Right Here Waiting

Блейну снилось, что Курт готовил гоголь-моголь на кухне. Сам он крадучись шел вперед по коридору в гостевую комнату — хм, свою комнату. Блейн быстро достал длинную, широкую коробку из бумажного пакета и направился к «своему» шкафу. Он ловко проскользнул между башен из коробок, в которых Курт хранил вещи. «Дорогой, мы не будем хранить наши летние вещи на полках. Для этого есть коробки…» Он собирался упаковать рождественский подарок Курта позже, например, когда он бы уехал в гости Рейчел, в квартире которой Курт прятал подарок для Блейна. Сон сменился. Они бегали по пляжу, возле их дома, и смеялись, пытаясь затащить друг друга в воду. Может, Курт и был выше, но у Блейна было преимущество. Он догнал любимого, обхватил его поперек живота и закинул на плечо. Они оба свалились в воду, где было совсем неглубоко, а затем вынырнули, чихая и сплевывая. — О, у Вас большие проблемы, мистер Андерсон, — угрожающе сказал Курт. — У Вас очень большие проблемы. Блейн одарил его озорной улыбкой, стараясь спровоцировать Курта. Хаммел улыбнулся в ответ. Они брызгали друг на друга, смеясь и крича под ярким солнцем, уплывая все дальше от берега. Блейн нырнул под воду, проплыв рядом с ногами Курта, и, вытянув руки, схватил их, заставив Хаммела закричать. Блейн уцепился за нижнюю кромку его плавок и потянул их вниз, тут же услышав еще один громкий крик. Курт шлепнул Блейна по плечу, когда тот, брызгаясь, показался на поверхности с победной улыбкой, игравшей на его губах. Курт вызывающе приподнял бровь, а затем спокойно снял свои плавки и, подняв их над водой, отбросил в сторону берега. — Только не забудь забрать их в этот раз, — предупредил Блейн, прежде чем нырнул обратно. Когда через некоторое время они, пресыщенные удовольствием от удивительного тепла чужих губ на охлажденной океаном коже, выбрались из воды на заплетающихся ногах, поблизости никого не было. И никто не увидел, что они случайно поменялись плавками. Сами же влюбленные заметили только тогда, когда дошли до заднего крыльца дома. Курт сидел позади Блейна на шезлонге, его ноги обхватывали бедра Андерсона, и он полотенцем вытирал его волосы — никто не умел обращаться с кудрями Блейна так, как Курт. Блейн откинулся назад, на спину любимого, который тут же обвил руками его плечи; они просто лежали на шезлонге, позволяя солнцу согревать их кожу. Это был хороший сон.

♦ ♦ ♦

— Боюсь, я не понимаю, мисс Эндрюс, — бормотал Курт. Он тихо сидел в комнате для прослушивания, когда Вокальное Шоу Гвен Эндрюс закончилось. — Все предельно просто, мистер Хаммел. Мой основной тенор и партнер по дуэтам, Текс, сбежал, — Гвен прервалась, чтобы сделать глоток виски с содовой. — Скатертью дорога. Но теперь я поняла, что мне нужен тенор, и мне как раз представили одного. Пока они шли к столику, Гвен, небрежно щелкнув пальцами, отмахнулась от окруживших ее людей. Курт искренне не понимал, почему она чувствовала необходимость петь с ним. — Я готова сделать так, что Вы не пожалеете. Вы будете главным тенором, споете со мной несколько дуэтов. Может быть, споете одну или две песни сольно, после того как убедимся, что все пойдет хорошо. Мои люди свяжутся с Вами, чтобы подписать контракт. Курт наконец-то почувствовал, что твердо стоит на земле. Его чуть не сбило с ног, когда его позвал из-за кулис кто-то по имени Джим — теперь Курт знал, что это был новый менеджер Гвен. Все свалилось на него как снег на голову. Курт сделал глубокий вдох и, отпив водки из своего стакана, ответил: — У меня нет агента. Он не удивил Гвен. Ее взгляд даже не изменился. — Нет агента? Что ж, мы найдем тебе кого-нибудь. Они продолжали изучать друг друга взглядом. — Что-нибудь еще? — вскинув бровь, спросила Гвен. Курт в раздумьях поджал губы. — Может быть. Я гей. — Ерунда, которая меня не интересует, — она смотрела на него в упор. Курт чуть не подавился напитком. — Освежающие перемены, если честно. Я устала от того, что парни пялятся на мою задницу, когда думают, что я не обращаю внимания. — Да, думаю, можно гарантировать, что я оставлю Вашу задницу в покое, мисс Эндрюс. — Зови меня Гвен, пожалуйста. — Курт. Они пожали руки. — Что ж. Добро пожаловать на борт, Курт, — улыбка Гвен неожиданно стала дружелюбной и теплой. — Как ты смотришь на то, чтобы выпить еще?

