Right Here Waiting

— Все, Хаммел, — Рейчел стянула с него одеяло. — Положи книгу. Причеши волосы. Мы идем гулять. — Эй, отдай обратно, — ответил Курт, потянувшись, чтобы вернуть одеяло. — Там дождь, холодно и нет. Единственное место, куда я собираюсь пойти, — это на кухню за очередным стаканом теплого молока. — Кууууурт, — предупреждающе протянула Рейчел. — Курт. Ты не можешь все время сидеть здесь. Когда в последний раз ты ходил куда-нибудь, кроме своего ателье или продуктового магазина? Курт задумался. Времени прошло немало. Его пауза оказалась достаточно убедительной для Рейчел. — Вот именно. Мы идем. — Я не хочу. — Меня не волнует. Иди умойся, причешись и постарайся выглядеть прилично. Мы выходим ровно через семь минут. Шесть с половиной минут спустя Курт стоял в своем пальто, пожимая плечами. Как только они вышли из здания, он поднял вверх воротник, укрываясь от холодного ветра и капель дождя. — Куда мы идем? — Новый солдатский клуб-столовая. Мой друг работает там, он сказал, что им очень нужны добровольцы. Солдаты в отпуске, им не хватает рабочих рук. — В отпуске? — Курт казался сбитым с толку. — Ты все узнаешь, когда окажешься там. Сейчас все, что тебе нужно знать, — это идеальное решение для нас: тебе нужно отвлечься, а мне с кем-нибудь переспать. — Рейчел Берри! — на самом деле Курт не был удивлен, но ему нравилось притворяться. — Ну, это правда, — хмыкнула она и взяла Хаммела под руку, направляясь вниз по улице.

♦ ♦ ♦

Солдатскому клубу требовались волонтеры не только молодые женщины на роли «официанток», чья работа заключалась в том, чтобы разговаривать, танцевать, смеяться и помогать солдатам чувствовать себя «как дома». Им также требовались люди, чтобы бегать за кулисами, пополнять запасы на кухне и в баре. Несмотря на то, что у Курта были слабые колени, здесь ему были рады. Он приходил в клуб каждый вечер, обходил толпу, танцующую посреди зала, с ящиками газировки, с поднятым вверх подносом с пышками, размышляя, как починить сломанный кофейник. После того, как солдаты уехали, он не знал, что делать. Он все еще приходил туда, даже когда клуб не испытывал недостатка в рабочих. Впервые, с тех пор как уехал Блейн, Курт не испытывал трудностей со сном — он был слишком измучен. Майки был единственным, помимо Курта, волонтером-мужчиной в клубе. Несколько месяцев назад он переболел скарлатиной, и доктор сказал, что его сердце все еще недостаточно сильное, чтобы отправить его на войну. Майки все равно жаждал пойти в армию и поэтому получал удовольствие от возможности как-то помочь военным. Они с Куртом соревновались, кто выполнит больше работы, как быстро они смешают коктейли, как много пончиков они смогут украсть с кухни миссис Джейкобсен, прежде чем она поймает их. Майки был милым. Остальными волонтерами были молодые женщины, которые быстро поняли, что у Курта отзывчивое и доброе сердце. Они узнали о его таланте управляться с иголкой и ниткой и пользовались этим. Сначала он только чинил разошедшиеся от слишком подвижных и бурных танцев швы. Потом он помог подлатать зимнее пальто Вики — хорошо, если оно проживет еще один сезон. Потом он стал заниматься экстренным пошивом униформы для солдат, которые должны были на следующий день сесть на корабль, но их форма еще не прибыла. В один памятный день он пришел в клуб и увидел, что все в панике. Один из их волонтеров собрался жениться, разволновавшись от того, что военный корабль отходил через тридцать шесть часов — так что на свадьбу оставалось два часа. Курт мог помочь? Он сделал для невесты свадебное платье из двух скатертей, нескольких платков и остатков от праздничных декораций. Невеста расплакалась, когда увидела, насколько оно простое и красивое, жених заплакал, когда увидел в нем свою возлюбленную, все посетители клуба плакали во время церемонии и сквозь ликующие крики, когда пара поехала в наспех заказанный «люкс для молодоженов». У Курта было чем заняться. Он был удовлетворенным, но не счастливым, не жизнерадостным. Курт не окунался слишком глубоко в отчаяние, но все еще чувствовал колющую боль в груди, когда ловил себя на мысли не думать о Блейне.

