Его горло саднило, нос кровоточил, глаза болели так, словно были полны песка, и, вероятнее всего, так и было. И он адски хотел пить. Блейн рухнул в тень от большой коряги и молился, что он находится выше линии прилива. Становилось чертовски холодно. О боже, Курт.

♦ ♦ ♦

Джинджер только пришла на службу к началу своей смены, когда увидела, что к госпиталю подъехал грузовик и остановился у переднего входа в больницу. Из автомобиля выскочил человек и схватил ее за руку. – У меня в кузове раненый солдат. – Раненый солдат? – она позволила мужчине утащить себя к кузову грузовика. Джинджер увидела, что кто-то свернулся, лежа на боку, спиной к ней. Выцветшая униформа, сильно загорелая шея. Черные кудри. Холодок пробежал по ее спине, когда она забралась в кузов к солдату. Джинджер осторожно повернула его, чтобы увидеть лицо. – Блейн!

♦ ♦ ♦

Они привязали его к какой-то кровати и кружили вокруг него. Ему было то жарко, то холодно. Он не мог вспомнить, почему все вокруг так беспокоятся. Блейн видел перед собой знакомое лицо, девушка в белом колпаке, он должен знать ее, она смотрела на него с такой любовью в глазах – это его девушка? Его жена? Блейну казалось, что это не правильно, но он не мог вспомнить почему. Просто не правильно. Ее глаза были голубыми, но это был неправильный голубой. Он хотел увидеть голубые глаза. Голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, и губы, которые так хотелось целовать и… – Блейн, милый? – теперь женщина взяла его за руку, посмотрев ему в глаза. – Мы дали тебе кое-какие лекарства. Ты почувствуешь себя лучше через несколько минут. Ее рука тоже была не такой. Слишком тонкая. Слишком маленькая. – Доктор хочет сейчас осмотреть тебя. Возможно будет немного больно, хорошо? Но я обещаю, это будет недолго. Блейн слишком устал, чтобы волноваться об этом. Он хотел, чтобы боль в боку прошла, хотел, чтобы прошла боль в горле, он хотел, чтобы все голоса вокруг него стихли и позволили ему вернуться в тот прекрасный сон – сон, где он был в мягкой постели и его обнимали сильные руки… Голоса шептали над ним. Он слышал «хирургия», «лихорадка», «сепсис», «возможный разрыв». Блейн не знал, что все это значило, но его наконец-то перестало знобить, и боль ушла. Он чувствовал, будто уплывает куда-то далеко. Но он не мог. Здесь было что-то, в чем он нуждался… Эта женщина, с рыжими волосами, рыжими, рыжими, – Джинджер. Он думал, что ее зовут Джинджер, она все еще крепко держала его за руку. Она не позволит ему уплыть. – Нет, Блейн, обещаю, я не позволю тебе уплыть. "О, должно быть он произнес это вслух". – Ты останешься здесь, со мной. Хорошо? Оставайся со мной, Блейн. Его уши «кровоточили» от паники в голосе. Он действительно хотел вернуться в сон, сильные руки, широкие плечи и узкие бедра… Курт. Ему нужен Курт. – Блейн! Ты останешься со мной, дорогой, хорошо? – Джинджер все еще держала его руку, но она подвинулась остальной частью тела по какой-то причине. – Блейн, дома много людей ждут вестей от тебя. Ты останешься со мной. Он открыл глаза и попытался ей улыбнуться. Теперь она была за его головой и потянула руку Блейна от его лица. Она все еще удерживала его. – Блейн, доктор должен немного подлатать тебя. Этот препарат поможет тебе проспать, пока все не закончится… Сейчас ты должен просто глубоко дышать, хорошо, милый? Все будет хорошо. Джинджер опустила белую маску на его лицо. Она наклонилась и прошептала ему на ухо: – Курт. Он глубоко вдохнул и заснул, думая о нем.