♦ ♦ ♦

Следующим этапом тура было два маленьких сонных городка и крупные города, где они организовали большие благотворительные концерты, прежде чем отправиться в ближайший госпиталь, чтобы выступить для недавно вернувшихся со службы выздоравливающих солдат. Гвен была раздражительной и резкой почти со всеми вокруг — со всеми, кроме Курта, по какой-то неизвестной причине — но с солдатами она была милой, озорной и кокетливой. На публичных мероприятих она жаловалась, что у нее болят ноги по-прошествие пяти минут. С солдатами она никогда не жаловалась. Гвен держала их за руки, целовала их в щеку. Она заставляла их забыть, хотя бы ненадолго, где они находятся. Молодой человек с таким количеством травм, что Курт даже не мог их сосчитать, лежал на спине, глядя стеклянными глазами в окно рядом с своей кроватью. Гипс покрывал его тело от середины бедра до груди. Его обнаженный торс, голые руки и ноги выглядывали из-под гипса со всех сторон. Его правая рука была ампутирована чуть ниже локтя. — А как твои дела? — живо сказала Гвен, когда прошла через палату и остановилась рядом с его кроватью. Он даже не повернулся, чтобы взглянуть на нее. Она подождала минуту, а затем легла в постель рядом с ним. Он повернул голову, удивленно глядя на нее, а Гвен лукаво ему улыбнулась. — Привет, солдат, — промурлыкала она. — Меня зовут Гвен. А тебя? — Дж… Джон, — пробормотал он. — Что ж, здравствуй, Джон. Я очень рада встрече с тобой. Он снова забормотал. — Послушай, дорогой, ты просто должен делать все, что говорят тебе врачи и медсестры. И ты быстро встанешь на ноги, — она посмотрела на него из-под ресниц. Гвен провела рукой по его голой груди и сказала: — И когда с твоих бедер снимут весь этот гипс, ты придешь и увидишь меня, сладкий. Она снова погладила его и, дерзко подмигнув, грациозно соскользнула с кровати. Гвен выходила из палаты, соблазнительно покачивая бедрами. Курт оглянулся и увидел изумленное лицо Джона, которое светилось слабой надеждой, пока он смотрел, как она уходила.

♦ ♦ ♦

Другой день, другая больнница. Гвен, Курт и остальная ее свита, шли через реабилитационный центр, наблюдая, как раненные солдаты вновь обретали навыки для выживания в повседневной жизни, без рук, без ног. Молодой солдат весь в веснушках с совершенно новой искусственной ногой, сидел в инвалидной коляске и с сомнением смотрел на параллельные брусья перед собой. — Все дело в мотивации, — прошептала медсестра на ухо Гвен. — Физически он может ходить. Но он не верит в это. — Как его зовут? — спросила Гвен. — Билли. Гвен кивнула и направилась к нему. — Малыш Билли, не мог бы ты помочь девушке? Курт мог поклясться, что она хлопала ресничками. — Эти медсестры все утро таскали меня по госпиталю, и мои ножки так болят. Курт не знал, как разговор о ее уставших ногах может мотивировать человека с одной только левой ногой. — Ты не знаешь, где бы я могла присесть? — она с притворной скромностью улыбнулась ошарашенному парню. Он лихорадочно оглядывал помещение в поисках стула, но в комнате не было ни одного. — Ох, — надулась Гвен. — Думаю, мы должны поделить твое кресло. Она запрыгнула на него, обвив руками плечо паренька, чтобы не соскользнуть с его колен. Курт не слышал, о чем они шептались: Гвен, казалось, дразнила его, и Билли смущался, но старался поддерживать разговор. — Вики, дорогая, у нас остались фотографии со съемок в Монте-Карло? — крикнула Гвен. Несколько секунд Вики рылась в своей сумке, а затем достала стопку фотографий. Гвен встала и начала перебирать их. — Нет, не подглядывай, малыш Билли. Наконец, она выбрала одну и согнула ее на три четверти. Гвен повернула ее так, чтобы Билли видел только ее улыбающееся лицо и соблазнительные голые плечи, остальная часть фотографии была спрятана под подогнутым краем. Она прошла вдоль брусьев и прикрепила фото к стене в самом конце. — Вот так, сладкий. Если ты хочешь увидеть, что на мне надето на этой фотографии, или, что на мне не надето, ты должен сам подойти сюда и взять ее. Остальные солдаты ободряюще завопили. Взгляд Билли был растерянным, но, казалось, он определился. — Вики, оставь фотографии у медсестер. Дамы, — обратилась она уже к медсестрам, — если вы почувствуете, что вдохновение запаздывает, используйте фотографии. Видите, как их сложить? А оставшиеся солдаты, — она указала пальцем на мужчин, что широко улыбались, — я не хочу, чтобы кто-либо из вас испортил сюрприз, понятно? А теперь, дорогой Билли, мне пора идти. Ты будешь для меня хорошим мальчиком? — Гвен поцеловала его в щеку и ушла своей особенной походкой.