♦ ♦ ♦

Здравствуй, К, Я очень, очень сильно люблю тебя. Я так рад слышать, что ты не сидишь дома. Эти клубы для военных должно быть замечательные, и когда начнется мой отпуск, я буду очень рад, если мне удастся посетить его и увидеть там тебя. Пожалуйста, не чувствуй вину из-за того, что не можешь постоянно думать обо мне — любовь моя, это просто сумасшествие. Я знаю, что ты не игнорируешь меня. Я знаю, что ты не забываешь меня. Ты не можешь думать обо мне все время, ты сойдешь с ума. Я в твоем сердце так же, как и ты в моем. И никакие мысли или их отсутствие не изменят этого. Я тоже не могу перестать все время думать о тебе. Помимо того, что это крайне отвлекает, это временами очень сложно, потому что в казармах нет никакой возможности остаться одному, если ты понимаешь, о чем я говорю, в это время я просто стараюсь не думать о тебе. Я не могу управлять самолетом, если мои мысли заняты тобой. Я не могу сконцентрироваться, когда думаю о тебе: о твои глаза, твои губы и твои ноги… Ну вот, снова. Чертовски трудно, любовь моя. Это несомненно ужасно сложно, когда ты совершенство. Дела здесь стали намного лучше. Вчера доктор сказал, что я выздоровел. Я здоров и могу вернуться к полетам. Команда затащила меня на маленькую вечеринку в столовой прошлой ночью, одна из медсестер пробралась на кухню, чтобы испечь кексы. Сейчас мы просто ждем приказ. Мы просто ждем. Пожалуйста, передай Рейчел, что я ее люблю. Джинджер тоже передает, что любит вас. Тебе скоро придет от нее письмо. Завтра я напишу снова. Я люблю тебя. Со всей любовью, всегда Твой Б.