♦ ♦ ♦

Курт сидел за столом, а перед ним стоял его нетронутый завтрак. Рейчел сидела рядом и чистила апельсин, пытаясь соблазнить его, чтобы он съел хоть что-нибудь. Она сомневалась, что он сможет долго протянуть с таким образом жизни: Курт почти не ел, не спал, бродил все время, словно в тумане. На прошлой неделе она проснулась посреди ночи и обнаружила Курта рядом, в своей постели. Он повернул голову, когда понял, что она не спит, и отчаянно схватил ее, обнимая. Он плакал в ее волосы. Я просто не могу справиться с этим. Я не могу перестать думать о нем. Каждую секунду, каждую секунду я думаю о нем. Я думаю, где он, жив он или мертв, ранен он или в порядке. Он на вражеской территории? Его подвергали пыткам? Он жив? С ним все хорошо? Он в порядке? Где он? Так постоянно. Я не могу думать ни о чем другом. Иногда я даже не могу вспомнить, как дышать. О боже, я так скучаю по нему, я хочу обнять его, поцеловать и просто слушать его дыхание, я прошу слишком много. Мне нужно слышать его дыхание. Я нуждаюсь в нем. Я хочу, мне нужен Блейн. Я просто хочу его обратно, пожалуйста, Боже, верни мне его. Я не могу принять это. Я не могу принять то, что его нет, Боже, пожалуйста, верни его. Я сделаю все, что угодно. Пожалуйста, верни его мне. Рейчел запустила руку в его густые волосы, не в состоянии сказать какие-либо утешительные слова. Она только плакала вместе с ним. Курт плакал, пока, наконец, не уснул; его руки обвили ее, а голова покоилась на ее груди. С тех пор как произошел этот эпизод, он был словно спрятан в своей раковине. Рейчел думала, что так проще, не чувствовать ничего лучше, чем чувствовать все. Звонок в дверь. Курт даже не дрогнул. Рейчел положила очищенный апельсин на стол перед ним, вытерла руки салфеткой и пошла открывать. Она почти влетела обратно, держа в руках тонкий желтый конверт. – Курт. Это телеграмма. Он встал, чуть не опрокинув стул, чтобы быстрее добраться до него. Он разорвал конверт, а заодно и бумагу внутри него, напополам. Дрожащими пальцами он соединил вместе половинки листа. Блейн жив. Со мной. Выздоравливает. Письмо последует. Джинджер. Он протянул его Рейчел и, сильно выдохнув, упал на пол. Курт потерял сознание. Спустя некоторое время Рейчел усадила его на пол, около письменного стола. Она настояла на том, что он должен быть как можно ближе к земле на случай, если он снова упадет в обморок, и Курта так переполняли любовь, радость, счастье и свет, что он просто не мог спорить с ней. Дрожащими пальцами он медленно и осторожно набрал номер родителей Блейна: тк тк тк тсссссссс, колесо телефона прокрутилось назад, тк тк тк тк тк тсссссссссссс. Когда мать Блейна ответила на звонок, она почти потеряла дар речи. Он запинался, повторял слова, но в итоге смог сообщить ей новости. Блейн жив, он в госпитале, выздоравливает. Джинджер послала письмо, где все объяснила, скоро мы все узнаем. Курт и мама Блейна плакали вместе, пока Элси, экономка, не пришла, чтобы повесить телефонную трубку. Элси обещала заботиться о матери Блейна, Элеаноре, и была уверена, что приготовила надлежащее блюдо на ужин – миссис Андерсон ела не больше, чем Курт.

♦ ♦ ♦

Здравствуй, К, Я люблю тебя. Теперь, когда самая важная части позади, все хорошо. Было трудно добраться туда, но со мной все будет в порядке. Я застрял в этом глупом госпитале на неделю или около того, пока я выздоравливаю, ничего слишком серьезного. Со мной все будет хорошо. Джинджер хорошо заботится обо мне, и остальные медсестры тоже. Я ненавижу этого чертова доктора, потому что он единственный, кто продолжает твердить, что мне еще рано покидать постель. Я сказал ему, но он просто рассмеялся и ответил, что часто это слышит. Джинджер говорит, я не слишком убедителен, когда говорю людям, что ненавижу их. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты знал, что это ты спас меня, снова. Только мысли о тебе удерживали меня и помогли мне пройти через это. Я не мог вынести мысли, что оставляю тебя. Только ты, моя любовь. Я люблю тебя. Я давно это говорил? Я никогда не смогу сказать об этом достаточное количество раз. Я вскоре напишу снова, я обещаю. Со всей моей любовью, всегда Б. Курт пробежался пальцами по странице. Письмо было написано слабой, дрожащей рукой, это был не обычный уверенный почерк Блейна, но это, несомненно, писал он. Блейн где-то сидел в этот момент, он дышал, он был жив. Курт был счастлив. Письмо Джинджер содержало больше деталей. Состояние Блейна все еще требовало «присмотра», но оно не было настолько серьезным, чтобы отправить его домой. Они быстро подлатали его, оставалось только ждать, пока он восстановится, и тогда он вернется на линию полета с остальной командой. Курт желал больше, чем что-либо еще, чтобы Блейн вернулся домой. Он хотел чувствовать его тело в своих руках и знать, что с ним все хорошо. Но он знал Блейна. Знал, что Блейн бы настоял на том, чтобы остаться со своей командой. Не покидать их, пока это возможно. Курт понимал. Теперь он снова будет ждать Блейна так, как раньше. И планировать. И надеяться. Будущее было неопределенным, но снова казалось очень ярким.