♦ ♦ ♦

Гвен и Курт сидели на пустой сцене, репетируя несколько новых песен, чтобы добавить их в шоу. Гвен была талантливой пианисткой, хоть никогда и не играла на публике. Они пытались подобрать песни, которые бы подходили и ее диапазону, и диапазону Курта. Курт должен был петь в нижнем регистре, который был трудным, но приятным для него. — Он говорит ей «чшш», господи. Он собирается на войну и говорит ей «чшш». Вот осел.* Ты должен петь немного лениво. Уверенно. Медленно… и в высшей степени сексуально. Знаешь, как те парни, которые просто… придурки, но ты не можешь ничего поделать, и тебе хочется их трахнуть. — Ага, конечно, я знаю, — вздохнул Курт. — Держу пари, что знаешь, — фыркнула Гвен, и они оба рассмеялись. — Ты… Есть ли… У тебя есть постоянный…. — она украдкой оглянулась, чтобы убедиться. что они одни. — Твой… мальчик… Он похож на таких? — Блейн, — исправил Курт. — Его зовут Блейн. И нет. Обычно он не такой. — Обычно. Значит… иногда? Курт слегка рассмеялся. — Да, был случай. — И что было потом? — ее глаза загорелись любопытством. Это был ленивый субботний день, который они провели в размышлениях о сексуальной жизни актеров. Блейн пародировал для Курта знаменитостей, пока тот предлагал все больше и больше известных личностей. Точная пародия Блейна на Ретта Батлера Кларка Гейбла, говорящего «Если честно, мой дорогой, мне наплевать», вызывала жжение в метафорической Атланте Курта. Несколько мгновений жестоких схваток и стонов, и Янки действительно прорвались. Когда Блейн слез с Курта, его глаза нечестиво блестели, разгневанно великолепный, он наблюдал, как его любовник с трудом дышал и извивался на кровати под ним. — Скажи спасибо, детка, — прорычал Блейн, словно Хамфри Богарт, шлепнув Курта по обнаженному бедру. — Ты сделаешь мне сэндвич, правда? — Боже мой, — захихикала Гвен. — И что ты сделал с ним? — Я пошел на кухню и сделал ему сэндвич. И принес его обратно в постель, — сказал Курт, как ни в чем не бывало, — где снова заставил его возбудиться. Я не позволил ему кончить или съесть сэндвич, пока он не отсосал мне. — О боже мой, — Гвен поперхнулась своим напитком и закашлялась, а ее глаза заслезились. — Ну, задаешь неприличный вопрос — получаешь грубый ответ. Если ты захочешь пофантазировать о двух трахающихся мужчинах, я мог бы подкинуть тебе неплохой материал. — Боже, ты сегодня стерва. — Ты тоже, милая. Теперь мы можем вернуться к песне. Гвен снова села за пианино. Курт закрыл глаза и вспомнил привлекательное высокомерие, уверенное самодовольство и дерзкую сексуальность Блейна. Песня была спета безупречно.

♦ ♦ ♦

Три дня спустя Гвен ворвалась в гостиничный номер Курта. — Собирай чемоданы, Хаммел. В конце недели мы уезжаем в Европу. _________________ * Речь идет о песне «Shoo Shoo, Baby», которую Курт и поет в конце главы. Песню в исполнении Бинга Кросби можно послушать здесь: http://www.youtube.com/watch?v=FkQkdZ8sCkQ