♦ ♦ ♦

Дни шли, а они так и не получили приказ. Команда Блейна начинала беспокоиться. Он организовал футбольные матчи между ними и другими командами. По утрам они вместе делали упражнения, подстрекая друг друга, соперничая и смеясь. Никто не мог понять, как он вдохновил их, но члены команды Блейна поддерживали друг друга. Другие команды делились на части, были беспокойными, взрывными, падкими до драки. Но не команда Блейна. Они шутили и поддразнивали друг друга, словно братья, не делая никаких различий между офицерами и рядовыми. У всех них были служебные обязанности в течение дня, но всегда можно было найти Джима, второго пилота, вместе с командой аэродрома, помогающего мыть носовой конус. Или Джонни, пулеметчика, помогающего Чарли организовывать и скручивать его карты. Они были отзывчивыми и добрыми. Старшие офицеры были впечатлены и поговаривали о продвижении Блейна по службе, подальше от полетов. Он вежливо отказался. Он не был готов оставить свою команду. В ту ночь были танцы — пришли девушки, которые не имели отношения к базе, а у медсестр были особенные смены, так что они могли зайти хотя бы ненадолго. Джинджер взяла с Блейна обещание, что он оставит для нее танец; из-за того что он был совершенно очаровательным с каждой медсестрой, что подходила к его постели, пока он выздоравливал, Блейн приобрел репуацию ловеласа. Блейн танцевал. Много. Он потанцевал со всеми девушками, в том числе с теми, кого никто не приглашал, и с теми, что были слишком застенчивы, пока он не вытянул их на танцпол. Он вальсировал, танцевал фокстрот и джиттербаг. В конце концов, он устал. Он сидел за столом с оставшимися членами своей команды и их парами: с Джимом была очень милая британка из соседней деревни, и, судя по восхищенным взглядам, которыми она одаривала своего кавалера, их симпатия была взаимной. Андерсон сидел со стаканом в руке, откинувшись на спинку стула, когда к нему подошла одна из его любимых медсестер и села к нему на колени. — Привееееееет, великолепный, — промурлыкала она, обняв его за плечи. Очевидно она выпила где-то в другом месте. — И тебе привет, — засмеялся Блейн, стараясь удержать ее в вертикальном положении и не дать сползти ее юбке, когда она скрестила ноги. — Что такой красавчик, как ты, делает в таком месте, как это? — невнятно спросила она. — Ой, брось. Думаешь, я красавчик? Она решительно кивнула. — Что ж, спасибо, дорогая. Я не сидел бы здесь, если бы ты не была такой хорошей медсестрой, — Блейн слегка улыбнулся ей. — Я хорошая медсестра. А ты хороший доктор? — захихикала она. Он рассмеялся. — Ну, нет, я не доктор, милая. Я пилот. — Прямо сейчас мне не приходит в голову ничего пикантного о пилотах, — призналась она. — Наверное, это к лучшему, — пробормотал он. — Ох! А ты хорошо играешь в доктора? Блейн покраснел, совсем чуть-чуть. — Нет, дорогая. Не очень. — Блейни, ты не принесешь мне еще выпить? — она не собиралась останавливаться. — Конечно, милая. Ты хочешь воды или имбирный эль? — Оооох, это не то, что я хочу, — она поерзала на его коленях. Он наклонился и прошептал ей на ухо: — Кэт, тебе правда нужно немного поспать. Ты пожалеешь об этом завтра утром. — Я знаю, но я бы не набралась достаточно смелости спросить тебя, если бы была трезва, — прошептала она в ответ. — Спросить меня о чем? «О, боже, о чем она хочет меня спросить, для чего ей нужно напиться? Независимо от того, что это за вопрос, хорошо это не закончится». — Пойдем со мной, — она заболтала ногами, дергая его за руку. Он взглянул на компанию за столом. Все, казалось, были заняты собственными разговорами, хихикая и смеясь. Только Тимми, что сидел рядом с ними, казалось, заметил. Он выглядел напуганным. — Хорошо, дорогая, хорошо, — Блейн позволил ей отвести себя к двери. Они отошли в угол, где было потише, Блейн целенаправленно уводил их подальше от углов, где уже обжимались парочки. Кэт обняла его за талию и сделала глубокий вдох. — Дорогая, о чем ты хотела поговорить? — Блейн был почти уверен, к чему приведет этот разговор, но Кэт была чудесной, она была милой, доброй и замечательной, и если бы не одна деталь — главная деталь, которая, в конечном счете, все и решала — он был бы счастлив этому разговору. — Как только ты появился в моем отделении, — невнятно начала она, — и я помогла тебе с теми банными губками, — она сделала паузу, чтобы сглотнуть. — С тех пор я просто не могу перестать думать о тебе. О том, насколько ты красивый. И какой ты милый. И не могу перестать мечтать о том, как твои руки обнимают меня. И о том, каково целовать… — Кэт, подожди, — перебил Блейн, положив руки на ее плечи, чтобы немного оттолкнуть ее от себя. — Подожди минуту. Я… я польщен, правда. И если бы все было иначе, я… я был бы счастлив, но у меня… Дома меня ждет кое-кто. — О, — ее лицо вытянулось. — О, я поняла. — Дорогая, ты чудесная, милая, с тобой весело. Я просто… Я просто не могу. Мне очень жаль. — О боже… Боже, я такая глупая. — Ты не глупая. Ты не глупая, ты замечательная. Прости, я не могу… Честно, не могу. Мне очень жаль. — Я глупая, потому что я стою здесь, пьяная, в форме, и говорю тебе, что я хочу тебя, о, боже, — она закрыла лицо ладонями. Блейн подумал, что она начала плакать. — Кэт, мне… мне жаль, если я дал тебе повод думать, что я… что я могу. Пожалуйста, дорогая, не плачь. Не плачь. —Как… как ее зовут? — Кэт шмыгнула носом. — Ооооох. Ее имя? — мысли Блейна смешались в панике. Никто никогда не спрашивал об этом — все считали само собой разумеющимся, что дома его ждет любимый человек. Не жена, не девушка. Любимый человек, это всегда срабатывало. Неожиданно появилась Джинджер и положила руку на плечо Блейна. — Блейн? Я помню, что ты должен мне танец, сладкий. Ох, извини, я не видела, что вы… Блейн снял с себя руки Кэт. — Джинджер, не могла бы ты сделать мне одолжение и помочь Кэт вернуться в свою казарму? Думаю, она не очень хорошо себя чувствует. Джинджер поняла все через секунду. — Конечно. Давай, дорогая, отведем тебя в кровать, хорошо? Кэт вытерла последние слезы с глаз и слабо рассмеялась. — Да, я бы вся отекла из-за тебя. У меня будет ужасно болеть голова. — Береги себя, дорогая, хорошо? — Блейн протянул Кэт ее форменный пиджак. —Хорошо, Блейн, — она слабо улыбнулась ему. — Спасибо за то, что бы таким… милым. Блейн наблюдал, как Джинджер мягко подхватила Кэт под руки, приподняв ее. Они пошли куда-то в темноту, к казармам медсестер. Когда Джинджер вернулась, она с улыбкой кивнула Блейну, танцы еще были в полном разгаре. Вернувшись в зал, он шутил и смеялся с людьми за его столом, когда заметил другую девушку, одну из деревенских, которая, покачиваясь, шла прямо на него. «О боже, только не снова». Джинджер тоже увидела девушку, вскочила со своего места и почти перепрыгнула через колени Блейна с громким визгом. — Эй, дорогая, — Блейн обнял Джинджер за талию. — Ты почти сбила меня. — Да, но если бы я сделала это с недостаточным энтузиазмом, та девушка уже пришла бы сюда и попросила поменяться со мной местами. А теперь она поймет, что ты занят, и найдет себе другую цель. Видишь? Она ушла, — показала Джинджер. — О, боже. Не показывай. — Ну, судя по беседам в дамской комнате, услышанным мной немного раньше, здесь есть еще несколько девушек, которые собираются привлечь твое внимание. — О боже, Рыжая. Чем я это заслужил? — простонал Блейн. — Ты великолепный. Добрый. Очаровательный. Веселый. И великолепный. Я уже говорила, насколько ты привлекательный? — она приложила ладони к лицу и потерла щеки. — Это не твоя вина, Блейн. Просто с этим ничего не поделаешь, — она драматично вздохнула. — Все станет проще, если я буду весли себя как придурок? Это поможет? — Может быть, ненадолго. Но иногда достаточно отличной задницы… Блейн чуть не подавился. — Да, это так… — пробормотал он. Джинджер усмехнулась. — Значит, я буду твоим телохранителем. Я буду держать девушек подальше от тебя, а ты будешь танцевать со мной, приносить мне напитки и тому подобное. Совсем как в старые времена. — Как в старые времена, — рассмеялся Блейн. — Слава богу, что ты здесь, Рыжая. Она радостно захихикала. Было здорово иметь такого друга — друга, который знал. Было приятно, что кто-то сидел у него на коленях и… у него не было выбора, Джинджер обожала обниматься. И они обнимались. Совсем как в старые времена. Правда, если бы все действительно было как раньше, Курт вошел бы в эту дверь в любой момент, бесцеремонно столкнул бы Джинджер с коленей Блейна и отпустил бы язвительный комментарий о «конкуренции» и «Я должен нарисовать диаграмму», что заставило бы всех рассмеяться. От мыслей о Курте Блейн вдруг почувствовал пустоту. Он крепче обнял Джинджер и положил голову на ее плечо.

♦ ♦ ♦

Курт был в кладовой с целым подносом газировки в руках, когда туда ворвался Майки. — Курт! Тащи свою костлявую задницу наверх! — Что случилось? — Певица застряла в пробке. Толпа в предвкушении, группа готова, но фронтмен настаивает, что им необходим певец, так что я сказал им, что ты споешь, и они ждут тебя. — Ты… что? Что? — Курт опустил поднос. — Отдай мне поднос, болван. Ты идешь петь, — Майки грубо подтолкнул его к двери. Майки обнаружил, что Курт хорошо поет, одним субботним утром, пока Курт проводил инвентаризацию в кладовой. Хаммел думал, что он один, и пел довольно громко. Он был совршенно удивлен и смущен, когда Майки зааплодировал после особенно пронзительного исполнения “Why Don’t You Do Right?”. Курт, спотыкаясь, шел вверх по лестнице, что вела его через переполненный танцпол к сцене. Он оступился, когда делал последние шаги. Фронтмен скептически посмотрел на него и щелкнул пальцами: — А теперь “Tuxedo Junction”. Курт шел на автопилоте. Он любил выступать, он знал эту песню наизусть. Он чувствовал себя на сцене не так комфортно, как Блейн, но в нем было что-то свое, особенное. К концу песни толпа обезумела. — “I Got A Gal In Kalamazoo” в ми-бемоль, — снова скомандовал фронтмен. Курт спел ее безупречно. Все шло великолепно еще несколько песен. Толпа любила его: посетители танцевали, аплодировали и чудесно проводили время. Каждая песня прибавляла уважения в голос фронтмена, когда он давал Курту список песен. Пришло время петь “I’ll Be Seeing You”, Курт прикрыл глаза. Он любил эту песню. Курт позволил своему голосу немного дрожать, вкладавая в песню всю любовь и тоску по Блейну. Когда он открыл глаза, его взгляд привлек край сцены. Там стояла настоящая певица сегодняшнего вечера — только этой ночью, дамы и господа, всемирно известная Гвен Эндрюс!!! Скандально известная Гвен Эндрюс, экстраординарная дива, известная своими заряженными сексуальностью выступлениями, из-за чего ей запретили петь в нескольких клубах в Вашингтоне, хлеб газетчиков — всегда в отношениях и расставаниях с неправильными мужчинами. Гвен Эндрюс стояла там, в красном атласном платье, ее волосы былы великолепно уложены, а макияж был идеальным. Гвен Эндрюс, которая всегда кричала, когда все шло не так, как ей хотелось, стояла там, наблюдая за Куртом со странным выражением на лице.